Друзья по колледжу

      Антон в хорошем настроении возвращался в комнату. Все его мысли только и были заняты тем, как же здорово, что у него появился такой друг. Да, может он и старше его самого на восемь лет, но ведь это никак не мешает хорошему общению, правда?       Когда он уже подходил к двери с номером 178, открыл её и чуть не потерял дар речи. Дима и Серёжа мирно спали, в то время как Ира сидела на кровати подростка.       — Я может чего-то не понимаю, но что ты здесь делаешь? Поздно уже, да и я не помню, что бы разрешал тебе находиться здесь.       — Эх, Антоша… — она вытянула пачку сигарет прямо из-под подушки мальчика. Это был его тайник, о котором никто не знал. — Твои друзья это просто нечно: пришла я к вам, значит, и попросила их закурить. Представляешь? Ни один не удивился, что до этого я ни разу не подходила с такой просьбой. Хм, молодцы. Интересно, что скажет директор, когда увидит это у одного из несовершеннолетних студентов? Как думаешь? — она встала и подошла к нему. — Арсению Сергеевичу я докладывать не буду. Это бесполезно. — Антон пытался держаться уверенно, но скрыть удивления от такой информации не смог. — А что? Ты думал, я не узнаю? Кстати о «дружбе»: я также почти на сто процентов уверена, что директору зайдёт и эта новость тоже. Уже воображаю о том, какие будут еженедельные газеты: «Молодой заслуженный учитель истории и философии трахает своего студента». Как тебе такой заголовок? Или он не полностью описывает ваши отношения?       — Отдай. — Антон был рассержен, но старался просить спокойно. — Я повторять дважды не буду.       — Я тоже. Предлагаю договор: ты больше никогда не разговариваешь с Арсением Сергеевичем, если это не связано с учёбой. Также, ты начинаешь встречаться со мной. И последнее: если не хочешь, чтобы это, — она ещё раз покрутила пачкой сигарет перед его лицом, — увидел директор, подходишь к профессору и делаешь то, что разобьёт ему сердце, понятно?       — Ты вообще, блять, долбанулась? Мы друзья! А пачка… Да подавись! Пусть уж лучше директор узнает, чем я сделаю подобное. Сука…       — Похоже, ты не понял. Мне абсолютно плевать, что у вас там происходит. Правда это или нет — никого не ебёт. Понимаешь? Даже если я ошиблась, я запросто могу подойти к директору и сказать ему своё виденье. А сигареты только добьют ту ситуацию, и тут я в любом случае буду права.       — Что происходит? — неожиданно из-за двери показался учитель.       — Встречный вопрос, Арсений Сергеевич. — ответила Ира.       — Держи. — он протянул Антону забытый телефон. — Ты оставил его на кресле. И да, Ира. Вопрос тот же.       — Видите ли, мы тут обсуждаем две проблемы, которые вас не касаются.       — Знаешь, я думаю, что, будучи деканом, имею полное право на предоставление информации, которую ты явно не хочешь мне говорить.       — Повезло тебе Антон. Вместо тебя всё скажу я. Во-первых, я нашла пачку сигарет, которую ваш «дорогой» ученик прятал под подушкой. Во-вторых, я всё знаю про ваши отношения. Я видела вас. Не смейте мне говорить, что это ложь. Вы уже никак не отвертитесь.       — Скажи-ка мне, Кузнецова. А что в наших отношениях не так? — Ира была в бешенстве. Предугадав, что сейчас выдаст её эмоциональная система, мужчина продолжил. — Дружить никто не запрещал. На счёт курения, я не знал. Поговорю на счёт этого с Шастуном лично. Если мой урок не уложиться в его голове, придётся идти к директору, что я и сделаю. А пока что, на правах ответственного за него и за других детей в этом коллективе, я прошу тебя идти спать, так как время поздное, а тебе ещё нужно дойти до своей комнаты. Даже наш разговор не станет оправданием за неявку или опоздание на пару. — Ира не очень по-доброму посмотрела на обоих и вышла, хлопнув дверью.       — Спасибо, я даже не знаю, чтобы делал, будь я с ней один на один. — Антон облегчённо выдохнул. — И да, за телефон тоже спасибо.       — Да не за что. Но, чтобы ты знал, на счёт курения я не шутил. Единственное, в чём я соврал, так это в том, что не знал про твою зависимость. В остальном мы действительно будем разбираться. — он сделал паузу, делая голос тише, так как всё-таки в комнате спали двое друзей Антона. — Что касается первой части. Надо прекратить ночные встречи. Можем оставить вечерние или промежутки на переменках. Если мы будем видеться в то время, как другие видят нас, у нас будет много свидетелей того, что мы просто хорошо общаемся, не исключая дружеские отношения. Договорились? — видя грусть на глазах ученика, он сразу же продолжил. — Просто, если нас увидят ночью одних сидящих и разговаривающих о чём-то, под конец обнимающихся, многие подумают как Кузнецова. Нам, как ты понимаешь, это вообще не нужно.       — Я понимаю, но… — он замолчал.       — Тош, ты правда удивительный человек. Я безумно рад, что ты есть. Меня всегда расстраивает, когда я вижу тебя в грустном состоянии. К моему и твоему сожалению есть вещи, которые я никак не изменю.       — Ну пиздец.       — Шастун! Не в обиду нашей дружбы, но я всё ещё твой преподаватель! Давай изъясняться по-другому.       — А когда я у вас сидел в комнате, и вы заорали «БЛЯТЬ», я ни слова не сказал, хотя очень хотелось провести пару лекций правил и морали. — Арсений посмеялся.       — Почему на «вы»? Я что-то сделал?       — Нет, но мне всё ещё тяжело называть вас как-то иначе. — мужчина снова лишь улыбнулся и поцеловал его в лоб.       — Я думаю, что для тебя тоже уже слишком поздно. Завтра никого не пожалею: ни тебя, ни Иру. Так что спокойной ночи. — снова улыбка. После этих слов он вышел из комнаты, оставляя Антона одного со своими мыслями.       «Я никогда бы не подумал, что Арсений Сергеевич может быть таким классным. Мне нравится его характер, нравятся его действия. Он, как бы странно это не звучало, самый лучший друг. Да. Да… Даже симпатичный. СТОП. О чём я сейчас подумал? Господи, прости меня за такие мысли. Всё, больше не будет такого. Просто он гей. БЛЯТЬ! Господи, прости меня за… Ну реально же. За таких надо цепля… Господи, прости меня… И руки, которые такие… Господи, прости… Да похуй уже, всё. Мысли, мысли, мысли… А! Я скоро сойду с ума! Сука. Я обещал не материться? Ну извините, пока никак. Ещё и!.. М-м-м! Сначала целует меня в губы, потом отстраняется, потом в лоб, снова уходит. Это у него фишка такая? Здорово! Будет хоть раз, чтобы я был зацелован и он никуда не ушёл? Блять! О чём я опять думаю? Какой зацелован? Всё, поздравляю. Ваш диагноз «пизданулся в край». Пф… Знал бы Поз какие у меня мысли в голове… А ещё хуже Арсений Сергеевич. Вот уж точно не надо, спасибо. Он бы меня оттрах… АНТОН!»

***

      Уже был полдень. Была пара по математике. В кабинете сидели Антон, Дима, Оксана, Серёжа, Катя, Ира и другие студенты. Подросток ненавидел эту пару, так как сам предмет был скучным и к тоже же сложным. Потому шатен сидел почти что за самой последней партой и чуть ли не спал, находясь в полудрёме. В класс пошёл Арсений Сергеевич:       — Здравствуйте, дети. Садитесь-садитесь. Я пришёл сюда за важной новостью. Уже середина ноября и совсем скоро начнутся зимние каникулы. Я, как классный руководитель, будем считать так, предлагаю организовать поездку, в которую смогут поехать все желающие. Вопрос остаётся лишь в том, куда именно мы поедем. Чтобы определиться я пришёл сюда — к вам — и, если профессор математики позволит занять нам пару минут его пары, я был бы очень ему признателен за такую возможность, потому как у меня есть идея: как же определить место, куда мы поедем. — он посмотрел на преподавателя, а то лишь кивнул головой без какого-либо сопротивления. Похоже, самому ему не хотелось вести урок. — Замечательно. Так… Оксана, возьми пожалуйста вот эти листочки и раздай всем присутствующим. Сейчас вы должны написать город, в который вы бы хотели отправиться на каникулы. После пары соберёте и посмотрите, какое место было названо больше всего. Удачи! — затем он нашёл глазами Антона, который, как говорилось ранее, почти спал. Также нашёл и Иру, которая странно улыбалась. — Кузнецова, пошли со мной. Надо кое-что обсудить.       Мальчишка сразу же вышел из оков сна и посмотрел на преподавателя. Куда он повёл Иру? Зачем? О чём поговорить? Девушка же лишь одарила его улыбкой, прежде чем окончательно скрыться из кабинета.       Как только дверь закрылась, Арсений крепко взял её за руку, и потащил по коридорам до учительской. Она ничуть не сопротивлялась, наоборот. Всю дорогу они шли молча, и первое слово было сказано только тогда, когда они дошли до нужной комнаты. Тут мужчина отпустил руку.       — Ох… Арсений Сергеевич. Неужели вы вспомнили, что есть я? Польщена.       — Не делай себе одолжение, Ира. — он был зол, но старался говорить спокойно. — Я уже очень много раз говорил, что ты мне не нравишься, но твой мозг, похоже, никак не может закрепить данную информацию.       — Знаешь что, Арсений. — она перешла на «ты», тем самым стерев границы. — Из-за этого мальчишки ты полностью поменялся, причём в худшую сторону. Мало того, что ты забываешь про других студентов, так ещё и его отвлекаешь от учёбы. И, если будет надо, я готова воевать с тобой и Шастуном до конца дней, пока ты не поймёшь, что я — тот человек, который должен быть с тобой рядом.       — Признаюсь, не знай я тебя, подумал бы, что ты влюбилась в меня, но тебя видно насквозь: ты просто хочешь со мной трахаться. Ничего больше тебе и не нужно. — он посмотрел на неё, желаю услышать какое-нибудь откровение, но девушка лишь улыбалась, не реагировав на всё сказанное. — Скажи, какое твоё желание прямо сейчас? Что ты хочешь на данный момент? — он подошёл к ней, сжал её руки, впечатав их в стену, держа их над её головой, приблизился к ней вплотную. Ира резко стала целовать его в губы. Даже нет. Не целовать, а трахать. Арсений лишь поддавался на всё, что с ним делали. Первой отстранилась девушка. — Наверняка, это не всё, чего бы ты хотела. Есть же ещё. Я знаю. Скрывать бесполезно. Уверен, что сейчас ты мечтаешь, чтобы я положил тебя на этот стол… — пока он всё это говорил ей на ухо, иногда покусывал мочку её уха, тем самым приводя девушку в восторг. — Стал раздевать тебя… Целовать везде… Разделся бы сам… А после трахал тебя до тех пор, пока ты не сможешь двигаться… — она закусила губу, всё ещё находясь во власти рук Арсения. Он снова приблизился к губам. — Не бывать такому. — он отпустил её руки и отошёл к стеллажу, чтобы разобрать какие-то бумаги.       — Ну, Арсений Сергеевич. Мне всё ясно. И, думаю, директор тоже останется без непонимания! — она вышла и последнее, что слышал мужчина, так это как дверь громко захлопнулась после её ухода.

***

      За час до этого:       Арсений сидел в кабинете, ожидая пока старый дедушка нальёт чаю. Хотя, надо признаться, он не был пенсионером, каковым его все считали. В реальности ему было лишь пятьдесят два года. Но из-за того, что тот был чуть ли не страше всех в колледже, все считали его старым.       — Эх, Арсюшка. Осторожнее, кипяток. — он подошёл с двумя кружками ароматных заваренных трав. — Ты, конечно, извини, что перехожу на такую фамильярность. Просто для меня ты как был мальчишкой, так и останешься навсегда. — тот улыбнулся.       — Спасибо. Виктор Павлович, я здесь, вообще-то, по поводу Ирины Кузнецовой.       — Что-то зачастил ты с ней. — он серьёзно посмотрел на профессора. — Хочу предупредить, что встречаться с несовершеннолетней равно тюрьме. Тем более, что она может подать заявление.       — Я как раз по этому поводу. Видите ли, в последнее время меня очень беспокоит её поведение и состояние в целом: некоторым она стала говорить, что является моей племянницей, хотя это полная чушь. Также Ира думает, что я — преподаватель со стажем в несколько лет и с любовью к детям — извините за выражение, совокупляюсь с каждым, кто попросит, ради повышения оценочного балла. Она даже уверяет, что я сплю с парнями, а значит, что я нетрадиционной ориентации. Представляете?       — Ох… Какие же ты мне тут страсти рассказываешь. — Виктор Павлович в оцепенении посмотрел на Арсения. — Ты же точно таким не являешься, я-то знаю. Ещё пару лет назад был семьянином, любящим отцом, хорошим мужем. До того, как вы… — он решил не продолжать, поняв, что эта тема является болезненной для мужчины.       — Есть, правда, один момент, о котором она также может рассказать. Знаете ли вы студента Антона Шастуна? Так вот. Она может начать говорить о том, что он курит. Это, к сожалению, правда. За этим сейчас очень тщательно слежу я. На данном этапе просто разговариваю с мальчиком и постараюсь сделать всё возможное, чтобы тот избавился от своей зависимости.       — Что ж, спасибо за всё. Это лишний раз показывает, что ты — хороший заслуженный преподаватель, человек своего дела. Только вот остался небольшой вопрос: а зачем же ты ещё пришёл? Просто поделиться?       — Чтобы вы были в курсе и не подумали ничего подобного про меня. А также, если она к вам когда-нибудь придёт, чтобы вы знали, что это всё ложь. Было бы обидно быть уволенным из-за того, что какая-то студентка приврала в некоторых моментах, о которых директор колледжа услышал не от самого преподавателя, как признание или иная точка зрения, а от ученицы.       — Боже, спасибо, что предупредил. Буду знать. — немного подумав, он добавил. — Может мне её на какое-то время отстранить от занятий и запретить жить в общежитии? Это будет лучше для неё: с родителями пообщается, может к врачу сходит.       — Не знаю, Виктор Павлович. Делайте всё, что вы будете считать правильным.

***

      После пар Антон выбежал из аудитории и помчался к кабинету Арсения. Ему во что бы то ни стало надо было выяснить: чем же там занималась эта парочка? Но дойти он так и не успел. По пути из кабинета директора вышла Ира, которая была в бешенстве. В другом конце коридора подросток увидел мужчину, который как раз хотел пойти на встречу. Заметив переглядки, девушка подошла к Шастуну и поцеловала его в губы. Как только она это сделала и отстранилась, Антон почувствовал, что его сейчас стошнит. Перед тем, как убежать в туалет, он заметил взгляд брюнета, который явно был шокирован.       Ни объяснять, ни разговаривать, ни что-то доказывать не было времени. В кабинке его стошнило. Он умылся и прополоскал рот. Затем посмотрел в зеркало на себя и понял, что девушки ему абсолютно на все сто процентов не нравятся, раз у него такая ненормальная реакция даже на обычный поцелуй. Он гей. Пока что, эта информация не укладывалась в его голове. Было страшно и интересно одновременно. Страх за то, как он всё это будет говорить семье, как ему создать семью, как вообще жить дальше. Интерес за то, как же сложатся его дальнейшие отношения с, казалось бы, взрослым мужчиной, в которого он, похоже, по уши влюбился.       — Антон? — в туалет забежал Арсений. — Ты в порядке? Что это было?       — Ира меня поцеловала, а меня затошнило от этого. — профессор не знал, что на это ответить. Точнее, предполагал, но не мог сказать этого прямо в лицо. — Знаете… У меня, кажется, появились огромные проблемы, которые я пока не знаю, как буду решать. Мне страшно… — мужчина обеспокоенно посмотрел на подростка.       — Эй?.. Ты чего? Я же рядом. Я помогу, если ты захочешь моей помощи. Можешь поделиться своими переживаниями?       — Я гей. — тихо и отрывисто сказал подросток.       — Что?       — Я не буду это повторять.       Тишина. Оба стояли, не зная, что ответить друг другу. Вдруг старший повернулся к Антону, обнял его и сказал:       — Даже, если так. Я тебя не брошу. Ты — удивительный. Мы можем поговорить об этом, если ты захочешь, в любой момент, когда тебе будет удобно. Договорились? — мальчик молчал, и в зеркале Арсений заметил, что по его щеке течёт слеза.