Связывающие нас звёзды. Les étoiles qui nous lient.

      Я никогда не вызывала проблем. Абсолютно никогда. Мою маму никогда не приглашали к директору, никогда не ругали на родительских собраниях. Меня сравнивали с отцом, который до двадцати лет ввёл нереальную тихую жизнь, без всякого криминала. Что же пошло не так? Какой переломный момент возник в жизни папы? Я очень часто об этом думала, но ответа я никогда не находила.       Со своими размышлениями я и не заметила, как быстро пролетело время. Минут двадцать от урока я точно прослушала, не вникая в речь учителя истории. Меня лишь волновало две вещи: отец и что мне будет за пролитый суп. Может к директору? А может мать в школу? Ах, точно, её же нет в стране.       Я взглянула на Святослава. Тот что-то писал в тетради, видимо, новую дату или понятие, взглянула на Таню, которая тихонько поглядывала на телефон под партой, а позже на Егора. Видимо, он заметил мой взгляд и ответил мне средним пальцем. Отвернувшись, посмотрела на учителя.       Он был явно не в хорошем настроении, это было видно по лицу. Хотя тут и удивляться нечему, какой же человек будет рад тарелке супа с чаем на своей одежде? М-да, меня уже начинает грызть совесть.       Он что-то рассказывал про революцию 1917 года. Я не вникала в речь, лишь смотрела на него. Он сидел в одной чёрной рубашке, которая пострадала меньше всего, а пиджак был повешен на крючок рядом с доской. Может извиниться?       Заметив мой взгляд, учитель поднял свой взор на меня. Посмотрев на меня с презрением и явной твёрдостью, он чуть ли не выплюнул со злостью последние предложение своего пересказа. Нет, я не буду извиняться.       — Эй.. — шёпотом сказал Святослав, глянув на меня. Вздрогнув от неожиданности, я отвела взгляд от злого учителя. — Ты это... Не беспокойся. Давай я вместе с тобой подойду извинюсь, я ведь тоже виноват, что заговорил тебя и ты его не увидела.       — Всё норм... — не успев ответить, меня в наглую перебили. Хотя почему же в наглую? Твёрдый голос Тимура Сергеевича тут же раздался в громкую по всему классу:       — Дарова, — меня передёрнуло. — Вы знаете материал лучше меня? Выходите к доске и рассказывай, раз ты так уверена в своих способностях, — резкий переход с "ты" на "вы" не остался не замечен. Бартли поднялся со стула, медленно шагая ко мне.       — Тимур Сергеевич... — и опять перебили:       — Помимо того, что вы так нахально меня перебиваете, разговариваете с соседом, так ещё и имеете наглость не писать материал, который вы же будете сдавать? — медленно, выделяя каждое слово, говорил учитель.       — А ещё супом! — выкрикнул кто-то из класса. Женский голосок. Не удивлюсь, если это была Великолепная. Но меня сейчас это не волновало.       — Молчать, — грозно сказал учитель. Та мигом затихла и опустила взгляд, видимо, не ожидав такого ответа. Я сглотнула. — Дарова, за такое поведение я должен доложить директору и твоей матери... — что-то кольнуло в сердце. Мне уже хотелось выбежать из класса и уйти домой, даже не дождавшись окончательного решения учителя. — Но скажу одно: ты можешь искупить своё поведение. Останься после уроков и готовь свою психику. Уверен, малую часть от неё ты потеряешь, — он отошёл, а я громко выдохнула, на что на меня косо посмотрели одноклассники. Мой взгляд упал на парту, а сама чуть ли не задыхалась от напряжения.       Я даже не обратила внимание на последнее предложение, где явно говорилось, что меня ждёт что-то очень плохое. Но меня это волновало в последнюю очередь, главное, что не директор и не мать, иначе репутация медалистки сразу упадёт к нулю. А оно мне надо?       Святослав, отходя от мимолётного шока, положил мне руку на плечо, легонько потрясся. Убедившись, что от меня можно не ждать ответа, убрал руку и лишь улыбнувшись краешками губ, прошептал: "он тебя не убьёт".       Через десять минут прозвенел звонок и все мигом стали собираться. Осталось два урока. Но я всё ещё сидела как истукан. В моей голове было множество мыслей, но не на одну из них я не могла ухватиться. Это был ураган.       Таня посмотрела на меня и уже хотела подойти, как её грубо оборвали:       — Королёва, можешь не ждать, — резко сказал Бартли, украдкой глядя на меня. — Вон, поди лучше предупреди Олега Викторовича, что на уроке ОБЖ своим присутствием она его не порадует.       — Как так? — я очнулась. — Мне же прогул поставят! — по-тихоньку я начинаю нервничать. Мне нежелательно получать прогулы, особенно, если это уроки, в которых я не имею право что-то исправлять, ибо я женщина и не знаю предмет на 5. Ведь на 5 знает Олег Викторович, на 4 его мать, а на 3 его собака.       — Я же говорил: готовь психику, — он усмехнулся.       — Лит... Я тогда пойду? Не волнуйся, я ему всё объясню, — она помахала рукой и присоединилась к одной девчонке и юноше из класса: Алёна и Тимофей. Близко я с ними никогда не общалась, но на вид очень даже хорошие люди, особенно Алёна. С ней общаться довольно таки и приятно, с юмором у неё явно проблем нет. Тимофей тоже неплох, но я не раз слышала, как тот иногда говорит про меня разные вещи не из приятного. Или же это в прошлом? Без понятия.       Тишина. В кабинете не осталось никого, кроме нас с ним. С этим дьяволом.       — Придумала оправдание? Или сразу к извинениям? — начал Тимур Сергеевич, откинувшись на спинку стула и сомкнув руки в замке. — Приступай.       — Слушайте... Тимур Сергеевич, — тихо начала я, теребя руки. — Я... Ну... Не специально, правда... — мой взгляд на полу, а он смотрит пристально. Внимательно. С явной победой.       — Хочешь искупить свою вину и получить от меня молчание? — прервал меня учитель. Встав со стула, он подошёл к моей парте, оперевшись об неё. Я чувствовала его тёплое дыхание на своей макушке. Слышу, как он дышит. Чувствую, как моё сердце замирает. — Тогда готовь свои миловидные ручонки, Лита. И рот тоже.       Моё сердце замерло.