Любовь и прочие неприятности

— Ух ты! Всё-таки Синенькому надо было запасть на Минхо — тогда его подкаты сработали бы. Вон, как дорогой друг глазками сверкает. Неудивительно: с Дио и Ли Тэёном он уже поболтал, автографы попросил, с Ким Каем, героем всех его пошлых фантазий (да, Минхо порой под соджу делился… гм, сокровенным), пофлиртовал, и теперь нацелился на Ким Мингю. Своего любимого актёру (именно актёру — на него Минхо даже не дрочил, в этом плане предпочитая альф погорячее, вроде Ким Кая). — Так мы идём или нет? — спрашивает Минхо, подобравшись. — Идём, идём, — кивает Синенький. Ворчливо — ему явно не нравится ни энтузиазм Минхо (ещё бы: его и так-то без привычки непросто выносить, а уж воодушевлённого…), ни незаинтересованность Сонхвы. Да-да, план по завоеванию явно проваливается. Сонхва тоже не сказать чтобы счастлив. Оказывается, съёмки — это дико скучно. Изнанка экранного экшена — многодневная рутина, множество неудачных дублей и суета подготовки. Конечно, если увлекаешься дорамами и хочешь познакомиться со звёздами, то можно не без удовольствия разок прогуляться по съёмочной площадке, автографы пособирать, — но Сонхве это совсем не интересно. И любимые (да, до сих пор, но уже неактивно и глубоко в душе) мотоциклы не вдохновляли: трюки-то потом отснимут (или уже отсняли, не суть), а тут всего-то массовка на байках, ничего интересного. Ну, разве что Ким Кай с Ким Мингю эффектно в кожаных бомберах смотрятся, не отнять. Вон как дорогой друг не идёт, а плывёт к своему кумиру… И тут стоящий рядом с Ким Мингю парень снимает шлем. И Сонхве тут же начинает хотеться куда-нибудь провалиться. — Какие люди! — скалится Чангюн. — Какими судьбами? — Привет, Ай Эм, — улыбается Минхо. Ну да, ему-то весело — давняя жертва объявилась. Можно когти и зубки поточить. — Как дела, дорогой? — Эм-м-м… — тянет Ким Мингю, вопросительно глядя на Чангюна. — А это Марс и Лино, о которых я тебе рассказывал. — Это которые отморозок и ехидная сука? Охренеть… Какая интересная у них обоих, оказывается, репутация в той тусовке гонщиков-любителей. И ведь ни одна сволочь в глаза ничего не сказала. Синенький заходится в кашле. Или это он так ржёт? — Я не думал, что ты нас настолько любишь, дорогой. — Ну да, Минхо этим не смутить, его в своё время пол-универа конченой тварью считало. — Тебя особенно. — Сонхва прекрасно помнит, как дорогой друг веселился за счёт бедняги Чангюна. — Он так выпендривался, что грех было не поиздеваться. Активные похвастушки… провоцируют. — Он просто впечатление хотел произвести, — усмехается Ким Мингю. — И малость перестарался. Вот что бывает от избытка энтузиазма, — сокрушённо вздыхает Минхо. — А за что тебя отморозком прозвали? — подаёт голос Синенький, глядя на Сонхву. — То есть по мне-ехидной суке вопросов нет? — Минхо где-то секунд десять-пятнадцать смотрит на замявшегося Синенького с оч-ч-чень знакомым интересом: скажет прямо или спасует? и обидит друга парня, за которым вроде как ухаживать пытается? — а потом усмехается: — Расслабься, меня и похуже называли. А вот за Сонхву обидно — он у нас по жизни старался ничьих чувств не задевать и вообще людям помогает и заботится. А тут его вот так. — Он только про гонки говорил, — чуть смущённо и виновато, словно извиняясь, говорит Ким Мингю. — Ага, — кивает Чангюн. — Ты классный парень, когда не на трассе. — Ну спасибо, — фыркает Сонхва, закатив глаза. — И что я тебе на трассе-то сделал? — Да ты ездил так, что мы каждый раз гадали, разобьёшься ты или нет. Просто прекрасно. Его ещё и отбитым на всю голову психом считали. — Я бы хотел на это посмотреть, — опять влезает Синенький. — Я несколько лет не гоняю, так что эта история для меня закончилась. — Разбились? — спрашивает Ким Мингю. — Повзрослел. — Это мешает гонкам? — уже Чангюн. — Нет, — пожимает плечами Сонхва. — Просто работа, отношения… Не до того было. В общем, всё скучно и неинтересно. — Да уж, — кивает Чангюн. — Вот от тебя Минхён от скуки и свалил. Сонхва, конечно, очень любит Минхо, но иногда его очень хочется убить. Вот как сейчас, например. — Слушай, как тебя в ЭТО влюбиться угораздило? — спрашивает Ким Мингю у Чангюна. Видимо, лицо у Сонхвы было очень говорящим, раз Ким Мингю так среагировал — наверняка же уже понял, что ехидство раньше Минхо на свет появилось, и шуточка была вполне для него обычной. — Я красивый, — улыбается Минхо. — И пахну классно. Этого многим альфам достаточно. А ещё я был на байке, так что у кого-то не было и шанса. — Я б тогда в Марса бы влюбился. Он покруче тебя будет, — усмехается Чангюн. — Он слишком ущемлял твоё альфье эго на трассе, чтобы ты на него запал, — усмехается Минхо. — А я езжу не очень, так что для твоего самолюбия не так опасен. Хотя… — Он чуть наклоняет голову вбок и задумчиво осматривает Чангюна. — Можешь попробовать сейчас, теперь он тебя вряд ли сделает. — А может хватит меня в постель хрен знает кому засовывать?! — не выдержал Сонхва. — Сначала этот, — кивок на Синенького, — теперь Ай Эм. — А что? Мальчики симпатичные и небедные, а тебе твоего придурка забыть надо. Я лично голосую за Ламборгини гран турер, но Ай Эм — это мотики, к которым у тебя необъяснимая слабость. Может, погоняешь пару раз и в себя придёшь. Когда у вас ближайший заезд, кстати? — спрашивает Минхо у Чангюна. — Завтра, — отвечает тот. — В пять, на полигоне Генезиса. — Вот, можешь начинать с завтрашнего дня. Твоя Хонда в порядке вроде. — Минхо! — уже во второй раз за последние пять минут не выдерживает Сонхва. — А чего? — хлопает глазками дорогой друг. — Съездишь, развеешься… — Да, ребята тут тебя недавно вспоминали, — поддакивает Чангюн. — Это про отморозка, что ли? Чангюн смеётся, сволочь. — И это тоже. Но вообще ты реально классный парень, так что ребята будут рады тебя видеть. Даже взнос с тебя в честь приветственного заезда не возьмём. — Ну вот! — прямо-таки расцветает Минхо. Всё-таки дорогому другу надо как-нибудь настучать по голове. Для профилактики. — Ты ж завтра всё равно хандрить дома собирался, и тебя надо срочно спасать. Поэтому мы завтра едем на Генезис. И опять не вопрос и даже не утверждение, а ультиматум. — Господи, за что я тебя терплю? — вздыхает Сонхва. — Потому что ты меня очень любишь, — мило улыбается Минхо. — И знаешь, что я всегда прав. Ага, как же. Напомнить ему, как они в универе из-за его идиотских идей вечно в неприятности влипали? Хотя насчёт Минхёна он действительно оказался прав — «сбежит он от тебя, вот увидишь, и ладно если не из-под венца, как в "Неуловимом женихе"». Минхо единственный, кто не считал его подходящей парой для Сонхвы. И не потому, что Минхён плох — «просто вы, дураки — как частички разных пазлов: может, и сумели сцепиться и вроде по рисунку совпасть, но целой картинки у вас всё равно не получится»… Зря Сонхва вспомнил о Минхёне — так тоскливо сразу стало… — Ладно, — соглашается Сонхва. Немного потусоваться на полигоне, наверное, лучше, чем напиться в одиночку. Или опять пойти в бар искать приключения на задницу — хватит, одного вот уже нашёл, не отделаешься. — Генезис так Генезис. — Отлично, — ухмыляется Чангюн, доставая айфон. — Сейчас ребят обрадую, они тебя в заезд поставят. — Слушай, не надо, а? Я ведь реально давно не ездил. — Ну и что? Сделаешь кружок почёта по доброй памяти. Ну разве что. Хотя если Хонду сегодня немного объездить, завтра же к пяти (и явно не утра), значит, вся ночь впереди… — Окей, пиши. Круг почёта так круг почёта. — Отлично, — хмыкает Чангюн. — С возвращением. …Нет, над ним точно решили посмеяться. Его поставили в звёздный заезд — Чангюн, Бэмбэм, Вернон… И эти двое новеньких, что пришли в прошлом году и сразу, говорят, Рави с Хёком из фаворитов выбили. Неплохой результат. Прямо как у Сонхвы в своё время. Кружок почёта, как же! И ведь Сонхва честно предупредил, что вряд ли сможет показать на трассе что-то нормальное, а ему такую подлянку сделали. Ну ничего, он им сейчас устроит. Не зря же ночью шесть часов круги по старому автодрому наматывал (заплатив, между прочим, нехилую сумму сторожам — чтобы покататься пустили). Вспомнил, как ездить надо. И этим сейчас напомнит, что с Марсом лучше не связываться… — Три… Два… Один… Старт! Отмашка — и Сонхва рванул с места, сразу дав по газам. Рискованно: повести могло, — но срать. Он свою Хондочку знает, она вывезет. И Сонхва до сих пор чувствует её, точно свою руку, — вчера он в этом убедился. Поэтому держитесь, детки, Марс сейчас будет показывать класс. Прямая — вдавить по полной, поворот — чуть сбросить и проскочить по минимальной кривой, пользуясь долями секундами, взятыми на старте, потом снова газ, раз уж прямая почти три километра, и снова чуть сбросить, чтобы по «волнянке» в лёгкий наклон пройти… Вот оно, то чувство, ради которого Сонхва и садился на байк. Когда весь мир сужается до трассы, а восприятие становится острым и быстрым, как никогда. Секунды, за которые мотоцикл мчится от одного поворота до другого, растягивались до минут, и успеваешь просчитать десятки вариантов — и выбрать лучший. А ещё азарт, сосредоточенно-холодный, который не кружит голову — наоборот, заставляет собраться, будто кошку перед смертельным прыжком, тело словно звенит от напряжения, целеустремлённого, направленного на победу. И всё остальное неважно, неважно совсем… И Синенький с его подкатами, и Минхо с его шуточками, и Минхён с его чёртовым омегой, и все остальные, которые вокруг Сонхвы хороводы сочувствия водили… Стой сейчас Сонхва на земле, он бы рассмеялся, откинув голову — настолько ему хорошо. Он словно и не байк гонит, а летит над трассой — и мотоцикл тут совершенно не при чём. Сонхва словно вышел из своего тела и теперь бесплотным духом несётся куда-то над дорогой, наверное, в рай… Вот блядь! Мгновение наваждения — секундная заминка в реальности, а на трассе это много, очень много. Сонхва пропустил Чангюна и ещё одного, из новеньких… Ну да ничего, ещё не конец — Сонхва вдавливает газ и входит в поворот по внутреннему краю, наклоняя байк до предела, свешиваясь так, что почти бедром по асфальту везёт — и выравнивает Хонду, чтобы снова выжать максимум. Новенький позади, только Чангюн, совсем рядом, жаль, финиш близко… Чёрт, всего каких-то полколеса! Полколеса — и он бы сделал Чангюна! И этот придурок точно бы пожалел, что Сонхву в свой заезд поставил! Сонхва тормозит резко, отправляя мотоцикл в занос, выплёскивая раздражение. Ну надо же было поддаться эйфории посреди гонки! Расслабился, придурок! На трассе, а не после финиша, идиот! Ладно хоть просто продул, а не вылетел на повороте — по кусочкам бы собирали, на скорости-то в двести с лишним! Сонхва срывает шлем, дыша глубоко, чтобы успокоиться. И рукой смахивает пластыри с шеи* — они вдруг раздражать стали. Ну, узнают все, что он тут бесится — так бы не поняли, что ли? Хотя бы по тому, как он тормознул. Да и по роже наверняка видно, он как-то не скрывает, что сейчас убить кого-нибудь готов. — Неплохо, детка! — скалится Чангюн, чтоб его в задницу, победитель. У Сонхвы невольно кулаки сжимаются от желания эту улыбочку стереть. — Так продолжишь — даже меня сделать сможешь! — Иди на хуй! — говорит Сонхва. — Да ладно тебе, — смеётся Чангюн. — Это было классно. Если ты без тренировок так, то я уже начинаю бояться. Сонхва фыркает, закатив глаза — «бояться», как же. Чангюн всегда был самоуверенным до предела, и даже когда проигрывал Марсу две гонки из трёх, всё равно каждый раз ехал на старт с таким видом, словно не сомневался: в этот раз он точно первым придёт. Чем дико раздражал Сонхву. Поэтому-то он и не одергивал Минхо, когда тот зубки об этого придурка точил. Ну да ладно, хватит злиться — сам виноват, что посреди гонки подвис, летатель хренов. А Чангюн всего лишь этим воспользовался, как сделал бы и сам Сонхва на его месте. Так что надо срочно на что-то отвлечься… А, вот оно. То самое, что настроение поднимает. Сонхва не был единственным омегой в этой тусовке, но только он гонял с альфами на равных. У других результаты были так себе, конец и серединка. В звёздном заезде они бы пришли последними, причём, скорее всего, с заметным отставанием. А Сонхва почти сделал Чангюна (если б не зазевался, было бы без «почти»). Альфы велись на его крутость даже больше, чем на запах и внешность. Вот и сейчас тот мальчик, которого Сонхва на последнем повороте в лёжку обошёл, смотрит на него, будто малолетний фанат на биаса. И, кстати, мальчик — Интак вроде — очень и очень ничего. Высокий, красивый. Запах, правда, сильно мимо — что-то тяжёло-смолянисто-сладкое с резкостью имбиря — но Сонхва с этим пареньком ни спать, ни даже целоваться не собирается, а флиртовать запах не помешает. И Сонхва с улыбкой кивает в ответ на по-юношески пылкое: «Вы так классно в повороте меня сделали!»… — Это было нечто, — раздается за спиной, и Сонхва оборачивается. О, Ким Мингю — надо же, и правда приехал, а не просто для вежливости пообещал. Что ж, так даже лучше — бергамот поприятнее бензоина с имбирём будет. А топ-звезда — покруче мальчишки, которого за пределами этой тусовки и не знает никто. Поэтому… — Вы мне льстите. — В этот раз Сонхва улыбается так, чтобы было сразу понятно: он не просто напрашивается на комплименты — он откровенно флиртует и ожидает того же в ответ. И Ким Мингю его явно правильно понял, раз, ухмыльнувшись, говорит: — Нисколько, — и целует его руку, чуточку дольше, чем требовал бы этикет, задерживаясь губами на коже. — Вы и правда великолепны. Хорош… Ну, по крайней мере в флирте. В сексе-то чёрт его знает, тут никогда не угадаешь — многообещающие альфы порой никакими оказываются, а какие-то мелкие, нахальные и почти невзрачные могут удивить. Как Синенький. Он, кстати, тоже здесь — вон, стоит, смотрит взглядом побитой собаки (ну ещё бы: омегу, из-за которого он сюда притащился, весьма успешно окучивает другой). — Мы тут немного собирались посидеть, — продолжает Ким Мингю. — Вы с Лино не составите нам компанию? — С удовольствием, — кивает Сонхва. Да, и в самом деле, неплохо было бы развлечься чуть-чуть… Вечер, кстати, прошёл хорошо. Сонхва поел (и немного выпил, не без этого) за чужой счёт, пофлиртовал с Ким Мингю и позлорадствовал, глядя на кислую физиономию Синенького и слушая, как Минхо покалывает Чангюна (весьма, кстати, небезобидно. И явно небезболезненно — как бы ни старался Чангюн всех убедить, что его чувства к ехидной суке Лино давно прошли, получалось у него всё наоборот: задевали его шуточки Минхо, видно было, причём не злили, а именно что по больному попадали). И отдельно порадовало, что Ким Мингю Сонхву понял правильно — не приставал, не спрашивал «когда мы снова увидимся?» и даже телефон взять не попытался. Да, продолжать знакомство Сонхва не собирался — этот альфа, конечно, на редкость красив, явно не дурак, неплохо пахнет (не во вкусе Сонхвы, но всё же), к тому же топовый актёр, что безумно льстит (ну какой омега не кайфанул бы от ощущения «я безмерно крут и вообще секси», когда на него с восхищением смотрит тот, кого хотят миллионы?). Вот только связываться со знаменитостью — себе дороже, особенно когда тебе нужны спокойная жизнь и нормальная семья, а не… не пойми что с вечно пропадающим на съёмках мужем, на которого к тому же пачками вешаются омеги, и часто — прямо у тебя на глазах. Спасибо большое, Сонхве такого счастья не надо. Поэтому да, пусть Ким Мингю будет приятным воспоминанием о неплохо проведённом вечере. В общем, это утро понедельника Сонхва может назвать вполне добрым. От вчерашнего немного злого веселья осталось ощущение приятной боевой бодрости, когда чувствуешь: сегодня ты можешь горы свернуть. Очень кстати — шеф грозился сегодня новый проект дать, поэтому стоит постараться сохранить этот настрой подольше. И Сонхва, купив капучино в мини-кофейне у дома, садится в такси… Телефон противно пиликает. Сообщение от Минхо — надо же, друг обычно до десяти не объявляется: неисправимая сова, он в полдевятого обычно занят только тем, что активно старается не уснуть на рабочем месте. Случилось у него что? Сонхва ведёт пальцем, открывая… «Поздравляю, детка, ты теперь звезда. Посмотри и будь морально готов», — и ссылка. Сонхва с нехорошим предчувствием бьёт по ней пальцем… Огромный заголовок «НОВЫЙ РОМАН КИМ МИНГЮ?». Прямо под ним — фотка, как Ким Мингю Сонхве руку целует. А ещё ниже — как они сидят в полуобнимку и улыбаются друг другу. А после — портрет Сонхвы (надо сказать, отличный кадр: свет лёг очень удачно, редко какой макияж смог бы так хорошо подчеркнуть всё что надо, особенно глаза, и беспорядок на голове — а что ещё там может быть после шлема и гонок? — выглядит экстравагантной укладкой; но, сволочи, обрезали фото слишком высоко, не видно, что на нём майка, пусть и с очень низким вырезом, а потому кажется: расстёгнутая куртка надета на голое тело. Получился эдакий очень плохой мальчик и секси-байкер-омега — са-а-а-авсем не подходящая пара для любимца нации и со всех сторон положительного альфы, каким считают Ким Мингю). И следом — короткое видео, на одиннадцать секунд. С тем самым последним поворотом, где он почти лёг на асфальт в лучших традициях самых отчаянных пилотов MotoGP. Это, видимо, чтобы окончательно добить нетизенов: мало того, что явная шлюха (а кто ещё наденет бомбер без хотя бы майки?), так ещё и больной на всю голову. И он, да-да, встречается с Ким Мингю (и не надо про вопросительный знак в заголовке — никого эта дешёвая уловка не обманет, он там только для затравки). Зашибись. Просто за-ши-бись. ========= * Я таки решила им сделать запаховые железы на шее (примерно под ушками). Но на работе их принято нейтрализовывать, чтобы можно было эмоции скрыть (вонять гневом на начальника как-то не комильфо), да и в обычной жизни в большинстве случаев приличия требуют держать лицо, так что, опять же, нейтрализующая мазь и пластыри сверху в помощь. При этом запах есть, но фоновый (постоянный), а не «говорящий», то есть сдающий со всеми потрохами, злишься ты, обижаешься, радуешься или хочешь кого-то. И остаточный запах секса — он, если не применять спецсредства, сутки-двое держится.