Любовь и прочие неприятности

— О господи, — стонет Сонхва, прислоняясь плечом к стене. — Достали... С той вечеринки прошло две недели. И за это время Сонхва узнал, каково это — когда за тобой по пятам следуют папарацци и прочие репортёры. А у тебя нет охранников, которые могут их отогнать. Потому что ты не звезда и не сын чеболя, ты всего лишь омега, который крупно попал. И за тобой теперь охотятся стаи стервятников с камерами и микрофонами. В первый же понедельник они налетели на Сонхву, когда он из офиса выходил. И в прямом смысле сбили с ног — если б не парни из охраны, его бы, наверное, затоптали. Интересно, эти придурки и в самом деле думали, будто он им что-то может сказать в подобной ситуации? Сонхва ведь ни одного вопроса нормально не расслышал, в голове билась одна мысль: встать, вырваться — и бежать быстрей от этих ненормальных. После той сцены директор Нам его быстро на удалёнку перевёл, сказав: вернёшься через месяц, когда все успокоятся. За что Сонхва ему очень, очень благодарен — потому что если бы ему надо было прорываться через засады каждый день... Да он бы точно прибил кого-нибудь. Это в первый раз он растерялся, а потому только и мог, что руками лицо закрывать, подняться пытаясь, — а на второй-третий раз он бы просто разозлился. И выхватил бы у кого-нибудь микрофон и начал им отбиваться. И наверняка бы кому-нибудь в глаз, а то и в висок попал. Так что эти две недели он не выходил из квартиры, каждый вечер прося сердобольного соседа-омегу, аджосси Ёнсу, заказанные продукты у консьержа забирать. Потому что в тот же понедельник к Сонхве первый раз попробовали подобраться под видом курьера. Только Сонхва пакеты взял, ему тут же начали смартфоном в нос тыкать и что-то про Ча Ыну спрашивать. Ладно сосед, господин Мин, как раз домой возвращался, он того нахального бету за шкирку от Сонхвы оттащил и охране сдал. Ещё пришлось поставить блок на все неизвестные номера. Потому что кто-то слил его телефон, и все жёлтые СМИ Кореи начали ему названивать круглые сутки. Видать, ждали, что в итоге он психанёт и что-нибудь таки скажет — просто чтобы отстали и дали хотя бы ночью поспать. А что самое паршивое, сидение дома не могло стать своеобразным алиби. Парковка у него в офистеле подземная, охраняемая, посторонних оттуда гоняют, так что круглые сутки в засаде не посидишь, поэтому всегда можно сказать: да его в какой-нибудь машине на свидание с Ча Ыну увезли, как раз когда нас всех в очередной раз выставили. Геолокация в «КоффиТок» не аргумент — сложно, что ли, телефон дома оставить? И попросить кого-нибудь с твоего компьютера-айфона что-нибудь писать? Комбинация нулевого уровня сложности, любой школьник додумается. Поэтому и сейчас, спустя две недели, он цель номер один у всех этих придурков. Ведь такой скандал — Ким Мингю изменили с Ча Ыну — а подробностей нет. Только «отговорки для тупых». Ким Мингю сказал: ничего между нами не было, мы только флиртовали. Агентство Ча Ыну опубликовало заявление: это просто ракурс, а значит, искажение фактов и распускание ложных слухов. Просим всех больше так не делать, а то мы примем юридические меры. Никто, естественно, им не поверил. Люди хотели правду, которую от них якобы скрывают, а желтушные СМИ — громкого эксклюзива. А раз подобраться к двум топовым знаменитостям не выйдет (служба безопасности бдит), журналюшки сделали ставку на единственный потенциально доступный источник информации — то есть на Сонхву. И начали охотиться за ним. И то, что поймать его никак не получалось, только подстёгивало их (редакционное задание, все дела). И сегодня какой-то придурок смог обмануть охрану и проникнуть на парковку. И заснял, как Сонхва садился в присланный Хонджуном «Майбах». И уже через пятнадцать минут в сети появился ролик, как «главный сердцеед Кореи» куда-то едет на оч-ч-чень крутой тачке. «К Ча Ыну, конечно же», — решили нетизены. Сонхва как раз первые комментарии успел прочитать, когда в пробке на мосту стоял. — Им скоро надоест, — говорит Хонджун, когда Сонхва, скинув кеды, проходит. — Появится что-нибудь поинтереснее, и они переключатся. Скорей бы. А то Сонхве уже надоело. Неужели никто из айдолов на отношениях спалиться не может? Или кончились омеги, которые какого-нибудь известного альфу хотят в изнасиловании обвинить? Впрочем, ладно, незачем сейчас думать об этом всём. У Сонхвы же вроде как свидание. У Хонджуна дома. Потому что это единственное место, где точно не будет идиотов с камерами. А Сонхве сплетен и так хватит, чтобы перед журналистами ещё и с одним из богатейших наследников страны светиться. — Будешь что-нибудь? — спрашивает Хонджун. — Виски есть? Хонджун явно удивляется, но ничего не говорит, только кивает. И достаёт из бара «Глендронах», односолодовый, конечно же. Наливает в стаканы, на классические два пальца, и подаёт Сонхве один. Виски нужной температуры, градусов восемнадцать-двадцать. Дома у Хонджуна явно теплее, даже при работающем кондиционере. Бар явно с термоконтролем... Хорошо быть богатым всё-таки. — Что смотреть будешь? — Вечер перед телевизором? — фыркает Сонхва. — Ну... ты же сам сказал, что романтического ужина не надо. А я не знаю, что ещё можно делать. — Что, малый опыт свиданий? — Нет, я просто как-то... на них ходил. Ну, там, в рестораны, клубы... Дома — это был последний вариант, ну, когда уже реально давно встречаемся и на все свидания сходили. Да, сейчас у них очень... ограниченные условия. И заняться действительно нечем. Хотя... — Можем целоваться. Хонджун аж виски выплёвывает. И смотрит так, будто ему потрахаться посреди площади предложили. — Ты серьёзно? — осторожно уточняет он спустя, наверное, минуту. — Вполне. Ты вроде нормальным в этом был, насколько я помню, и пахнешь хорошо. А мы встречаться вроде как решили, поэтому всё равно до этого дойдёт. И до постели тоже. Поэтому раз уж мы дома застряли, то можно несколько форсировать события. — Так мне ещё ни разу интимных предложений не делали! — смеётся Хонджун. — А как делали? — Ну... — будто даже смущается Хонджун. — Обычно не очень сильно одетые омеги подходят с чем-нибудь вроде «привет, красавчик, не хочешь развлечься?». — О, да ты у нас крутой альфа, на которого омеги пачками вешаются? — Я просто богат, — грустно улыбается Хонджун. Ну да, с такими вводными — единственный наследник-альфа компании номер пятнадцать в стране — для многих омег он оч-ч-чень желанная цель. То, что его дети гарантированно получат все триллионы «Коффи», — очень... значительный фактор. И плевать, что за альфа к таким деньгам прилагается. Те омеги наверняка и не видели Хонджуна как человека. И как альфу тоже — он ведь симпатичный на самом-то деле, даже в своих странных тряпках, с синим кошмаром на голове и кучей гвоздиков-колечек в ушах, и улыбка у него красивая. Но златоискатели это оценить не могут — у них перед глазами рой дабл ю с двумя чёрточками мельтешит. — Эм... А я так же выглядел? — спрашивает Сонхва. Вот да, он же тоже тогда, считай, интимное предложение сделал. С «можем вообще не разговаривать». — Нет, — улыбается Хонджун. — Ты был... — он замолкает посреди фразы, явно подбирая слова. Даже интересно, что же он такого хотел сказать, что аж осёкся? Сонхва ждёт, приподняв бровь, насмешливо так. — Ты будто бы ничего не боялся, — наконец находится Хонджун. — И... ну, делал, что тебе хочется, наплевав на всех. — То есть отморозок, — констатирует Сонхва, вспоминая, как его, оказывается, за глаза называли в их мототусовке. — Э-э... ну я бы так не сказал... — Но подумал. — Ты обиделся? — вздыхает Хонджун. Сонхве очень хочется фыркнуть «Ты меня совсем истеричкой считаешь?», но он помнит, что устроил Хонджуну после той вечеринки. Часовой скандал по телефону и недельный игнор. А главное, Хонджун-то ни в чём виноват не был — он же не заставлял Сонхву дразнить Ча Ыну. И уж тем более не подсылал придурка с мини-камерой. И даже организацией вечеринки не занимался, чтобы ему можно было предъявить «какого хрена у тебя там всякие со шпионскими девайсами шляются? обещали же информационно безопасный вариант». Но Сонхва всё равно ему много чего наговорил. Выставив себя тем ещё истеричным придурком, да. Поэтому он сейчас только качает головой: — Нет. Просто удивляюсь, что ты сейчас удивился на предложение целоваться. Это вроде как ожидаемым тогда от меня должно быть. — Ну да, но... — Хонджун снова смеётся, так, будто бы удивляется собственной глупости. — Просто я к такому не привык. Ну, правда! — чуть обиженно говорит он в ответ на насмешливо приподнятую бровь Сонхвы. Явно понял намёк на их первую встречу. Которую даже знакомством не назовёшь. — Тогда бар был, обстановка провоцировала, и ситуация такая была... Ну, поэтому там нормально было. А в жизни я так не привык. — Значит, пора привыкать, — говорит Сонхва и придвигается ближе. — Раз уж ты со мной встречаться решил. Он кладёт ладони ему на плечи и подаётся вперёд. Решительно целуя. Потому что и в самом деле заняться особо нечем, а откладывать секс причин нет. Они через пять минут после «знакомства», даже имён не назвав, трахаться пошли — чего теперь-то из себя романтиков и недотрог строить? Хонджун явно сначала растерялся — губы-то приоткрыл, но не шевелил ими почти, — но это быстро прошло. И вот уже Сонхва вжат в спинку дивана и чувствует у себя во рту чужой язык. Кстати, весьма ловкий — целоваться Хонджун умеет. Пожалуй, даже получше Минхёна — или просто темперамент такой. Более... горячий. Минхён всегда словно сдерживал себя, был скорее осторожен, чем страстен, даже когда запах кричал: он хочет-хочет-хочет. Видать, даже безумное желание не могло сломать самоконтроль. Хонджун — другой. Совсем. Ещё и не возбуждён толком, а уже губы вон какие жадные, и руки тоже. Хорошо, значит, можно провоцировать. Сонхва кладёт ладонь ему на пах... И тут же зелёная горечь гальбанума сильнее становится, и в ней даже какая-то пряная сладость проявляется. Процесс пошёл — и Сонхва, разорвав поцелуй, припадает ртом к шее, там, чуть ниже сен-железы, и втягивает кожу, ставя засос. А потом языком по самой железе, чтобы ощутить ту самую зелёную горечь... — Э, нет, детка, стой, — отстраняет его Хонджун. — Что такое? — Э... Ну, я это... Не сдержусь. — И не надо, — фыркает Сонхва. — Но... как бы... — Альфы, — закатив глаза, вздыхает он. Вечно они то прут напролом, где не надо, а где надо — тормозят. — Расслабься, всё хорошо будет. И расстёгивает ему ширинку. Раз уж кто-то таким неожиданно то ли правильным, то ли стеснительным оказался, то надо брать всё в свои руки. Вернее, в рот. Сонхва спускается на пол, чтобы удобнее было, и едва ли не силой стягивает с него штаны с трусами. Член, конечно же, уже стоит по полной. И Сонхва, ухмыльнувшись, обнимает губами головку. В прошлый раз Хонджун поражал его своими постельными талантами, теперь, видимо, очередь Сонхвы. Так что сейчас ему будет... Сонхва заходит сразу с козырей — то есть с глубокой глотки. Если уж поражать, то сразу наповал. И пока узла ещё нет, с ним не так удобно. И Сонхва скользит губами по члену вниз, подстраиваясь, чтобы в горло нормально вошёл... Чёрт, какой же он всё-таки большой! С Минхёном таких трудностей не было. Или просто Сонхва отвык? За два месяца? Вроде мало... Ладно, надо попробовать ещё. И Сонхва, подавшись назад, почти полностью выпускает член изо рта — так, одну головку губами сжимает, — и, замерев на пару секунд, улыбается Хнджуну глазами, а потом снова пробует взять целиком... Хонджуна хватает на несколько раз. Потом он рывком затаскивает Сонхву на диван и кладёт грудью на спинку. И в задницу пальцы суёт. Нет, не растягивает, а очень быстро ими двигает, в одной точке давя... Вибрация по всему нутру идёт, по члену вверх поднимается, и от неё так невозможно хорошо, что Сонхва чуть не кончает. Чуть — потому что в последний миг Хонджун перестаёт двигать пальцами и кусает в плечо. Несильно, не до крови — но всё равно больно. И от этого удовольствие отступает, резко, падая до отметки «ну, я всё-таки ещё возбуждён». — Сука, — выдыхает Сонхва разочарованно. — Рано ещё, детка, — хмыкает Хонджун. — Подожди еще. И снова пальцы, но на этот раз медленнее. И почему-то Сонхва очень остро ощущает каждое их движение — как они гладят, мнут, даже давят немного, — будто после того «чуть не кончил» он стал чувствительным донельзя. А может, и стал — чёрт знает, как его тело на упущенный оргазм реагирует. Минхён никогда так не делал, да и другие тоже... Да пошли они, Минхён и все остальные! Правильно, что они в жизни Сонхвы не остались. Хонджун такое одними пальцами вытворяет, что он уже скулит и просит «ещё-ещё-ещё». А что будет, когда... Сонхва стонет, чувствуя, как внутрь скользит член. И в самом деле большой... И узел уже набух, кажется, до конца. Немного Хонджуну до финала осталось... Впрочем, как и Сонхве. От мощных толчков снова становится слишком, невыносимо хорошо, так, что Сонхва, кажется, забывает дышать. И когда перед глазами уже темнеет, наслаждением простреливает вверх по члену, а в нутри всё сводит в оргазме. И удовольствие быстрой волной расходится по телу, заставляя выгнуться и, кажется, закричать... — Малыш? — спрашивает Хонджун и целует его в шею. — Что? А... да, — отвечает Сонхва невпопад, пытаясь отдышаться. Ну не черта же себе! Он даже и не помнит, чтобы оргазм его так накрывал, и правда с головой. И этот альфа смутился от его «можем целоваться».... Какие контрасты! Впрочем, это даже мило. Как и ласковые поцелуи сейчас, когда их сцепило. Есть в его нежности нечто... тёплое. Будто бы они давно близки, и секс для них что-то большее, чем просто... секс. Не только, как сказал когда-то Минхо, общение тел с целью взаимного удовольствия. Сонхва долго с этой формулировкой был согласен — даже когда встречался с Минхёном, постель была просто способом приятно провести время со своим альфой, — но теперь... С Хонджуном это и в самом деле словно нечто большее. Сейчас, нежась в его объятьях, Сонхва чувствует единение. Будто они и в самом деле две половинки одного целого, соулмейты из сказок. И кажется: он бы мог провести с Хонджуном всю жизнь, и ни разу не пожалеть об этом... Возможно, это всего лишь наваждение: слишком много эндорфинов в крови, вот и кажется... всякое. Но даже если так, то что в этом плохого? Он же решил встречаться с Хонджуном сознательно, взвесив всё, и то, что Хонджун трахается, как бог, и Сонхва на это реагирует не только телом... ну, неплохое дополнение к рациональному выбору. В конце концов, эмоциональная привязанность к мужу — такая же необходимая составляющая счастливого брака, как и здоровый расчёт. Так что... Да, с Хонджуном стоит попробовать построить отношения. Определённо. Как же Сонхва — и мог не облажаться? Утром он, конечно же, предпочёл поваляться в постели подольше, а не вставать в восемь с Хонджуном (его, видите ли, родители в гольф поиграть пригласили), и второй раз проснулся в одиннадцать, когда уже был в квартире один. Завтрак себе делать не стал, только кофе выпил с парой долек горького шоколада, — но, выйдя на улицу, понял, что есть он всё-таки хочет. Возвращаться к Хонджуну было поздно — дверь Сонхва захлопнул, а ключ-карту ему не оставили, — потому пришлось открывать приложение и искать кафе поблизости. Нашёл, итальянское, буквально триста метров всего пройти надо. Там, кстати, был очень неплохой американо и вкусные брускетты, да и омлет тоже, его быстро сделали... Первый раз в жизни Сонхва пожалел, что не следит за жизнью знаменитостей. Потому что это кафе находится через дом от «Лунуво», где, оказывается, живёт Ча Ыну. Конечно же, Сонхву, не надевшего маску (слишком было жарко и душно), сразу опознали и исподтишка сфотографировали. В сочетании с видео, где он накануне вечером садился в «Майбах»... Это сочли фактом, подтверждающим его роман с Ча Ыну. И в понедельник утром Сонхва едва в такси смог сесть и на работу прорваться — потому что стервятники с камерами набросились на него с удвоенной силой. Как и, кстати, чтоб их, коллеги Сонхвы — им тоже было интересно, что там у него с первым красавчиком Кореи. Сонхва в очередной раз никому ничего объяснять не стал — всё равно бы не поверили. Поэтому от журналистов Сонхва бегал, а коллег просто просил оставить его личную жизнь в покое и не выдумывать лишнего. Помогало слабо, поэтому он едва дождался конца рабочего дня. Тихо радуясь, что в офис он сегодня приехал в качестве исключения: удостовериться, что физический комплект документов нужный предоставили, — а там снова будет дома сидеть, в электронных копиях отчётов ошибки и подтасовки искать... — О господи… Логичное завершение дерьмового дня — встреча на парковке с Ча Ыну. Злым как чёрт знает кто. Не только журналисты, значит, могут на их как бы хорошо охраняемый паркинг попасть. — Можно я не буду врать, что рад видеть? — начинает Сонхва. По запаху и лицу Ча Ыну понятно: он скандал устраивать пришёл, так что быть вежливым нет смысла. — То есть как подтверждать наш роман, так вы с радостью, а видеть меня — нет? — Я не подтверждал. — А что вы делали рядом с моим домом? — В кафе жрал. — Совершенно случайно? — о, сколько скепсиса! Хотя его можно понять. Сонхва бы тоже на его месте не поверил. Но извиняться и оправдываться он не собирается, поэтому: — Нет, я ночью рядом трахался. А позавтракать решил там, чтобы не готовить. — И ещё к себе внимания немного привлечь. — Если б я захотел внимания, я бы много чего насочинял, какой вы эгоист, абьюзер и вообще фиговый бойфренд. Ах да, и что в постели вы сильно не очень, — усмехается Сонхва. — Так что не придумывайте лишнего. Я вообще не знал, что там ваш дом рядом. — Угу, я забыл, что о вас вечно всё придумывают. — Вы только что на собственном примере в этом убедились. — Да, и вы активно слухам помогаете. — Ещё раз: это случайность. Я вообще не знал, где вы живёте. — Тогда что ж вы не скажите, что с другим трахались? Вышли б к журналистам, я был там-то и там-то, с тем-то и с тем, встречаюсь с ним — и от вас бы отстали. — Не отстали бы. Мне всё равно не поверят, скажут, что ваше агентство заплатило, чтобы я это сказал, так что смысла нет. Тем более что это ваша проблема. — Ваша тоже. — Нет, — улыбается Сонхва. Той самой улыбкой, от которой, если верить Минхо, всех передёргивает. — Я не знаменитость, так что моя постель — моё личное дело. — А вашим грандиозным планам нормально, что вы с другими встречаетесь? Это ж вы с ними позавчера были? — Мои грандиозные планы знают, что мы с вами тогда всего лишь жёстко друг друга дразнили, и про флирт с Ким Мингю тоже. Поэтому вы немного мимо с аргументом. — А что ж ваши планы тогда не помогли вам со слухами? — Потому что он тоже не публичная личность, и ему плевать, что про меня говорят. Это чисто ваши проблемы. — И вы их создаёте. — А вот этого не надо, — уже начинает злиться Сонхва. Не любит он, когда его крайним пытаются сделать. — Это ваш сталкер был — к нему и претензии. И к вам. Вот да, Хонджун выяснил, кто фотки сделал и слил. Оказалось, трейни из того же агентства, что и Ча Ыну. Как сказали Хонджуну, этот омега уже давно сталкерит Ча Ыну, даже в душе его сфотографировал разок. А раз мальчишку после такого не выкинули на улицу, да ещё и всё скрыли (хрен бы его пустили на ту вечеринку, если б служба безопасности знала: омежка-то проблемный), какие к Сонхве могут быть претензии? Это ваш прокол, господа. И не надо вину перекладывать. Но Ча Ыну явно этого не понимает, раз пришёл сюда. И продолжает претензии предъявлять. — Но вы же начали меня провоцировать. — И вы с удовольствием продолжили. — Угу, даже тот трюк с почти-поцелуем повторил. — Так что нечего тут жертву из себя строить. — Я и не строю. Всего лишь хочу решить возникшие из-за вас проблемы. — Так вперёд! У вашего агентства куча пиарщиков, она вам имидж мигом отмоют. — Вы себя так ведёте, что у них ничего не получится. — Это ваши проблемы. — Нет, ваши тоже. — Я уже объяснял, что нет. — Значит, будут. — Это каким образом? — Иск об опороченной чести и достоинстве. — Чего?! — Сонхва сгибается пополам. От смеха. — Когда с вами свяжутся наши юристы, вам так весело не будет. — Будет, — говорит Сонхва, всё ещё давясь смехом. — Вы это… выясняйте, кому угрожаете. Я на такой блеф не ведусь. — Блеф? — приподнимает бровь Ча Ыну. Презрительно так. Актёр хренов. — Только не заставляйте читать вам ликбез по законам и практике! — умоляюще прижимает руки к груди Сонхва. — Лучше спросите у своих юристов, какой бред вы только что несли. А заодно посоветуйте пробивать тех, кому угрожать пытаетесь, чтобы получше аргументы подбирать. И, кстати, если бы у меня был сейчас включён диктофон, вы бы поимели сильные проблемы — угрозы у нас уголовное преступление, знаете ли. Так что поосторожней в следующий раз. Глаза Ча Ыну опасно прищурились, а запах чего-то зелёно-свежего совсем резким становится. Злится мальчик. Даже интересно, что ещё скажет. — Сколько вам надо, чтобы вы рассказали, как всё было? — Чего?! В этот раз Сонхва не смеётся. Ему просто хочется покрутить пальцем у виска. — Сколько вам надо, чтобы рассказать, как всё было? — повторяет Ча Ыну. Очень явно стараясь говорить спокойно. — Нисколько, — фыркает Сонхва. — Я в этом шоу в принципе участвовать не собираюсь. Так что просто отстаньте от меня. — Нет, вы поедете сейчас со мной в агентство, и мы назначим дату пресс-конференции… — Идите к чёрту, — прерывает его Сонхва. — Я уже сказал: это ваши проблемы и я в этом участвовать не собираюсь. — Разворачивается, не желая продолжать разговор, делает пару шагов… Ча Ыну хватает его за руку: — Нет, вы поедете со мной… Пощёчины, сильной, с размаха, он явно не ожидал. И потому замолкает посреди фразы, и даже пальцы разжимает. — Я сказал: я никуда с вами не поеду, — чётко, чеканя каждое слово, говорит Сонхва. — Будете настаивать — получите иск за угрозы и преследование, а ещё раз схватите — за физическое насилие. И нет, клеветой на меня давить не пытайтесь — отказ от комментариев так квалифицировать нельзя. Поэтому разбирайтесь сами. Без меня. И уходит. Ча Ыну, слава яйцам, больше не пытается его остановить. — Ох, Сонхва, — хлопает глазками Киён, мальчик, которого ему дали в помощники. — Мне так жаль. — О чём ты? — осторожно спрашивает Сонхва. Неужели ещё какая-то гадость случилась? — Твой парень,Ча Ыну, — с фальшивым сочувствием вздыхает Киён. — За что ты его так? О господи… Только не опять… — Вряд ли это кого-то касается, — отвечает Сонхва совсем не вежливо. Чтобы мальчишка сразу понял: приставать с вопросами не стоит. — Но Сонхва… — Киён, — говорит он с нажимом. — Пожалуйста, оставь мою личную жизнь в покое. Она никого тут совершенно не касается. — Хорошо, — кивает Киён послушно. А в глазах — раздражение: такая сплетня сорвалась. — Но если тебе захочется с кем-то поговорить… — Если, — обрывает его Сонхва. Резко, чтобы сразу было понятно: даже не надейся. — Спасибо за заботу, Киён, но не стоит беспокоиться. Это лишнее. Киён, прощаясь, даже улыбнуться нормально не может — злится, что его послали. Ну да это его проблемы. Сонхва отключает видеосвязь и открывает браузер: теперь можно и в интернет залезть. Посмотреть, что там на этот раз понаписали... В статье «Ча Ыну поссорился со своим парнем» серия фотографий. Эдакая раскадровка сцены на парковке. Вот они стоят друг напротив друга, и лица у обоих очень злые. Вот Сонхва поворачивается, делает шаг, второй. Вот Ча Ыну бросается к нему, хватает за руку. А вот и пощёчина, очень подробно заснятая, будто фотограф давил на кнопку, как сумасшедший. Эффектно, да. Ну что ж, одной проблемой у Сонхвы, кажется, стало меньше. Ча Ыну больше не его «парень». После таких сцен обычно в ЧС друг друга заносят, а не мирятся через неделю-две. А значит, стоит немножечко потерпеть, и от Сонхвы все отстанут.