чем я хуже?

      я неуверенно стучу в деревянную дверь кабинета под номером 301. облупившаяся белая краска с хрустом ломается под моими костяшками и осыпается на пол крупными крошками. неловко оборачиваясь, надеюсь, что этого никто не заметил. будто я сам привел все к такой разрухе.       капитальный ремонт тут видимо не делали со времен средневековья. да и само здание больницы выглядело не престижнее здешних подпольных «индивидуальных предпринимателей». даже в рейтинге санчастей по питеру она стояла на одном из последних мест. в городе, оказывается, есть заведения и хуже этого, имеющего балл 2,8. но, прочитав большое количество отзывов о каком-то удивительном психологе, способном помочь справиться с любой жизненной ситуацией, я без раздумий записался к нему на прием. возможно, именно он и выводил оценку в рейтинге клиники почти до трех баллов. алексей губанов, а именно так звали моего будущего мозгоправа, был моей последней надеждой. я побывал у различных специалистов, - пытаясь справиться с болью, непринятием и обычным непониманием ситуации, - но они видели во мне лишь одну проблему – ориентацию. не будь я геем, я бы не убивался? а если бы со мной так поступила девушка? они бы хотя бы попытались вылечить мою душу? дверь передо мной резко открывается. кажется, я совсем не услышал приглашения войти, погрузившись в свои мысли. передо мной в дверном проходе стоял высокий, действительно красивый мужчина. он не был одет в больничный халат, лицо не закрывала медицинская маска. его одежда, черное худи и светлые голубые джинсы, была идеально отглажена. он не вписывался в атмосферу этого разрушающегося места, был будто с другой планеты.       значит, губанов собственной персоной.       психолог смотрел на меня изучающе:       - добрый день? – немного удивленно поздоровался он и кинул взгляд на наручные часы. – о, вы, видимо, данила кашин?       - да, да… - негромко промямлил я, наконец оторвавшись от его голубых глаз. взгляд был глубоким, а главное, таким понимающим, будто, рассказав я ему самую безбашенную вещь, он воспримет ее легко и обязательно поможет. он действительно располагал к себе.       в его кабинете не было рабочего стола, кипы бумаг, да и в принципе какой-то давящей обстановки типичных государственных учреждений. попадая сюда, забываешь, что пришел на прием, а не к лучшему другу на чай. посреди помещения стоял большой кожаный диван, пара кресел под общий стиль, стеклянный кофейный столик и огромное количество растений (от самых маленьких кактусов до больших «пальм»), от которых пахло жизнью.       - располагайся. - он быстро перешел на «ты». – можешь без формальностей. я просто лешка, теперь твой хороший знакомый. чай, кофе?       - кофе, спасибо. – ответил я и неуверенно присел на край дивана, надеясь, что разговор не окажется слишком тяжелым. пока губанов возился с чайником, я решил начать с главной моей проблемы нахождения общего языка с психологами. – мне нравятся парни.       хоть я и не видел гримасы психолога, в тот момент повернувшегося ко мне спиной, я был уверен, что он прыснул от смеха. но смех этот был не злобный, скорее какой-то дружеский и поддерживающий. он почесал затылок и повернулся ко мне. глаза его улыбались, хотя губы были поджаты в тонкую линию. они действительно улыбались. каждая вкрапинка в радужке глаза отливала смехом и задорством. никогда не видел таких людей. от него будто исходило сияние, да поярче самого солнца. и не ослепляло оно совсем, а скорее… радовало, приносило в жизнь красок.       - это твоя проблема? – с сомнением вопрошал алексей, глядя на меня. – тебе нужно решить, кто ты есть? это нормально…       - нет, нет, - перебил я шатена.- дело в том..       я замялся. начать было крайне трудно. ранящие сердце и душу воспоминания лезли в голову, пока я пытался собрать мысли воедино и сложить их в определенную картинку, которую можно поведать собеседнику. вспомнилась последняя встреча с викой и темный силуэт в машине с до боли знакомыми номерами. слова потекли так бурно, будто в давно забытом месте внезапно пробили родниковый ключ. я рассказывал обо всем, о предательстве и бесконечных изменах, об употреблении наркотических веществ под его давлением, о недавнем его уходе и бесконечной тоске по нему, ревности к новой телке. психолог сидел рядом, молча слушал и кивал, изредка помечая что то в небольшой записной книжке. когда я замолкал, он поглаживал меня по плечу и смотрел так осторожно и бережно, что я, не желая его расстраивать молчанием, похожим на недоверие, говорил дальше, все больше открывая свою душу. я, как маленький ребенок, желал хоть капли поддержки среди всего этого омута безрассудств и несправедливости. я ведь ее заслужил, правда?       - ты винишь ее? эту девушку…как ее зовут? вика? – я лишь неопределенно покачал головой в ответ. – ты не думаешь, что она такая же заложница ситуации, как и ты? вдруг она совершенно не знала о твоем существовании до поры до времени? вдруг ей было настолько же неприятно, что ее телом пользовались, как и тебе, узнав ты об измене? она работала грязной проституткой в уебищном баре на думской, да? вдруг ей буквально нечего было делать в такой ситуации? она могла понимать, что с таким образом жизни сгниет там через пару лет. а выбраться из такого болота очень сложно. а тут появляется спаситель, ангел с резиновыми карманами, травой и роскошной по ее меркам жизнью. может, ей стыдно тебе в глаза смотреть?       речь психолога заставила задуматься. действительно ли все это время я винил того человека? может она и правда ни в чем не виновата? и тогда получается… что не она уводила от меня его, а сам руслан – просто никчемный предатель, сбежавший от меня, когда появилась возможность сунуть свой член во что-то легкодоступное, не ебущее мозги. стало так мерзко от того, сколько лет времени я потратил на эти отношения.       леша вновь глянул на время.       - сеанс на сегодня закончен. придешь еще?       конечно. конечно приду, он еще спрашивает. такого облегчения я не чувствовал еще с того момента, как вступил в отношения с русом. раны еще остались, и их еще много, но такое ощущение, будто их только что перемотали и совсем скоро они начнут затягиваться. все наконец пойдет своим чередом?