Солнце для двоих

Актовый зал заполонили бурные аплодисменты, стоило директору школы появиться на сцене. Цветы. Шары. Нарядные девчонки в красивых платьях и парни в солидных костюмах, кто в бабочке, кто в галстуке, сидели за своими местами, хлопая каждому, кто постарался для их выпускного. Собрались по классике все: учителя, руководство, администрация, родители и ученики. Это последний рывок перед полноценным переходом во взрослую жизнь. Всё останется здесь, в этом городе, в котором похоронено огромное количество воспоминаний. Здесь была жизнь. Самая, что ни на есть, настоящая жизнь. Порой дурацкая, бессмысленная, невыносимая, а порой счастливая и насыщенная. Всё как в заезженной песне Гречки: первые друзья, первые ошибки, страхи и мечты. И любовь, конечно же. Но всё же, всё здесь, не как у людей. Выпускной объединили с последним звонком, отчего запланировали на день слишком много. Под вечер останется человек двадцать, и останутся самые терпеливые. — Блять, Кис, ну сколько можно собираться! — пыхтел недовольно Хенкин, наблюдая за тем, как его лучший друг уже как минут тридцать пытается совладать со своими волосами. — Ты в курсе, что мы опаздываем? Или это так, мелочи жизненные? — Хэнк, мы уже опоздали, не бухти, — максимально спокойно проговорил тот, даже головы не повернув на собеседника. Как раз таки с ней и пришлось повозиться: непослушные пряди то и дело выбивались из-под укладки, хоть ободок сверху надевай. — Не надо было мамкин лак брать. Она говорила, что это хуёвая затея, но я ж пока сам не проверю — не поверю. — Чувак, я тебя щас ёбну чем-нибудь! Уже почти десять, а начало в девять пятнадцать. Меня Мел уже доебал своими смсками. Если мы не успеем к его выступлению, то... — То он нам пизды даст. Да-да-да, я помню. Да не сбежит от него Анжелка, куда денется. Сама наверняка там только колготки натягивает. Мы ж все тут одинаковые. Чё ты, не знаешь что ли. Да и не интересно это, вовремя приходить. Ваня расчёсывал прилизанные к голове пряди пальцами, пытаясь выглядеть хоть немного похожим на слово "солидно". И если бы не костюм, который они с матерью выбирали часа так четыре, то выглядел бы ровно как Драко Малфой из первых частей "Гарри Поттера". Но сам он уверенно называл это "сексом", а значит выглядит всё это действительно хорошо. Наверное. Должно выглядеть. Самым подходящим словом для описания происходящего сейчас в квартире Кислова было несомненно только одно — катастрофа. Всю ночь с Борей проиграли в приставку, легли под утро и встали за полчаса до выхода. Самой ответственной как всегда оказалась мама, которая их и разбудила. Святая женщина. Разваленная, кажется, на каждом углу домашняя одежда в самом деле создавала какой-то хаос. И откуда её столько в один момент появилось, спрашивается? — Вань, ну в самом деле! — из кухни вышла мама, обеспокоенно глядя на сына и его друга с кухонным полотенцем в руках. — Ну пропустите же всё, в конце же концов! — Ма, ну чё там можно пропустить? Девчачьи слёзы и всякие сопливые песни по типу "Медлячка" Басты? Тем более, они там так всё распланировали, что мы вернёмся домой... Во сколько, Хэнк? Часов в одиннадцать? Если не позже, конечно. А ты кстати с нами не должна идти разве? — Секундочку... — напряглась женщина, замечая на столике рядом зеркалом знакомую бутылку. — Это что.. мой лак? Кислов! — Ну ма-а-а-а-ам!

***

— Ну чё, — запыхавшись, начал Киса, присаживаясь рядом с Мелом на одно из специально занятых мест для него и для Бори. — Много мы пропустили? — Да не, не особо. Тут пока одна речь скажет, пока другая. Ничего интересного, в общем. — А я говорил, блять, говорил! — еле сдерживая шёпот, возмутился тот, щёлкая пальцем по носу рядом сидящего Хенкина. Он развернулся к нему и самодовольно хмыкнул. — Ну чё ты на меня так смотришь? — тут же отозвался Боря, игнорируя взгляд друга и глазами выискивая на сцене знакомое лицо среди всех учителей. — Мел, а чё поближе мест не было? — Ну если б были, мы бы ближе и сели, — Егор оторвался от телефона и посмотрел на пацана. Поняв, что к чему, он продолжил: — Твоей не было ещё. Не хочу тебя расстраивать, конечно, но не факт, что она придёт. Ребята шептались, что мелкий её заболел и она с ним. Но я опять же не уверен, может там планы сменились и всё такое... Эмоция радости и вдохновения на лице Хэнка тут же сменилась показательным расстройством. Парень согнулся и опёрся щекой о кулак, со скукой смотря на сцену. В его последний день здесь хотелось видеть рядом человека, который был дорог сердцу на протяжении последних пару лет старшей школы. Боря не то, чтобы планировал признаваться или делать какие-то безумные вещи, о которых вскоре пожалел бы, но мысль о том, что они в самом деле с ней больше не увидятся, неприятно щемила грудь. Ольга Васильевна делала обучение не только комфортным и интересным, но по-настоящему особенным. Из-за неё хотелось приходить в школу, из-за неё хотелось заниматься и как-то стараться, из-за неё... — Братан, ну ты чё? — легонько толкнул его в плечо Ваня, замечая, что тот совсем уж потускнел. Его взгляд казался таким пустым и полностью лишённым каких-либо эмоций, что это в самом деле пугало. Брюнет задел справа от себя сидящего Мела коленом и нахмурился. — Бля, ну вот надо было тебя за язык тянуть? Можно было бы как-то его за зубами держать, не? — он снова развернулся к Боре, что был слева, — Ну ты это.. Не кисни, чувак. Придёт она ещё, отвечаю. Увидитесь вы. — Да ладно, Кис, хорош. Чё я, маленький что ли, не понимаю ничего... — всё также безэмоционально бросил он, безо всякого интереса наблюдая за происходящим перед ним: директриса что-то бурно рассказывала, размахивая свободной рукой, а в другой держала микрофон. Теперь её голос, застрявший на подкорке, уже не казался таким уж и мерзким, каким звучал раньше. Сейчас женщина даже выглядела доброй и милой, даже.. плакала. Боря бы тоже заплакал, не будь тут всех этих людей вокруг. Сейчас внутри давила какая-то злость. В первую очередь, на самого себя. За то, что не был решительным всё это время, за то, что упустил человека, который был дорог. Конечно, Хэнк понимал, что шансов у него никаких. Ноль. Дырка от бублика. Теперь понимает. Тогда ещё как-то себя успокаивал, убеждал, что всё нормально, что правильно всё делает, а сейчас вот осознал, что вот нихуя совсем. Выглядел как слабак, как ребёнок. Понял, что повзрослел. И что всё это было зря. И от этого так тоскливо, если честно. — Ничё. Может ещё встретимся. Адрес я её знаю, так что это не проблема... — Ну раз не проблема, тогда хватит сидеть тут с лицом лица! Ещё столько всего впереди, Мелу надо помочь... Ты же помнишь план, да? — Помню. — Надо будет ещё пробежаться быстро по нему перед тем как всё это начнётся, — втесался в разговор Егор, склоняясь к парням. — Главное всё вовремя сделать и тебе, Кис, не забыть флешку с песней вставить, а то всё похерится тогда. — Всё сделаем, не ссы. Кстати, об этом! Я ща. И на последних своих словах Киса встал со своего места и направился к выходу из актового зала, проходя сквозь сидящий ряд людей с повторяющимся "Простите, извините, простите". На самом деле, не столько хотелось в туалет, сколько просто выйти куда-нибудь, где поменьше народу. Всё же не любил Ваня такие мероприятия. Всё это кажется таким фальшивым. Все эти натянутые улыбки, сопливые треки, костюмы, платья... Парень считал, что всё это сделано как будто для галочки, а не потому, что хочется отметить окончание школы. Отмечать они как раз таки будут совсем по-другому и совсем в другом месте. Там и Гендос подключится, соберутся все вместе. Той компанией, которой тусили все эти годы. Не хотелось думать о том, что всё это действительно заканчивается сегодня. Что больше не будет этих нудных уроков и побегов с них, не будет всей этой предэкзаменационной суеты, учительских наставлений, драк и ссор. Люди, что окружали все эти годы, стали такими.. своими. Родными. И в голове не укладывался факт того, что больше они не встретятся вот так, в коридорах школы, а потом и на всяких вечеринках. Теперь у всех совершенно другие заботы. Теперь это взрослая жизнь, поступление, учёба. Было бы здорово, если бы не так грустно. А ведь Кислов сам стремился к этой "взрослости": алкоголь, наркотики, сигареты, секс, позднее возвращение домой. И ведь всё это действительно создавало ощущение, будто тебе не шестнадцать, а все восемнадцать! Вот только совершеннолетие теперь действительно наступило и взрослым больше не нужно казаться, потому что именно таким ты и являешься. Пустоту и тишину коридоров разбавляла лишь тихая музыка, доносящаяся где-то из женского туалета. Знакомая мелодия из тик-тока, которую ну нельзя было не заметить, явно играла неподалёку, и Ваня не был бы собой, если бы не узнал, откуда она и у кого играет, особенно сейчас, когда 99% людей, что находятся в школе, сейчас в актовом зале. — Здравствуйте, добрый вечер! — навеселе проговорил Кислов, замечая одноклассницу, стоящую напротив зеркала в женском туалете и листающую видео в знаменитом приложении. — Кислов, блять! — встрепенулась девушка, от неожиданности вздрагивая и тут же поднимая голову на друга. — Чё пугаешь? И вообще, какой вечер тебе? Время одиннадцать почти. — Проверка туалетов. Куришь тут поди, да? — Кто бы говорил, — отмахнулась Рита, закатывая глаза. Она кивнула собеседнику, чтобы тот вошёл внутрь и прикрыл дверь за собой, а затем достала одноразку, припрятанную в ладони, и передала ему. — А ты, я смотрю, тоже не такой как все? Слоняешься тут ходишь. — Типа, — он сделал первую затяжку, следом поморщившись. Ну и дерьмище же, эта ваша заливная рыба. — Да пацаны там на нервах все. Хэнк из-за училки своей, Мел из-за... Он хотел было продолжить, но потом вспомнил. Конечно, Ритка же тоже на нервах! Ещё бы, чего он вообще ожидал. Однако её последующие слова явно сбили пацана с нужной мысли. — Из-за Анжелы, да, я в курсе. Вань, мне не четырнадцать, если что. И вообще. Я по-моему не люблю его больше. Да и вообще, не любила никогда. — Чё?... — Ваня давится дымом, закашливаясь. — В каком плане "никогда"? Это не ты ль убивалась по нему последние... лет пять? Или сколько там ты по нему сохла? — Бля, да подожди, — Рита присела на пол, совершенно не смущаясь "чистоты" полов и собственного платья, взяла у парня одноразку. — Кажется, мне девушки нравятся. Тут-то Киса и ахуел. Нормально так. Возможно, он бы упал, если бы только что не спустился на пол, рядом с подругой. Точно не послышалось? Что ещё за новый вид слуховых галлюцинаций? — Марго, вы меня пугаете... — спустя пару секунд, всё же выдал ответную реакцию на слова собеседницы. — Щас вроде середина июня, а не первое апреля. — Да бля, ну Вань! Я серьёзно вообще-то. Они молчат несколько секунд. Кислов ощущал себя максимально странно. Как-будто общается с самым редким человеком на Земле, хоть и прекрасно знал, что такие люди существуют. Но раньше просто как-то особо и не задумывался, а сейчас вот... так. И нужных слов ведь совершенно не находится. Ну типа, а что говорить? Круто? Или как? Как поступить сейчас? Может сальто сделать? — А-у-у-у, Кислов? Проявите признаки жизни, — первая окликнула его девушка, замечая уж очень странную эмоцию на чужом лице. В какой-то степени это даже казалось забавным. — А, блять... Да я просто хз, что тебе ответить. Ну типа... Чё, реально с девушками трахаешься? Рита отвесила пацану подзатыльник и усмехнулась. Нет, конечно она не обижалась. Вообще, они ведь друг другу подходят, в какой-то мере. Во первых, потому что чувство юмора схожее и можно говорить на любые темы, и во вторых, потому что весь одиннадцатый класс протусовались друг с другом неожиданно много. — Не говори никому только, окей? Я не то, чтобы сильно этим горжусь, да и вообще... — Да ладно, это ж прикольно! Ну в плане, может, конечно, и не пример для подражания.. Я просто ни разу таких не встречал и не особо шарю, чё говорить. — Скажи, что нормально к таким относишься. Этого вполне будет достаточно. — Ну... К девушкам - да, — он почесал затылок и посмотрел куда-то вдаль. Подобные вопросы сейчас как будто затормаживали действие мозга. — А к парням.. хз. Ну странно это как-то. Ну в плане, когда девушка любит девушку это ещё куда не шло, а если парень парня... Странно это как-то, хер его знает. — И что, ты хочешь мне сказать, что у вас с Хенкиным никогда ничего не было? — с язвительной насмешкой проговорила та и снова затянулась. — Ты это ещё о чём, блять? — грубо бросил тот, насупившись. — Конечно не было, я что, педик, по твоему? — Ой, ладно, — Рита махнула на него рукой и поднялась с пола, поправляя подол платья и смотря на себя в зеркало с лёгкой улыбкой. — Не было и не было, забыли. — Нет, подожди. Не забыли, — Кислов встаёт за ней, опёршись одной рукой о раковину и заглядывая в её глаза. — Это с чего вдруг такие вопросы? Мы разве похожи.. на этих? Девушка устало вздохнула и повернулась к другу. В такие моменты действительно лучше молчать, ей богу. — Блять, Вань, да чё ты приебался, в самом деле? Или что? Хочешь убедиться в своей "натуральности"? Да пожалуйста, — прикрыв глаза, Рита разместила руки на плечах парня и склонилась к его губам, вовлекая в медленный, но очень чувственный поцелуй. Сейчас кажется, что только так можно угомонить друга и помочь тому расслабиться, явно после лишнего вопроса со своей стороны. — Убедился? Какой-то день неожиданностей, серьёзно. Киса простоял в ахуе ещё.. секунд пятнадцать, наверное, прежде чем вернуться в реальность. И вернул его туда как раз-таки один очень знакомый мужской голос. — Нашёлся! О, Рит, привет. А вы чё это тут? — проговорил Хэнк из приоткрытой двери и вопросительно выгнул бровь. Ваня стоял спиной к двери, и, соответственно, к Хенкину, и даже услышав его голос, он не стал разворачиваться, будто бы боясь чего-то. Девушка же изображала максимально расслабленный вид, рассматривая длиннющие красные ногти, будто видит их в первый раз. — Хенкин, ты в курсе, что это женский туалет, да? — игнорируя чужой вопрос, подала голос та, переводя взгляд на парня у двери. — В курсе, но вас, видимо, это не смутило, — саркастично выдал тот, всё ещё не понимая, почему Киса не подаёт не единого признака жизни. — Да и вы что-то так кричали, что сложно было не заметить. Ваня всё же развернулся к собеседнику, наконец реагируя на их диалог. Помимо того, что он был в ахуе, на губах теперь ещё и красовалась чужая яркая помада. Тут говори что хочешь, но все признаки налицо. Буквально на лице. — В "правда или действие" играли, — отшучивается Кислов, стирая красную помаду с губ. Всё как в какой-то дешёвой мыльной драме, вот серьёзно. — А ты чего пришёл? Поняв, что к чему, Боря чуть нахмурился, наблюдая за одноклассниками напротив. Вся эта ситуация казалось такой странной, что теперь он точно ощущал себя лишним. — Потеряли тебя. Ты сказал, что в туалет ушёл и застрял здесь. Я думал, может тебе плохо тут стало, — честно признался он, заходя наконец во внутрь и прикрывая за собой дверь. — А тебе тут очень даже хорошо, я смотрю. — Да харе, ничё такого, — резко выдаёт пацан, и звучит это в самом деле глупо. Не понятно почему, но Ваня чувствовал себя сейчас очень неловко. Особенно после всех тех вопросов, что ему задавала Рита. Вот же сучка, а. Всё настроение испортила. И, что удивительно, учитывая всю Кисину любовь к поцелуям. — Иди давай. — Эээ... Ну окей. Хотел сказать, что наш план с Мелом будет через двадцать минут. Не подводи. Сложно игнорировать холодность чужих слов, особенно когда тебя застали врасплох. Всё таки не ошибался, когда думал, что идти на подобное мероприятие — так себе затея. И от этого сейчас как-то неприятно саднит в груди. И от информации, только что рассказанной подругой, и от её последующих действий. Может, он ещё не проснулся? Заигрался вчера в приставку с Хэнком, да и всё-таки проспал всё? Сейчас из всех вариантов возможных объяснений происходящего это кажется самым подходящим. — Чё за хуйня, Рит? — всё также грубо продолжал Кислов, когда они с девушкой остались снова одни. Однако ответа он не дождался, потому что тут же последовал за другом в актовый, присаживаясь на своё место. Вроде бы ничего такого и не произошло, но Ваня чувствовал, будто что-то не так. Наверное, это всё те вопросы, которые та ему задавала. Теперь это "у вас с Хенкиным никогда ничего не было?" звенит в ушах и перекрывает голос учителей, выступающих на сцене. Откуда такие вопросы? Неужели они действительно не выглядят, как друзья? Сука, сука, сука. Ну что это за ёбаный пиздец. Хочется убиться головой об стену, только чтобы обо всём этом не думать.

***

— Так, ну что? Все всё запомнили? — спросил Егор, отведя друзей в коридор, чтобы в последний раз пробежаться по плану. — Хэнк, ты выбегаешь на сцену и предупреждаешь через микрофон, что остался последний номер. Киса, ты вставляешь флешку в ноутбук, включаешь песню и клип на большом экране, а я... А я иду на сцену после объявления Хэнка. Уяснили? — Мел, мы это уже раз шесть обсуждали. Конечно, уяснили, — спокойно согласился Боря, глядя Меленину в глаза. — Не переживай главное, — добавил Кислов уверенно, — Ты ахуенно поёшь, там все девчонки уссутся, я тебе отвечаю! А Анжела твоя так вообще с ума сойдёт. Всё, пошёл, герой. — Эх, как быстро они растут, — притворяясь матерью и стирая с щёк невидимые слёзы, сказал Хэнк, на пару секунд размещая голову на плече Вани. — А ведь ещё недавно совсем на руках тебя носили! — Бля, пацаны, да хорош! — сквозь смех ответил Егор, легонько толкая друзей в плечи. — Ух. Ладно. Ни пуха. Они проходят в гримёрку через дверь в коридоре, сквозь которую можно попасть на сцену в актовом зале и дожидаются, когда директриса скажет прощальное слово и отпустит выпускников и родителей. Сердце бьётся просто бешено, пока он сам пытается восстановить сбитое дыхание. Вдох. Выдох. Сдох. — Спасибо всем, дорогие гости! Встречаемся на улице через пятнадцать минут для общих фотографий! — проговорила женщина и уже хотела была уйти, даже гости с места стали подниматься, но Хенкин очень вовремя подоспел, буквально перехватывая микрофон из её рук. В то же время Ваня подбежал к ноутбуку, который транслировал всё происходящее на экране, вставил флешку с песней и держал руку на пульсе, чтобы включить её, как только друг выйдет на сцену. — Стойте-стойте-стойте! — раздался громкий голос блондина на всю аудиторию. — Пожалуйста, не расходитесь. Ученик 11"А" Егор Меленин хотел бы исполнить песню специально для Анжелы Бабич! Всего три минуты вашего времени! И, что удивительно, привлечь внимание зала и заставить его сесть обратно на свои места, действительно удалось. Хэнк совершенно не ожидал этого от себя. Сейчас кажется, что они самые опасные вандалы и хулиганы, которые нарушили уже сотню правил, но если держать в голове мысль о том, что школу теперь они закончили, это не казалось таким страшным. — Поприветствуйте — Егор Меленин с песней "Абсолютно всё"! Спустя пару мгновений бурных оваций, — что, кстати, тоже было максимально неожиданно, — Мел всё же вышел на сцену и взял микрофон. Заиграла музыка и его голос зазвучал на весь зал. И взгляд его был направлен только лишь на девушку, сидящую на втором ряду. Они смотрели друг на друга и в этот момент, кажется, жизнь остановилась. Время остановилось только для них. В голове у Бори очевидным фактом проносится мысль о том, что Егор в самом деле пиздато поёт. В певцы бы ему, вот серьёзно! И в какое-то мгновение, максимально внезапно, взгляд Хэнка соприкасается с Кисиным. Они смотрят друг на друга так, как будто видятся в последний раз, (возможно, из-за расстояния в пять-шесть метров сейчас). Киса никогда так не смотрел. И это ведь чувствуется! Это не просто взгляд, это что-то намного большее. Это глубже. Это одна трагедия на двоих, стоит осознать, что их пути, вероятно, разойдутся. Нет, так просто не может быть! Не с ними! Они же обещали вместе в Питер этот поехать, квартиру вместе снимать. Не дать времени и обстоятельствам разлучить их. На глазах Хенкина, кажется, даже слёзы надвигаются, и как хорошо, что Ваня этого не увидит! Ведь мальчики не плачут, верно? Строчка за строчкой горьким ядом растекается по всему телу изнутри. Каждое слово, несмотря на плавный, ровный голос Мела, словно кричит от безвыходности — мы больше не увидимся. И это "мы" у каждого своё собственное. Кто-то ведь обязательно уедет. Не могут здесь остаться все, как бы безумно этого не хотелось. И, видимо, таким и должен быть конец этой истории, но жизнь порой настолько непредсказуема, что, кажется, всё может быть, но только не это. Иногда что-то вроде говорящих деревьев звучит реалистичнее, чем то, что она иногда подкидывает. И вот она. Последняя строчка. Я в тебе нашёл абсолютно всё. И вот уже Анжелка на сцене, обнимает, а следом и целует Егора так крепко, как, наверное, только в фильмах бывает. В голливудских, где истории любви самые красивые и самые невероятные. Все смотрят на них, хлопают, а они, как звёзды, в центре внимания, обжимаются друг с другом так, словно всю школу этого и ждали. И Боря думает — неужели так просто? То есть, надо было бегать за ней все эти годы, а потом просто спеть, чтобы она тебе на шею бросилась? Конечно, что ещё думать, когда твой человек даже не пришёл. Да и не твой ведь даже. В горле у Хэнка ком. Но надо выглядеть собранней, ведь сейчас явно не он здесь главный герой.

***

— Охуеть, так чё реально можно было? — с некой завистью в голосе проговорил Киса, наблюдая за тем, как Егор и Анжела целуются возле той самой сцены. Все родители и учителя уже разошлись, потому что фото были сделаны, и поэтому теперь была дискотека в том же актовом зале. В этом плане у них с Борей были схожие чувства. Они, конечно, всячески поддерживали друга и желали ему удачи касаемо своей дамы сердца, но всё же казалось это в самом деле таким детским. Типа, серьёзно? Можно было всего лишь песенку перед всеми спеть, чтобы заполучить её руку. Хотя, скорее всего, конечно, сейчас ими движет зависть. — Потеряли пацана, потеряли пацана. — Да ладно тебе, зато смотри, какой счастливый, — более радостно проговорил Хэнк, подцепляя для себя очередную пироженку с ягодами. Пока половина народу танцевала в актовом зале, они вдвоём сидели, как две брошенные подружки, возле стола с закусками, не спеша присоединяться к танцующим. Кто вообще выбирал эту музыку? Седьмой класс? Пиздец. — Кстати, чувак. А ты мне расскажешь, чё вы с Риткой в туалете делали? Реально целовались что ли? Заданный Хенкиным вопрос выбивает Ваню из колеи. Перед глазами вновь воспоминания того, что случилось пару часов назад, и сердце реагирует мгновенно. Пульс ускоряется, а мозг отказывается формировать нормальные предложения. И ведь реально, а что говорить? Тут как не старайся, всё тщетно. Ну не скажешь же Хэнку, что та оказалась лесбухой, а потом ещё и их подозревала в романе? Конечно нет. Да и в самом деле, чё это он так завёлся? Ну может пьяная она вообще была, наговорила всяких дуростей, только чтобы найти контекст для поцелуя. Боже, ну что за пиздец. — Да хуйнёй страдали просто, ничего интересного, — почти честно отвечает тот, делая глоток апельсинового сока из пластикового стаканчика. Про ориентацию одноклассницы Киса всё же не стал разглашаться. По крайней мере сейчас. И сегодня точно. — А, ну да. Я забыл, что поцелуи для тебя это так, хуйня, на один раз. Это ж я тут неприкосновенный девственник, — совершенно не стесняясь, договаривает за другом Хэнк, усмехаясь. Всё-таки забавный между ними контраст: у одного уже всё было, а у второго даже толком поцелуя нормального ещё нет. И где тут подтверждение словам "С кем поведешься, от того и наберёшься"? — А чё она сосаться то полезла? Ни за что не поверю, что ты первый её, ну... Это самое. Ты ведь даже ещё не пил. Или я чего-то не знаю?... — Блять, Борь, а чё поговорить больше не о чем совсем? — Киса возмущается, опрокидывая в себя остаток сока и недовольно возвращая стаканчик на стол. — Ну поцеловались и поцеловались! Чё, сука, теперь меня надо вопросами закидывать? Может просто по приколу захотелось! Или не, в твоей голове такое не укладывается? — Чувак, да спокойно, мне же просто интересно... — Интересно ему, — фыркает тот, смотря куда-то вдаль. Хочется сказать ещё столько всего, и Киса бы сказал, если бы можно было кричать, а в крови было бы хоть немного алкоголя. Всё это такой бред. И всё так сложно и страшно, особенно когда не понимаешь, что происходит внутри. Справляться с эмоциями никогда особо не удавалось, а сейчас, когда в голове так и крутится недавний диалог с одноклассницей, их и сдержать просто невозможно, поэтому под прицел попал лучший друг. Всё как всегда вовремя. — Ну ладно тебе, не злись, — Хэнк присаживается рядом и размещает голову на плече лучшего друга. Парень чувствовал, что точно что-то не так во всём этом. Не мог ведь это... быть поцелуй по любви? Да не в жизни, Хенкин ни за что не поверит. Но после этого "диалога" с Ваней начинаешь думать что угодно. Даже самое дурацкое и самое глупое. Но если.. Так, всё, хватит. — Не хочешь — не говори. Но из пьяного тебя я эту информацию точно вытащу. Ваня не отвечает. Он молча смотрит на одноклассников перед ним, танцующих под песню Рок-островов "Ничего не говори". Внутри неприятно ноет, стоит снова вспомнить о том, что этих людей он видит в последний раз. Люди, которые стали неотъемлемой частью твоей жизни просто... пропадут. И как в это верить? Как жить дальше? Конечно, и Мел, и Гена важные люди, но больше всего не хотелось бы расставаться с человеком, сидящим так близко, склонившим голову Ване на плечо. Его потерять он просто не может. Внутри чёткое горькое предчувствие, что этот выпускной — словно последний глоток воздуха, который они разделят на двоих. Как последний луч солнца перед вечной тьмой.