Любовь и прочие неприятности

— С добрым утром, малыш. Мягкий поцелуй в щёку и запах кофе — это стало уже привычным за последние два месяца. Они пока решили не съезжаться, но все выходные Сонхва проводит у Хонджуна. И каждое утро субботы и воскресенья теперь наполнено теплом и ленивой нежностью. Сонхва пьёт американо, постепенно просыпаясь — и наслаждается объятьями Хонджуна. Сейчас, когда его пальцы мягко волосы Сонхвы перебирают, хочется замурлыкать под его рукой, точно кот, даже жаль, что Сонхва не умеет. Забавно, наверное, было бы... — О чём думаешь? — спрашивает Хонджун и легко прикасается губами к его шеи. — Я похож на котика? — не успев придумать ничего поумнее, говорит Сонхва. Господи, какая глупость! Сейчас Хонджун рассмеётся и спросит, не ударился ли он головой... — На пантеру скорее, — улыбается он и снова ласково целует шею. — Ты очень грациозный и завораживающий, и сразу ясно, что ты с зубами и когтями. Интересная характеристика. Пожалуй, даже льстит — но сейчас всё-таки хотелось бы услышать немножечко другое. — Пантеры не милые, — вздыхает Сонхва. — А тебе хочется быть милым? — Иногда. — В той шапочке с ушками ты очень милый был. Надевай её почаще... ну, зимой. — На работу в ней ходить буду, — улыбается Сонхва. — И пусть что хотят говорят. Хотя говорить вряд ли будут. Кошачья шапочка — такая мелочь по сравнению с его «романами»… После такого разве что голым на работу прийти нельзя, и то только потому, что это нарушение общественного порядка и гарантированная административка. — Что такое? — Хонджун явно почувствовал его — Вспомнил о сплетнях, — честно признаётся Сонхва. — Это скоро совсем забудут, — говорит Хонджун, потираясь щекой о его плечо — вот уж кто сейчс на котика похож... — За тобой уже никто не гоняется. Угу. Но не потому, что забыли. Хонджун кого-то поднапряг, и все эти псевдоновостные, жутко желтушные каналы получили очень весёлые иски. За преследование. Конечно, это не избавило от фотографий, сделанных издалека, — зато походить с вопросами стали бояться. И на парковке его офистеля больше никто засады не устраивает — там новую систему наблюдения поставили и охрану усилили, мышь теперь не проскочит. Сонхва подозревает, что и тут без Хонджуна не обошлось, но доказательств нет. Хонджун, конечно же, отнекивается. А Сонхва не давит — зачем? Захочет — сам расскажет. Или не расскажет. А может, это и правда не он, их управляющая компания где-то ещё финансирование нашла. Всякое бывает... Да и вообще Сонхве не хочется выяснять, что, кто, почему и как. Для него, привыкшего всё контролировать, это немного странно. Может, его «романы» заставили смириться с мыслью: не всё в этой жизни зависит от нас? И случается... ну, что-то вроде урагана судьбы: череда каких-то нелепых вроде бы случайностей — и ты уже сам не понимаешь, что происходит. И единственное, что ты можешь — постараться выбраться из этого торнадо событий без потерь. К тому же последствия у этого урагана-торнадо не всегда плохие. Если бы Сонхва действительно всё в своей жизни контролировал, он бы ни за что не стал встречаться с Хонджуном. Решил бы: да, денег много, зато мозгов явно не хватает, и характер так себе — выпендривается слишком. Так что пойду-ка я, поищу себе другого альфу, без триллионов, зато нормального. И не дал бы Хонджуну ни шанса проявить себя. А сейчас Сонхва с ним почти счастлив. Почти — потому что двух месяцев всё-таки мало, чтобы окончательно... наверное, расслабиться. Что скрывать, Сонхва не привык так быстро открываться людям. С Минхёном — Сонхва только теперь это понимает — он вообще никогда не был особо близок. У них было… партнёрство. Когда-то отец сказал: «Брак — это партнёрство двух людей, их совместный быт и жизненный путь, пройденный рука об руку», — и, видимо, Сонхва понял это слишком буквально. Он подходил к отношениям с, как он тогда думал, будущим мужем по-деловому. Минхён был рациональным выбором, хорошим вариантом, устраивающим во всех отношениях, — и это определяло всё. Даже постель — они обсуждали секс, будто пикник или поход кино: что попробовать стоит, что ещё купить надо, а мне то нравится, а это нет… Само по себе это, конечно, неплохо — если тебя что-то не устраивает, надо говорить прямо, а не играть в игру «догадайся сам». Но и перегибать с обсуждениями не стоит: рациональность перебивет эмоции. Но Сонхва этого не понимал, а потому его всё устраивало. И ничего бы он в своей жизни менять не стл, если бы не случайный секс в баре. И не менее случайная встреча после, на улице, когда Сонхва с Минхо обедать пошли. Да и всё остальное... закрутило Сонхву, будто в водовороте: сплетни, новые знакомства, сомнительная слава первого сердцееда Кореи, Хонджун со своими странными ухаживаниями (пригласить омегу на свиданий в детский дом — ещё додуматься надо!)... Всё это выбило из привычной колеи и, наверное, изменило его. Сонхва едва ли не с ужасом думает: а ведь он мог бы остаться с Минхёном, выйти за него замуж, родить детей — и так и не понять, что это не тот человек, который ему нужен. И всю жизнь отмахиваться от смутного ощущения «что-то мне как-то не так». Видимо, и правда, что ни делается — всё к лучшему. И пора бы это принять, попробовать, как говорит папа, отпустить вожжи и просто наслаждаться жизнью. Тем более что с Хонджуном действительно хорошо. С ним тепло, как дома когда-то. Пожалуй, именно это Сонхва в отношениях и искал. Так что... — Вы? Сонхва точно не ожидал увидеть в этой маленькой кофейне рядом с «Коффи Энт» Сон Кана, самого хайпового сейчас актёра, который обошёл в рейтинге самых желанных альф даже Ким Мингю с Ча Ыну (чтоб их). Ему вот так открыто разгуливать по улицам лучше не надо, у него куча неадекватных фанатов, они и убить могут, по принципу «не доставайся же ты никому!». — Я только кофе купить вышел, — говорит Сон Кан, улыбаясь смущённо и чуточку виновато, словно извиняется за что-то. — У вас же кафе есть. — Наше закрыто, у них проверка какая-то. А внизу... там много людей, — морщится Сон Кан. Видимо, много там отбитых малолеток, которые в воскресенье решили сходить в «Коффи Старс», айдолов-актёров покараулить. — Но вам бы всё равно лучше было бы маску надеть, — говорит Сонхва, даже не пытаясь смягчить свой фирменный тон, который Минхо, смеясь, называет «учитель делает выговор». — Да тут два шага до чёрного хода, — говорит Сон Кан. — Вы, кстати, туда? К господину Киму? — Да, — кивает Сонхва. Зачем отнекиваться? В прошлую субботу Сон Кан их видел. Целующимися. Ситуация очевиднее, чем штраф за неправильную парковку. — Тогда давайте со мной? Вам, наверное, не стоит через холл проходить... Да уж, на него малолетки тоже могут наброситься. Он ведь знаменитость, его лицо вся Корея знает. А если и не набросятся, то заснимут на телефон, и вся страна будет гадать, кто же новая звёздная жертва главного сердцееда нации. Конечно, можно соврать, что он идёт к Уёну, который тут работает, — в инсте на прошлой неделе как раз засветились фотки, где Сонхва пьёт пиво с ним и Саном, так что версия правдоподобная, — но в неё вряд ли поверят. Потому что скучно и неинтересно, а вот новый громкий роман… — Я был бы вам благодарен, — кивает Сонхва. Не хочется ему новые сплетни про себя слушать, старых за глаза хватило. Поэтому и в самом деле лучше воспользоваться чёрным ходом... …Ни черт не лучше. Сонхва это понимает в понедельник, когда читает заголовок «Новая жертва главного сердцееда нации?». И фотографии, где они с Сон Каном улыбаются друг другу (ну не с кислой же рожей надо было на вежливое приветствие отвечать?), а потом заходят в «Коффи Энт». Через чёрный ход, да. Зашибись-дубль-три. Ещё один приписанный роман с топовой знаменитостью. Сонхва вздыхает: опять его вопросами достанут... Может, всё-таки удастся что-нибудь убедительное соврать про Уёна? Мол, шёл к другу — да, тому самому бете, с которым я пиво тогда пил, ну, помните те фотографии, — и тут встретил Сон Кана. Он кофе вышел себе купить, мы рзговорились, вот я вместе с ним через чёрный ход и зашёл. Конечно, вряд ли кто ему поверит, но это хотя бы не будет выглядеть очевидной ложью, как «мы просто флиртовали» с Ким Мингю и «ракурс такой» с Ча Ыну. Так что пусть кушают эту сказочку и не давятся. Про свои отношения с Хонджуном Сонхва пока рассказывать не собирается. Рано ещё. Надо было насторожиться, когда его так активно начали приглашать н посидели, дескать, давно не собирались большой компанией, приходи, весело будет. Ага, очень. Аж бейсбольную биту хочется где-нибудь взять… Большая компания на этот раз ну очень большая. Помимо их омежьей четвёрки и Джонни с Минхёном (неизбежное зло — муж Джено и его лучший друг всё-таки), есть ещё Джонхан (неизбежное зло номер два) и его друг, Джису-Джошуа со своим парнем, Хёну (ладно, эти нормальные, против них Сонхва ничего не имеет). И пятеро альф. Которые пришли знакомиться с Сонхвой. Ким Ёнхун, Ли Хёнджэ, Чон Джэхён, Ли Джуён и Ким Роун. Все как на подбор: высокие (сто восемьдесят и выше), красивые и перспективные: с дипломами топовых вузов и на хороших должностях (учитывая возраст, слишком хороших — явно без протекции не обошлось. Но не Сонхве этим попрекать). В общем, варианты «ну почти как Минхён». Видимо, кто-то считает, что Сонхва до сих пор от расставания с ним не отошёл, вот и бегает по знаменитостям. И все пятеро не скрывают, для чего они здесь. Даже пластыри не наклеили, и теперь в воздухе витает запах альфьей симпатии. Ещё не возбуждение, но интерес с явным сексуальным подтекстом, по типу «ах, какой омега, я б его»… Впрочем, оно и неудивительно. После череды выдуманных СМИ романов Сонхва теперь самый роковой омега Кореи. А подобная слава — плюс двести, если не триста процентов к привлекательности. Красивый парень с отличным запахом — это, конечно, хорошо, но таких много (особенно сейчас, когда пластика и гормональная терапия могут что угодно улучшить и исправить), а вот сердцеед, вскруживший голову Ча Ыну, Ким Мингю и Сон Кану — уже вершина, которую не всякий покорит. Трофей не хуже, чем топовая знаменитость. Да, Сонхва это уже успел оценить. После той эффектной пощёчины к нему, как бы уже свободному омеге, выстроилась очередь. Его пригласили «выпить кофе» все деловые партнёры директора Нама (тот, сволочь, как Сонхву с удалёнки вернул, решил извлечь выгоду из его скандальной славы, поэтому временно назначил его своим помощником и везде таскает с собой как дорогой и престижный аксессуар). А дома, в лобби, Сонхву каждый день дожидаются десятки букетов с записками-признаниями и просьбами о встрече (ну да, если журналисты узнали, где он живёт, то был только вопрос времени, когда его адрес по сети гулять начнёт). Видать, куча придурков решила доказать себе: я не хуже Ча Ыну (Ким Мингю, Сон Кана — нужное подчеркнуть). За счёт Сонхвы доказать. Эти пятеро, может, и не из желающих самоутвердиться, но всё равно им явно интересно: а какой он — омега, что так легко играет сердцами самых желанных альф Кореи? И судя по взглядам, никого не обманули попытки Сонхвы казаться заурядным клерком, старательным и хорошо знающим своё дело, но ограниченным и туповатым. — Вам ведь нравятся мотоциклы? — спрашивает один из парней, Ёнхун. Ну, вот и добрались до беспроигрышной — для альф — темы. Если Сонхва нагло соврёт, дескать, нет, Джено обидится. А значит, придётся, разговаривать с эти Ёнхуном о мотоциклах. Поэтому кивает Сонхва, стараясь улыбаться не слишком неестественно: — Очень. — О, тогда у нас есть общ… Он замолкает, втягивая воздух ноздрями. Ещё бы — сильно пахнуло чьей-то злостью. Хотя нет, не чьей-то… — Привет, — оборачивается Сонхва, улыбаясь. Только друзей Хонджуна ему тут и не хватает для полного счастья. — Привет, — кивает Ёнджун. — Не объяснишь, что тут происходит? Да уж, зрелище то ещё. Их как бы приватная столовая отделена от холла только аркой, никаких перегородок и занавесок, так что из вестибюля хорошо видно, что здесь происходит. Вот Ёнджун и увидел — Сонхву, к которому слишком низко наклонился какой-то парень. А в воздухе витает концентрированный запах альфьего интереса, не платонического совсем. Нехорошая картинка — Сонхва ведь уже два месяца встречается с Хонджуном. — Э… Я… — Наши друзья обеспокоились его личной жизнью и решили устроить ему сюрприз в виде пятерых претендентов на его руку и сердце, — перебивает Минхо. — Я, если что, не знал, а то бы прямо сказал, что они идиоты. И он не знал. — И твои друзья не в курсе, что ты несвободный омега? — Ёнджун всё ещё злится. Что понятно: он считает Хонджуна самым лучшим хёном в мире, и ему очень не нравится, что Сонхва скрывает отношения с ним. Будто стыдится. — Как раз хотел сказать, но не успел, — врёт Сонхва. Не пускаться же в объяснения, что он решил не афишировать свои отношения с Хонджуном, пока окончательно все точки над i для себя не расставит. Ёнджун точно взбесится. — Теперь, значит, будут знать, — говорит Ёнджун. И кладёт ладонь Сонхве на плечо: — Пойдём. — Простите, а вы?.. — спрашивает Минхён, явно не собираясь отпускать их просто так. — Чхве Ёнджун, — представляется тот, кивком обозначая поклон. — Это как третий сын «Сарим»? — вдруг спрашивает Джэхён. — Как да, — кивает Ёнджун. И взгляд у всех альф за столом резко становится неуверенным. Даже Минхён, сын одного из самых успешных и авторитетных юристов страны, немного теряется. Чеболь — это другой уровень. На который им в жизни не подняться. И Ёнджун это явно понимает, раз спрашивает ледяным тоном: — Ещё вопросы? — Не слышал, что вы Сонхвой знакомы, — не сдаётся Минхён. — На правах бывшего жениха вы много чего не слышали, — усмехается Ёнджун. — И именно поэтому вам лучше в следующий раз попридержать всякие инициативы, особенно если вы даже не удосужились поинтересоваться мнением Сонхвы. — А потом кладёт ладонь на плечо Сонхвы. — Идём. Сонхва вздыхает, вставая. Похоже, ему многое сейчас придётся объяснять Ёнджуну. А потом ещё и перед Марком с Джено оправдываться... — А можно я с вами? — спрашивает Минхо. — А то я чую, меня тут сейчас вопросами достанут. Ёнджун кивает. И Минхо тут же вскакивает из-за стола, посылая всем воздушный поцелуй: пока, детки, подробности у кого-нибудь другого выпытывайте. Сонхва хмыкает про себя: актёр хренов. Плевать ему на расспросы, он бы и жёсткий допрос у следователя выдержал, не напрягаясь, просто не хочет бросать Сонхву одного с Ёнджуном, который явно очень расстроен из-за Хонджуна (вернее, из-за отношения Сонхвы к нему). Минхо всё-таки хороший друг. Получше, чем сам Сонхва, да. — Здравствуй, милый, — папа целует его в щёку. — Я так рад тебя видеть. Сонхва, кажется, отчётливо услышал так и не произнесённое вслух «наконец-то». И правда: совсем он что-то про родителей забыл. Даже когда с Минхёном встречался, и то чаще заходил. А ведь от дома Сонхвы досюда — десять минут на машине. По дороге, где пробок практически никогда не бывает, даже в час пик. Так что заехать к папам после работы — не проблема. Проблема — это эгоизм Сонхвы. Он думал о Хонджуне, о своих как бы романах со знаменитостями, из-за которых ему журналисты и альфы прохода не давали, о том, есть ли у него время поошибаться с отношениями или уже пора найти стопроцентно верный вариант, чтобы родить вовремя успеть, — и даже не вспоминал о самых близких людях. Чёрт, он им даже не звонил! Это они ему звонили, спрашивали, как дела, а он старался отвечать как можно более расплывчато и неопределённо. Хороший сын, да. — Проходи, — папа достаёт пушистые тапочки-кролики. Сонхва невольно улыбается: его родители всегда зайчонком называли, вот, видимо, папа и купил. На кухне пахнет яблочной шарлоткой. По сути, она всего лишь простенький бисквит — может, потому папа её и пёк. У главы кафедры биоинженерии нет времени долго возиться на кухне, даже по выходным. А совсем не готовить… В папином понимании это была бы уже не семья. Понятно, что когда нет времени и сил, надо заказывать доставку — но хотя бы иногда нужно что-то сварить, пожарить или испечь самому. И желательно, чтобы это было что-то посложнее овсянки, яичницы и вафель из готовой смеси. Сонхва снова улыбается: он даже и забыл, каково это — по-настоящему домашний уют. Его студия хорошая, но… Очень видно, что это холостяцкое жильё. Отличный вариант для молодого и пока свободного парня — со всеми вытекающими. Вроде отсутствия тепла, этого смутного ощущения любви и заботы, витающих в воздухе. Его Сонхве, как выяснилось, не хватает. Да, конечно, у него есть Хонджун, но он — по крайней мере, пока — всего лишь парень выходного дня. Частью жизни Сонхвы он ещё не стал. О нём даже знает только Минхо, Марк с Джено до сих пор думают, что Сонхва врёт, будто у него ничего со всеми его «звёздными» парнями не было и нет. Хотя после эффектного знакомства с Ёнджуном, может, решат, что Сон Кан и правда случайная жертва сплетен. Но уж Ча Ыну-то с Ким Мингю... Вот и получается, что Хонджун сейчас — лишь способ хорошо отдохнуть в выходные. И этого мало, чтобы наполнить жизнь Сонхвы таким желанным теплом. Чтобы сделать его счастливым, как в детстве. Вот правда, у него даже конфликтов с родителями не было — папа всегда умел разговаривать с ним, умудрялся пробиваться через броню подросткового отрицания и юношеского максимализма, из-за которых кажется: все вокруг дураки и лицемеры, а я один такой нормальный, искренний и настоящий, мозгами ещё в конформизме не погряз. Папа умел это как-то гасить и обходить, и, что главное, после разговоров с ним не оставалось чувств приниженности, как после выговоров в школе, когда ему ясно давали понять: ты всего лишь строптивый и дурной малолетка, поэтому не выпендривайся. Наоборот, Сонхва каждый раз убеждался: его любят и понимают. Поэтому да, детство у него было действительно счастливым. И Сонхва бы хотел бы вернуть это счастье, но уже в свою семью, где он будет мужем и отцом… — Милый, — трогает его за плечо папа. — Ой, прости, задумался, — улыбается Сонхва. — Да, как всегда, — кивает он, вспоминая уловленный краем сознания вопрос «тебе твой любимый?». Папа наливает «чай», мяту ещё с какой-то травой. Незачем папе знать, что Сонхва даже ночью пьёт кофе. Да, американо, а не двойной эспрессо, но всё равно «это же кофеин! сколько ты вообще его в сутки потребляешь?! сердце посадишь ведь!». Поэтому пусть родители и дальше думают, что вечером у него только заваренная травка, которую почему-то тоже называют чаем. — Ты сегодня вообще какой-то задумчивый, — говорит отец. — Случилось что? — Нет, — качает головой Сонхва. — Так просто... на работе устал. Родители переглядываются. Как-то нерешительно, словно собираясь что-то неприятное сказать. И кажется, Сонхва даже знает что. — Милый, мы никогда не считали вправе лезть в твою личную жизнь, — осторожно начинает папа, — однако в последнее время до нас доходят слухи... — Только в последнее? — хмыкает Сонхва, не удержавшись. Да уж, удивительно, что родители с ним решили поговорить только сейчас, а не после первых же статей. — Ну... мы всё понимаем, ты был очень расстроен из-за Минхёна. А Ким Мингю с Ча Ыну были свободные альфы, к тому же очень красивые и популярные. Это неплохой способ пережить болезненное расставание. Даже так? Иногда, оказывается, удобное иметь родителей медиков-биологов — здорового цинизма им не занимать. — Однако сейчас это выходит из-под контроля, — в голосе папы зазвучала мягкая твёрдость. Тон вроде бы спокойный и вежливый, даже деликатный, но сразу чувствуется: отвечать придётся честно. Иначе хуже будет. — Сонхва, скажи, что у тебя с Сон Каном? — Ничего. Я к другу заходил, он там работает, ну, у меня ещё с ним на фотографии в инстаграме были. А Сон Кан меня просто через чёрный вход провёл, потому что там много народу было, и я не хотел привлекать лишнего внимания, — Сонхва выдаёт эту сказочку уже почти на автомате, ему раз сто за последние полторы недели её повторить пришлось. Судя по взглядам папы и отца, они верят ему так же, как журналисты и коллеги. То есть не верят вообще. — У меня правда с ним ничего нет! Это просто сплетни! — А Чхве Ёнджун? — спрашивает уже отец. — Тебе не кажется, что встречаясь с чеболями, не лучшее дело — появляться в заголовках с романами со звездой? А вот теперь они, похоже, добрались до главного. Ну да, третий сын «Сарим» — это не какой-то актёришка, пусть даже очень известный. И не Минхён, с родителями которых отец с папой примерно на равных. Господин Чхве по сравнению с ними... ну, как тигр рядом с кошкой. — Он за друга обиделся, — решает не врать Сонхва. — Я как бы встречаюсь с его хёном, которого он очень любит и ценит, когда он меня увидел в такой компании... ну, это было не очень красиво. Да уж, куча явно заинтересованных альф без блок-пластырей, и какой-то самец наклоняется к Сонхве слишком смело и интимно для просто знакомого... Неудивительно, что Ёнджун взбесился. Сонхва бы на его месте тоже разозлился. — А кто его друг? — Это важно? — Ты с ним встречаешься. Мне хотелось бы знать, с кем состоит в отношениях мой сын. — У нас пока всё не слишком серьёзно, — вздыхает Сохва, сдаваясь. — Мы... встречаемся с перспективами. И мы решили не афишировать наши отношения, пока не будем уверены, что это действительно серьёзно, и мы готовы перейти на новый уровень. — Ясно, — кивает отец. — Это разумно. Но... Сонхва, он ведь тоже из чеболей? — Если так, то что? Отец молчит минуты, наверное, две, а потом говорит непривычно тихим и глухим голосом: — Сонхва, чеболи — выгодная партия, но и страшные враги. Ты уверен, что у тебя не будет проблем? Значит, отец просто за него беспокоится. Уже легче (Сонхва, уж если честно, боялся, что придётся объясняться перед родителями за свои не самые красивые как бы поступки. Папа с отцом ведь не знают, что ему действительно всё приписали). — Уверен, — говорит Сонхва, успокаивая отца. — Хорошо, — снова кивает тот. И, судя по взгляду, ответ Сонхвы его явно не устроил больше спрашивать ничего не будет. — Но ты хотя бы познакомишь его с нами, когда будешь готов? — Конечно, — обещает Сонхва. Думая, что, может быть, уже пора обсудить этот вопрос с Хонджуном. И переводит тему: — А у вас как дела? Ты, вроде бы говорил, что... — Слушай, а ты можешь выглядеть... ну, нормально? Хонджун аж тостом давится. Явно такого вопроса не ожидал. — А тебя что, не устраивает, как я выгляжу? — осторожно интересуется он, прокашлявшись. — Меня устраивает. А вот папу, боюсь, не устроит. И отца тоже. — Э-э-э... прости, ты хочешь познакомить меня с родителями? — Ну да, — как можно милее улыбается Сонхва. — Тут свадьба одна в субботу следующую будет, у сына друга отца, а все знают, что я в отношениях, и ждут, что я приведу тебя. Ну, в смысле, своего парня. Я не говорил, что это ты, так что если ты сильно против, я могу попросить кого-нибудь сходить со мной. — Нет-нет, я не против, — замотал головой Хонджун как-то испуганно, словно боится, что Сонхва и в самом деле с кем-то другим пойдёт на эту чёртову свадьбу. На которую его пригласили в ультиматизмом порядке — дескать, приходи своим парнем, хоть покажешь, с кем ты там на самом деле встречаешься. А то такие тайны развёл, будто с самим Папой Римским романы крутишь. Родители, чтоб им долго жилось, после того чаепития начали всем говорить: нет, он сказал, что у него с Сон Каном ничего нет, и с Чхве Ёнджуном тоже, он с другим встречается. А с кем? Не в курсе, только знаем, что это друг Чхве Ёнджуна, потому он так и среагировал тогда, в ресторане. Нет, не спрашивали, захочет — сам расскажет, мы своему сыну доверяем. Это заинтриговало всех ещё больше, и за прошедший месяц предполагаемый роман Сонхвы оброс такими подробностями... Хорошо, что у «Хансунга», у которого оборот — треть ВВП страны, нет холостых наследников его возраста, а то Сонхву точно бы в будущие зятья к Янам записали. Зато у президента сын — ровесник Сонхвы, так что про «свадьбу в Синем доме» уже поговаривать начали. Но что самое смешное, имя Хонджуна не прозвучало ни разу. Хотя вроде бы Ёнджун не скрывает, что дружит с ним. Видимо, все решили, что Сонхва с таким встречаться не будет. И это неожиданно обидно. Причём не за себя, а за Хонджуна — его, как уже понял Сонхва, считают в приличном обществе (то есть среди снобов в дорогих костюмах) фриком и придурком, и он не стал тут парией только потому, что единственный сын-альфа «Коффи Групп». Его рассматривали... ну, почти как донора спермы: дескать, неплохо было бы выдать замуж за него сынка-омегу, который по-быстрому родит парочку детей и разведётся с этим недоальфой. И обязательно что-нибудь многомиллиардное себе под это дело отожмёт. А ведь Хонджун симпатичный, и не дурак, и гораздо порядочнее-человечнее многих из этих, упакованных в дорогие костюмы и смотрящих на него с плохо скрываемым презрением. Но он красит волосы в безумные цвета, носит странные шмотки и ведёт себя, как подросток в фазе бурного протеста против всего на свете, поэтому снобы и относятся к нему вот так. Но это можно легко исправить. У Хонджуна есть главное — деньги, которые заставят с ним считаться. Стоит лишь немного поработать над его имиджем — и всё, эти снобы... ну, может, и не начнут его уважать, но почти открыто демонстрировать пренебрежение перестанут. А там можно будет устроить пару показательных акций из разряда «не стоит меня недооценивать» и обломать парочку особо высокомерных типов — и всё, Хонджун станет своим среди сильных мир сего. Но начать стоит всё-таки с имиджа. И Сонхва приступит прямо сейчас. — Я хочу, чтобы ты понравился моим родителям, — честно говорит он. — Поэтому я и спрашиваю, принципиально ли для тебя так выглядеть. — Нет, — чуть помедлив, отвечает Хонджун. — Но лучше, если я буду выглядеть именно так. — Почему? Это что-то для тебя значит? — Нет. Просто... меня привыкли таким видеть. — Ну и что? Отвыкнут. — Ладно, — явно нехотя соглашается Хонджун. — Я буду выглядеть очень прилично. …Хонджун не соврал — он и в самом деле выглядит достойно. Даже более чем. Сонхва, когда спустился, очень удивился: его ждал не так любимый Хонджуном гран турер «Ламборгини», а «Куллиан», как у Ёнджуна, только чёрный, а не тёмно-синий. Статусно и не легкомысленно (почему-то считалось: на спорткарах ездят богатенькие бездельники и выпендрёжники). А когда Сонхва открыл дверь и сел... Вместо синего кошмара на голове — классическая стрижка и явно профессиональная укладка, и цвет благородный: тёмно-русый, но холодный, с пепельным оттенком. Никакого металлолома в ушах, вместо странных тряпок — классическая двойка и чёрная шёлковая рубашка. Да, без галстука, да, верхняя пуговка расстёгнута — но образ всё равно довольно статусный и дорогой. И некоторый вольности с одеждой в его возрасте — двадцать пять всего! — вполне допустимы. К тому же они едут не на приём к президенту, а на свадьбу, где в приглашении не указан дресс-код. Сейчас рядом с Сонхвой истинный наследник одного из самых больших состояний Кореи. И дело было не только в нормальной одежде и причёске — Хонджун прямо-таки излучал спокойную уверенность, как человек, который знает: он — хозяин жизни, и ему незачем что-то кому-то доказывать. О, они имели успех! Поначалу, похоже, никто и не понял, с кем Сонхва пришёл, — а когда узнали... Даже директор Нам глаза выпучил, хотя Сонхве всегда казалось, что его лицо может принимать два выражения: спокойная собранность и холодно-вежливая улыбка. Ан нет, оказалось, удивляться он тоже умеет, и вполне по-человечески. А уж как смотрел аджосси Минсу, отец Минхёна... да и сам Минхён... Впрочем, уже минут через пятнадцать все опомнились — и окружили Хонбджуна, будто стая пираний. Вежливых таких пираний, что могут тебя, доброжелательно улыбаясь, с потрохами сожрать. Ну, ещё бы, Хонджун тут — как министр, заехавший в сельскую администрацию. Уровень несравним. — Как тебе удалось привести его в нормальный вид? — спрашивает господин О, свояк аджосси Минсу. А также отец жениха и двоюродный брат директора Нама. — Просто попросил, — честно отвечает Сонхва. — Просто? — усмехается директор Нам. — Его семья жаловалась, что это невозможно. — Они неправильно подходили к вопросу, — начиная злиться, пожимает плечами Сонхва. — Я начинаю тебя бояться, — говорит директор Нам, эдак оценивающе глядя на Сонхву. — Похоже, Минхён вовремя сбежал. — Спасибо, господин директор! — уже не скрывая раздражения, фыркает Сонхва. — Я всегда знал, что вы хорошего мнения обо мне! — Я действительно о тебе хорошего мнения. И тебе, кстати, идёт. С Минхёном ты явно сильно сдерживался и изображал примерного мльчик. А сейчас прямо омега, который сквозь скалу пройдёт. — Вы меня переоцениваете. — Возможно. Но тебе и правда идёт. Ты очень органично в новой роли смотришься. — Благодарю, — кивает Сонхва. Надеясь, что на это разговор можно закончить. Потому что признаваться, что его настоящая роль сейчас — неудачник, который не пойми как вляпывался в реалити-шоу со звёздами, как-то не тянет. — И я бы на твоём месте не тянул, — снова подключается к диалогу господин О. — Ты ведь понимаешь, что в таком виде он будет пользоваться куда большим спросом? Сонхва кивает. Просто в качестве хоть какого-нибудь ответа. Обсуждать свои отношения с Хонджуном не хочется, но и послать этих двоих не выйдет. Во-первых, один из них — непосредственный начальник Сонхвы, во-вторых — это хорошие знакомые отца, а значит, имеют право на некоторые вольности. Потому что это Корея, где старшие всегда всё лучше знают, а потому охотно дают советы. А уж наставить на путь истинный сына почти что друга — сам бог велел. В общем, придётся терпеть. — В таком случае надеюсь скоро пить шампанское уже на твоей свадьбе, — поднимает бокал господин О. — Итак, за удачный брак! Сонхва улыбается и чокается с ним. Искренне надеясь, что после этого от него отстанут. А то этот разговор что-то начал его поднапрягать. — Ну что? — спрашивает Хонджун уже в машине. — Ты был прав, — признаёт свою ошибку Сонхва. — Надо было привести тебя как было. Они уже чёрт знает что себе напридумывали. — И не только они, — улыбается Хонджун. — У тебя же завтра ведь нет планов? Мы едем на обед к моим родителям. — А что ты мне раньше не сказал? — Вот да, о таких вещах нужно предупреждать заранее. Чтобы Сонхва успел морально подготовиться. — А меня только что пригласили. Кто-то здесь знает господина Чо — ну, это глава нашей пиар-службы, — и скинул ему мои фотографии с тобой. Господин Чо спросил у отца, как ему реагировать, и отец тут же мне позвонил. Так что мы завтра едем на обед к моим родителям. Зашибись... Мало Сонхве сегодняшнего блядского цирка, так ещё и завтра мозговынос ожидается. Вряд ли Ким Бомджун обрадовался, что левый омега его единственного сына-альфу по чужим свадьбам как своего парня водит, так что Сонхву ждут очень весёлые смотрины. Но раз уж он решился встречаться с Хонджуном, то хотя бы попытаться поладить с его семейкой надо. Тем более что сегодня Хонджун выполнил просьбу выглядеть нормально. — Хорошо, — выдыхает Сонхва. — Как одеться лучше? — Как сегодня, наверное, — пожимает плечами Хонджун. — Отец с дедом любят... эм, давить обстановкой. Ну, понятненько. Они всем сразу показывают, что люди, которые живут тут, невозможно богаты и вообще почти боги, поэтому трепещи, несчастный. Ну да ничего, Сонхва больше месяца провёл, без преувеличения, в осаде, поэтому какой-то обед он уж точно переживёт. Тем более что вряд ли кто-то из семейства Ким на него бросаться начнёт, как те журналисты с камерами. А презрительные взгляды и брезгливо поджатые — это такие мелочи... Холл действительно огромный. И очень впечатляющий: мраморные полы, колонны, хрустальная люстра где-то в два человеческих роста, парадная лестница с двумя маршами, красиво изгибающимся по бокам этого, без преувеличения, зала. И всё — в современном исполнении, будто кто-то позвал дизайнера и сказал: хочу как в дворцах, но чтобы в таком стиле, — и ткнул ему фотку с суперсовременном интерьером, лаконичным и монохромным. И дизайнер как-то выкрутился, максимально упростив все эти признаки дворцовой роскоши. Если полы цветного мрамора — то крупные чёрно-белые ромбы, а не сложные узоры, если лепнина — то гладкие карнизы и рамки, если люстра — то с длинными прямыми подвесками, похожими на струи дождя, а не с висюльками а-ля бриллианты, как любили раньше. Получилось, кстати, круто. — Господин Пак? Сонхва так засмотрелся, что не заметил, как к ему подошёл слуга, похож, бета в крайне осовремененной версии ханбока. — Вас ждут, — церемонно кланяется слуга, а потом поворачивается и идёт вперёд. Явно не сомневаясь: Сонхва последует за ним. Ни черта себе церемонии! Понятно, почему Хонджун полупанком ходил — Сонхва бы тоже выделываться начал, если бы среди такого официоза рос. Просто от передоза этикета. В столовой за огромным столом, человек, наверное, на тридцать, сидит всё семейство Ким. Ну, по крайней мере, все ближайшие родственники Хонджуна точно. Дед, Ким Хонмин, благодаря которому пришла Шестая республика и вся свистопляска с Пятой не так уж и сильно сказалась на экономике. Невысокий, очень похожий на мумию (девяносто семь, что вы хотите), но с очень цепким, внимательным взглядом, в котором не было и следа старческого слабоумия. Отец, Ким Бомджун, среднестатистический такой мужчина «лет где-то около пятидесяти» (на самом деле ему шестьдесят пять, но альфы уколы красоты и подтяжки тоже делают). Дядя, Ким Бомсу, «корейский Джобс», создатель того самого «Коффи Ток», мессенджера номер один в Азии. Крайне невзрачный пожилой бета с очень неприятным, колючим взглядом. И три старших брата, молодые копии Ким Бомсу, Саджун, Хаджун и Сонджун (и кто из них кто, Сонхва хоть убейте не сказал бы). И все смотрят на Сонхву, словно он какой-то непонятный зверёк, к тому же вонючий, будто скунс. Подзатянувшийся подростковый бунт Хонджуна становится всё понятнее и понятнее. — Итак, господин Пак, — начинает Ким Бомджун, когда подали горячее, — не расскажите ли нам немного о себе? В этой «просьбе» столько приказа, что Сонхве захотелось этому придурку тарелку на голову надеть. Прямо с супом. — Ни за что не поверю, что ваша служба безопасности не предоставила на меня досье, — усмехается он как можно циничнее. — Включая подробности, которые я уже сам забыл. — Это даже искать не нужно было, — усмехается один из братьев Хонджуна, чёрт знает, Саджун, Хаджун или Сонджун. — Вы свою личную жизнь с удовольствием напоказ выставляете. — Хей! — подкидывается Хонджун, но Сонхва успокаивающе улыбается ему, чуть качая головой — дескать, не стоит, — а потом говорит: — Таблоиды — плохой источник информации. Сон Кана со мной сфотографировали, когда я к Хонджуну шёл. Так что этот самый случай, когда просто рядом постоял, а меня уже в постель с ним уложили. — А Ким Мингю с Ча Ыну? — продолжает допрос — иначе и не назовёшь — Ким Бомджун. — Там ничего не было, — говорит Хонджун твёрдо, даже с какой-то сталью в голосе. Но его отца это явно не убеждает. — Не всегда стоит верить омегам, сын, — снисходительно улыбается Ким Бомджун. — И я бы всё-таки хотел услышать ответ господина Пака. Надеюсь, вас не затруднит? Сонхва понимает: ему не поверят. Что бы он сейчас ни сказал, решат, будто он просто оправдываться пытается, поэтому Сонхва усмехается, высокомерно и неприятно: — Что бы там ни было, это было до того, как я начал встречаться с вашим сыном. — Хм-м-м... — задумчиво тянет ещё один брат Хонджуна, другой не-пойми-кто-из-трёх. — Если судить по фотографиям из приюта... — Мы тогда общались с перспективой. Вернее, Хонджун за мной ухаживал и пытался убедить, что мне стоит начать с ним встречаться. Или этот период у вас также пободает под понятие измена? — То есть вы не спали с моим сыном, когда со знаменитостями шашни крутили? — Отец! — в голосе Хонджуна прозвучали оч-ч-чень нехорошие нотки. Ещё немного — и он точно встанет и уйдёт, громко топая по мраморным полам. А перед этим — скажет много чего нехорошего своей семье. — Не стоит, Хонджун, — мягко говорит Сонхва. Жалея, что их посадили не рядом — держать за руку было бы эффективнее. Но увы, приходится обходиться словами. — Твоя семья имеет право знать, что у нас с тобой. — А потом снова поворачивается к Ким Бомджуну. — Мы с вашим сыном переспали в первый день знакомства. Я не планировал продолжать, но Хонджун был другого мнения. И он сумел меня убедить. Сейчас я счастлив с ним и очень хотел бы, чтобы у нас всё получилось. И да, и Ким Мингю, и Ча Ыну были в тот период, когда я сильно сомневался, стоит ли вообще что-то начинать. Надеюсь, я ответил на все ваши вопросы? — Нет, конечно, — глаза Ким Бомджуна опасно прищуриваются. — Я бы ещё очень многое хотел бы узнать... — Хватит, — не выдерживает Хонджун и встаёт. — Хватит, отец. Ты достаточно оскорбил его и меня. Я, конечно, польщён, что вы обо мне так беспокоитесь, но, поверь, я хорошо знаю Сонхву. И он меня устраивает. Поэтому я очень прошу вас принять его. А пока, я думаю, нам лучше уйти. Всего плохого. Идём. Сонхва вздыхает и встаёт. Ну вот, ещё и ссору спровоцировал... Надо было сразу принять условия игры и начать срывающимся голосом лепетать оправдания. Так Сонхва бы показал, что он их боится и готов договариваться. То есть обещать, что будет вести себя прилично и достойно, не изменять Хонджуну и вообще быть образцовым мужем единственного сына-альфы «Коффи». Может, тогда бы Кимы и были бы снисходительнее. Как ни крути, а Сонхва из хорошей семьи. За ним нет больших денег, но его родители — очень уважаемые люди: кардиохирург, лучшей в стране и даже, говорят, в Азии, к которому даже из Штатов едут, и учёный с мировым именем, глава кафедры в Сеульском Национальном университете страны. С ними и чеболям не стыдно породниться. А Сонхва, уж если честно, бросил Кимам вызов — вот и нарвался. Первая, почти инстинктивная реакция всех власть и деньги имущих на дерзость — обломать. Указать наглому выскочке его место, да так, чтобы рот без разрешения открыть больше не смел. Что они и попытались сделать — с закономерным итогом. — Прости, — говорит Хонджун уже в машине. — Я не думал, что всё будет... вот так. Обычно они спокойнее. — Ну, я бы на их месте тоже милым не был, — хмыкает Сонхва, вспоминая своё «не поверю, что ваша служба безопасности...». — Ты что, их оправдываешь?! — Скорее понимаю. Со стороны я выгляжу очень опасным омегой-хищником. Им надо было по крайней мере выяснить, какой я. — Они могли меня спросить, — уже спокойнее, но всё ещё сердито говорит Хонджун. — Если они думают, что я тебе мозги зупудрил, то лучше сразу задавать вопросы мне. Что они и сделали, — пожимает плечами Сонхва. — Ты, кстати, зря им так ответил. Я бы им всё объяснил. — Нет, — упрямо сжимает руль Хонджун. — Я не позволю им так с тобой разговаривать. Они должны тебя уважать. Вообще-то, не должны. А учитывая обстоятельства, не должны вдвойне. Потому что у Сонхвы такая репутация... Да он бы подобного омегу близко к своему сыну-альфе не подпустил! И не потому, что сумасшедший папаша, а потому что конкретно вот эту особь к людям вообще подпускать нельзя. Но говорить об этом Хонджуну не стоит. Он слишком эмоционально реагирует. Как говорил папа, главный рецепт счастливой семейной жизни — знать, когда нужно промолчать. И надо это сделать хотя бы сейчас, раз уж на обеде так облажался. Добро пожаловать в серьёзные отношения, как говорится.