Затерянные в снегах осколки памяти

«Я не о дружеской симпатии говорю. Я испытываю к тебе нечто гораздо большее, чем просто дружба. И нечто глубже, чем влюблённость. Иначе говоря, похоже я люблю тебя, Сампо Коске.» Эти несколько лёгких по смыслу предложений, оказывается, так сложно полностью осознать. Коске открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же замолк. Мысли никак не хотели переходить в звуки, что уже говорить о словах; хотя это даже неудивительно, учитывая какой образовался бардак в голове. Мысли то и дело путались, переплетались и тут же смешивались в непонятно что. Их слишком много…слишком. Сампо не в состоянии всё это переварить. Ох уж эта привычка Гепарда заставать врасплох, каждый раз сбивает с толку. Что же сейчас сказать? Мыслей в голове целый беспорядочный рой, но среди них ответа на односложный вопрос не было. Ни пошутить, ни перевести тему — ничего не спасёт их безмятежный разговор. Полное отсутствие карт бланша. Между парнями повисло напряжённое молчание. Гепард пристально всматривался в лицо собеседника, подмечая любые изменения, и ждал. Ждал и ждал ответных слов. Но юноша рядом с ним всё молчал и молчал. Такое непривычное для его яркой манеры затишье… Похоже, от внезапности всего этого признания он был не в состоянии проронить и слова. Зелёные глаза в непонимании уставились на стража, губы вытянулись в тонкую линию, а расслабленность позы сменилась напряжением. Даже лицо чуть побледнело. Вся былая оживлённость в миг исчезла, оставив на своём месте лишь недоумение. — Что? Гепард, ты сейчас же шутишь, верно? — затихшим голосом, как можно оживлённее, выдал Коске, разрезая это чересчур гнетущее молчание. Ландау не мог не заметить, как вместе с выдавленной наигранностью смешивалась некая обречённость с примесью поступающей паники. Его голос словно надломился и осип. Это хорошо было слышно под чуждой весёлой эмоцией, которую очень хотел на себе примерить синеволосый. Слишком уж чужды эти ноты сейчас. Он будто выдавливал их из себя, пытаясь обратить всё это в простую шутку, опустить всё вышесказанное и сделать вид, что ничего не расслышал. Что ж, Гепард думал и о таком исходе. И не один раз. И всё же.почему так колит внутри? — Я не шучу, — чётко и ясно отозвался офицер. Удивительно, как громко прозвучал его собственный голос на фоне сумрачной тишины. Это немного странно. Городская суета же не могла в одно мгновенье затихнуть, или это он больше не может воспринимать внешний мир как следует? В этой мысли было что-то близкое к правде, ведь всё вокруг не имело сейчас такого значения, как один конкретный человек, в чьих глазах плескалось одно непонимание и непривычная нерешительность. Взгляд зелёных глаз замер, как и слова, снова повисшие в воздухе. Только в этот раз лишь на пару секунд, прежде чем неуверенный голос снова выдал: — Нет, не может быть такого… Ты что-то путаешь, Гепард. Как ты можешь чувствовать ко мне хоть какую-то симпатию? — удивительно, Сампо даже перестал говорить о себе в третьем лице. А на его лице появилась такая измученная улыбка, совсем не похожая на привычную. А эти зелёные глаза, с примесью надежды и неверия смотрящие на стража, пытались увидеть в этом всём что угодно, но не сказанное самым прямым и очевидным текстом, заставляли чувствовать подступающий ком. — Сампо, я бы не стал врать о таком. Я думаю, ты это понима- Гепарда мгновенно перебили, пытаясь не переходить на крик: — Ты ошибаешься! То есть, мы же с тобой просто приятели, помогали друг другу пару раз, правда ведь?! — в голосе афериста послышались истерические нотки. — Думаю, ты преувеличиваешь, думая, что чувствуешь что-то ко мне… — Нет, я бы не посмел соврать о таком. Сампо резко притих, переводя всё внимание на черепицу. Позиция аргументов бесполезна. Его пальцы медленно провели по неровной, слегка шероховатой поверхности, прежде чем впиться ногтями в свою ладонь. Он наклонил голову так, что синие волосы упали прямо на лицо, больше не позволяя его разглядеть со стороны. Ландау тревожно смотрел на чужую растерянность, на то, как Коске больше не мог найти в себе силы посмотреть в лицо собеседника… Это ранило… Вот они, последствия неправильных чувств. Внутри офицера было такое странное ощущение, будто все мысли превратились в лёд, потрескались, а после тихо раскололись. Сначала небольшими кусочками, постепенно разрастаясь до тех пор, пока всё окончательно не разбилось. В какой-то момент даже показалось, что к ним присоединился ещё один треск. Вот только ниже, под грудной клеткой. Вот что, оказывается, в состоянии сделать любовь или то, что на неё похоже… Подобно всепоглощающему льду, заполонить всё в голове, чуть ли ни каждую мысль и даже больше — заставить чувствовать и в тот же момент привести всё это в хаос, оставив после себя лишь знойный ветер, колыхающий осколки от всего. Понять бы теперь, что делать со всем этим… И ладно его чувства. Какими разбитыми и растоптанными они не были, это разве сравнимо с переживаниями возлюбленного человека? Конечно нет. Видеть метания Сампо — это как вырвать чудом зашитое сердце дважды. Куда больнее… Но, что ещё хуже, Гепард абсолютно не знал, что в этой ситуации ему предпринять. Как стоит поддержать? Уместно ли это вообще сейчас? То, как Коске качал головой. То, как чуть подрагивали его плечи. То, как чуть ли не до крови сжимались кисти рук… Что же он мог сделать для него? Он ведь должен же что-то сделать — бездействие не выход. И Гепард не нашёл приемлемее варианта, чем накрыть его руку своей, не позволяя чужим пальцам и дальше впиваться в кожу. Возможно надо было выразить поддержку, но слова никак не собирались воедино. А что, собственно говоря, он мог сейчас сказать? Блондин посмотрел на подавленного Сампо, и внутри стало так невыносимо. Хочется оградить, защитить его от беспокоящих мыслей…пусть даже причиной их стал он сам. Пусть собственные чувства не были приняты, это сейчас не первостепенно. Синеволосый парень наклонил голову чуть вбок, застыв взглядом на чужой руке. Синяя макушка резко повернулась в сторону стража. — Это ошибка… Это я виноват, что допустил такое… Хорошо понимать, что у тебя на душе, а я даже в себе разобраться не могу. Я… не знаю, что делать. Не понимаю, почему всё сложилось именно так… — негромкий голос синеволосого подрагивал так, будто сейчас Сампо еле сдерживался, чтобы не сорваться на Гепарда. Вздохнув, Коске довольно сухо проговорил: — Я не хочу продолжать разговор. Оставь меня. Гепард сглотнул. Эти слова подобны грому средь ясного небо — уж слишком резко и громко они прозвучали в голове. До чего неприятен их звук, так и хочется всё произошедшее выкинуть и вернуть к точке, где всё было хорошо. Звонкий смех, текущий по душам разговор и тихий звук городка под землёй, где так спокойно проходил вечер на крыше… И тем не менее, сейчас они здесь. Может ли он бросить подавленного человека вот так сейчас? Аферист резко притих и встал, разворачиваясь к Гепарду спиной. Намерения уйти очевидны. Похоже, для него уже не осталось каких-либо причин да и сил здесь находиться… К тому же, надо найти способ утихомирить весь этот бардак. Как можно скорее. Вот только Сампо не успел сделать и шага вперёд — его попросту не пустили. Гепард, не зная, что делать, рефлекторно схватил юношу за руку. На лице сплошное волнение, а в мыслях смятение. Он же не может всё так оставить, да? Это будет правильно? Сампо почему-то винит себя за всё, но ведь это совсем не так. Совсем не так… Он должен ещё что-то сказать… Прояснить ситуацию. Тогда станет хоть немного лучше? Сампо тут же обернулся к офицеру и на некоторое время застыл с обеспокоенным взглядом. Гепард мысленно собрался и прямо посмотрел на парня. Серьёзное лицо офицера смягчила внезапная улыбка — глупость, проскользнувшая не в самый подходящий момент. — Я понимаю, что сказал многое не к месту, но ты в этом не виноват, Сампо. Я просто… — только и выдал Ландау, а после замолчал. Не сложилась мысль в законченный пазл, оставив бреши. Вот уж точно, к чему его жизнь не готовила. И снова бегающий от него взгляд в ответ. Из-за его молчания. Нервничая, офицер совсем не заметил, как его хватка на чужой руке усилилась. Совсем невовремя сказались армейские рефлексы…не отпускать любой ценой. — Не уходи… Прошу, — невпопад произнёс Гепард. Совсем негромко, едва колебля тишину меж ними. Так, словно эта была не беспочвенная просьба, а сердечная мольба. Синеволосый юноша лишь горько усмехнулся. Похоже, действия Ландау явно были лишними, они только сильнее оттолкнули Коске. Как только тот вышел из оцепенения под напором чужих глаз, Сампо отдёрнул руку, прижимая её к себе. — А что тогда остаётся? Ты хочешь и дальше сидеть здесь и убиваться от собственных чувств и видеть, как я не могу их принять? Я так не могу. Ты же не знаешь другого сценария нашей встречи, верно? Впрочем, как и я не знаю. В этом всём нет больше смысла. — Сампо, я… — Тш, на сегодня ты достаточно наговорил. Завтра ты наконец займёшь своё место в Надмирье. Буду ждать у клиники Наташи в полдень, нет, даже в семь утра. Чем раньше отправимся, тем лучше, — проговорил Коске, отвернувшись от собеседника. Твёрдым шагом он направился прочь, оставляя Гепарда одного наедине со своими мыслями. Гепард остался один, в растерянности смотря на скрывающегося за поворотами фигуру синеволосого юноши. Может, всё это изначально было одной большой ошибкой? С чего вдруг ему взбрело в голову, что сказать о своих чувствах — это правильное решение?.. Они могли остаться друзьями, Сампо дал ему возможность вернуть всё на круги своя… Но даже так, он ей не воспользовался. Продолжил гнуть своё. Разве это стоило того? Это непонимание в зелёных глазах бесповоротно засело в памяти. Гепард так зациклился на своих чувствах, что не подумал о его чувствах. Если бы ещё тогда он не столкнулся с тем монстром, он не знал бы человека по имени Сампо, не питал к нему этих странных чувств и не оттолкнул бы его этой ночью. Не было бы этой странной боли и гложущей вины. Ничего этого не было! Нет, только не его чувства к Сампо, насколько бы неправильными и губительными они не были, они слишком дороги и ценны для него. Единственное, что было ошибкой — их озвучить. Он не понимал, что случилось с Коске, и это гложило сейчас больше всего. А вокруг всё ещё Камнеград, тихий и такой спокойный. Как там говорил Сампо, «отсюда не увидишь настигшей трагедии на городских улочках»? А что, если трагедия у тебя внутри? Её не увидишь, но зато как почувствуешь. И в один щелчок умиротворяющая тишина станет гнетущей и до жути безразличной. *** Ночью Гепард явился к Наташе и попросил снотворное. Он прекрасно понимал, что не уснёт сегодня…не с потресканным льдом внутри. Доктор, ничего не спрашивая, протянула пару таблеток. Ей и не нужны слова, чтобы понять по его бледному лицу— Гепарда гложило изнутри, и он чудом держался на ногах. Наутро к указанному времени явился Сампо с чуть покрасневшими глазами и потрёпанными волосами. В добавление к внешнему виду он определённо был измотан — это прослеживалось в каждом его движении. Похоже, и к аферисту сон не пришёл так просто, если и вовсе не отсутствовал. На его губах — натянутая улыбка, в глазах — отчуждение, а в руках — несколько карт в виде свитков. Коске на его изучающий взгляд лишь сухо ответил: — Там, в туннелях проблемы со связью, карты в этом случае помогают. — И больше не проронил ни слова. Офицер коротко кивнул, и вот некоторое время они уже шли в тишине, нарушаемой лишь эхом шагов. Сампо молчал, а Гепард просто не знал с чего начать разговор — что стоит сказать человеку, который совсем недавно отверг твои чувства? Попробовать достучаться ещё раз, извиниться, сказать всё забыть — что из этого? Эти мысли заставляли Ландау нервничать ещё сильнее. Атмосфера, окружающая их двоих, тоже слегка действовала на нервы: скрытые от чужих глаз туннели эхом отражали любой шорох — из-за этого даже простые шаги по неровной поверхности камней звучали чересчур громко. Над их головами висели высохшие неровные сталактиты, чем-то напоминающие сосульки с крыш домов в особенно снежные дни. И ещё эта тьма впереди, расходящаяся только перед светом фонаря… Так прошёл час, другой в этих ветвистых туннелях Подземья, пока они не оказались в той пещере, где началась их первая словесная перепалка, а вместе с тем и само знакомство. — Сампо… — наконец прервав их обоюдное молчание, позвал юношу Гепард. — Что? Нам немного осталось, скоро уже увидишь стены Белобога, не переживай! — с наигранной ноткой задорности отозвался тот, еле повернув голову в сторону офицера. «Да, осталось совсем немного… Что же мне делать? Я должен что-то сказать, другого шанса может и не быть! Возможно, я больше его не увижу…» — Гепард резко застыл на месте, из-за чего Сампо тоже пришлось остановиться. Он хотел было спросить, к чему им делать остановки, но Ландау продолжил говорить. — Я… я вижу, как расстроил тебя. — виновато начал блондин, не следя за словами. — Не бери в голову, — Коске лишь отмахнулся от собеседника и стал искать что-то у себя в дорожной сумке, но последующие слова заставили его замереть и всё-таки вернуть взгляд на офицера. — Сампо, мне жаль… прости меня… Боюсь, тебе будет неприятно это слышать, но кое-что я обязан тебе сказать. Ты — поистине удивительная личность. Знакомством в этой пещере и каждым воспоминанием, связанным с тобой, я буду дорожить. — Ох, Гепард… Жаль, что на твои воспоминания у меня совсем другие планы. — тихо, даже с какой-то неестественной для Сампо обреченностью, он неохотно выдал эти слова — последние, которые услышал от него Ландау, прежде чем раздался звук вспышки. В руках афериста Гепард мельком заметил странное устройство, похожее на старый фотоаппарат с потрескавшимся объективом и лампочкой — а потом глаза заполнила беспросветная тьма. Дальше всё, словно в ленте киноплёнки, пробегалось кадрами в голове. — Прошу любить и жаловать, я — Сампо. Сампо Коске. Твооой спаситель! — Знаешь, надеюсь когда-нибудь, может когда Белобог снова станет единым, ты заглянешь к нам ещё раз, хорошо? Только давай без смертельных травм! — О, а ты читать умеешь?! Какой крутой! — Спасибо, тётя Наташа. Мне правда стало лучше. Такие знакомые голоса… Почему он не может вспомнить, кому они принадлежат? *** Тьма отступила, и, поначалу ослеплённый холодным солнечным светом, Гепард увидел перед собой белый, словно снег, потолок его комнаты. Стоило ему чуть повернуть голову в бок, как он увидел знакомую светлую макушку с редкими синими прядками. Сервал… Ещё не привыкнув к свету, со слегка зажмуренными глазами он протянул руку, чтобы нежно провести по мягким волосам. Почувствовал касание, девушка сразу открыла глаза, вскочив с места, и посмотрела на него с такой несказанной радостью. На её лице одно волнение, глаза такие красные, словно она рыдала в три ручья. А до слёз его старшую сестру очень сложно довести… «Кто это сделал…» — Гепард уже подумал, как выведать имя этого человека и провести содержательную беседу с ним, как Сервал бросилась к нему в объятия: — Геппи, ты жив! — голос сестры дрожал, а глаза моментально наполнились влагой. — Ох, слава Эонам, слава Клипоту! Т-ты открыл глаза… Я так боялась, н-не верила… Я не хотела верить, понимаешь? Что т-ты, мои милый братишка…у-умер. Там, в этих проклятых снежных холмах! С её щёк скатились крохотные слезинки, похожие разве что на хрустальные капли росы. Чем крепче она сжимала любимого братишку, тем менее сдержанным становился её плач. Уставшие мягкие черты не покидала влага. Слёзы всё стекали с нежного личика, то прячась в светлых прядях, то впитываясь в белую рубашку брата. Она так отчаянно обнимала его, словно не верила, что Геппи снова здесь…с ней. В полном порядке, живой и невредимый. — Я больше никуда тебя не отпущу, с-слышишь меня?! — Прекрасно зная цену слов Сервал, можно было даже не сомневаться в сказанном. Теперь она его не отпустит, ни за что! Гепард и сам не в силах отпустить сестру. Единственное, что было в его силах — обнять её так крепко, насколько это было позволительно, и нежно провести ладонью по волосам. В сознании постепенно прояснилось, что это он, он и никто иной заставил дорогую сестрицу так волноваться. Только вот как? Он ничего не мог вспомнить. *** — Сервал, а что, собственно говоря, случилось? — с искренним недопониманием в глазах наконец отважившись после воссоединения с сестрой, спросил её Гепард за обедом. Какое-то время до этого они провели вместе, но блондин никак не мог прийти в себя и прямо спросить, что с ним произошло. — Что случилось?! Это я должна спрашивать, что с тобой случилось! — светловолосая девушка чуть ли не уронила ложку с супом прямо в тарелку, услышав вопрос. — Ты пропал на две недели после зачистки территории за стенами Белобога! И это не самое страшное! Из военной части я узнала, что ты вступил с каким-то гигантским монстром в схватку в одиночестве. А потом…потом…твоё тело не нашли. Все сошлись на мнении, ч-что ты мёртв. — её голос дрогнул, а слова словно задрожали вместе с ней, но Сервал вовремя себя остановила, зачерпывая ложкой суп и уверенно отправляя её в рот. — Тебя даже наградили орденом доблести посмертно. Гепарду было очень тяжело смотреть на то, как ей снова приходилось… возвращаться ко всем этим событиям, переживая их снова. Смерть любимого младшего братишки. — Я…мне жаль. Не могу припомнить этого дня и, похоже…всех последующих. — офицер перестал есть и задумался. Такой провал памяти сложно объяснить дракой с монстром. Если он остался там сражаться с ним и в итоге даже не одолел его, значит, он должен был погибнуть — навряд ли бы он отступил, прикрывая позицию. — Сколько прошло с моего отсутствия? — наблюдая за сестрой, поинтересовался Гепард. — Тебя не было две недели. Как ты можешь не помнить, что происходило в этот промежуток?! — Сервал на эмоциях чуть приподнялась с места и удивлённо посмотрела на брата; он лишь покачал головой в ответ. — Как странно… — Ладно, допустим, я пропал. Тогда каким образом я вернулся? Этого я тоже не помню… — водя краем ложки по столу, продолжал поток вопросов Гепард, хотя, по сути, это его должны были сейчас засыпать расспросами. — Хм, могу сказать, странным образом… Вот, посмотри. Может, у кого-нибудь из твоих товарищей или знакомых есть схожий почерк? — девушка вытащила из кармана листок и протянула брату. Гепард взял листок и пару минут пристально всматривался в надпись: «несостоявшейся благоверной». Прошёлся по каждой выведенной букве, прежде чем вздохнуть и покачать головой. — Нет. Надо же ещё так небрежно и размашисто писать… — Ох, ясно. Тогда у нас нет никаких зацепок, — обречённо произнесла светловолосая девушка, откинувшись на спинку стула. — Все надежды были на эту записку. Она была на столе у меня в лаборатории утром, когда я, собственно говоря, и обнаружила тебя в своей лаборатории. — Странно всё это, — задумчиво произнёс Гепард, начав ковыряться ложкой в супе. — И не говори. Ешь суп, а то остынет! *** В памяти всплывали один фрагмент за другим. Очередная погоня, Сампо, взбирающийся на крышу, его просчёт, последующее падение. То, как Гепард быстро ловит его в свои руки. Но вместо долгожданного триумфа от возможности наконец заточить заядлого мошенника, его охватывает странное чувство дежавю, а вместе с тем всплывают запечатанные фрагменты…его памяти. Он видит испуг в зелёных глазах, растерянность. Все краски с чужого лица мгновенно сходят, стоит услышать один единственный вопрос «Там, под землёй… Зачем ты тогда это сделал?» Дым, сильный толчок и молчание в ответ — вот что он получил. А на следующий день вид виноватого Сампо, поджидающего его в одном из закоулков с этой проклятой реликвией в руках. «Прости, но по другому я не могу поступить. Так будет лучше для нас двоих, поверь…» последнее, что он слышит, прежде чем световая вспышка запирает его память снова. Снова, снова и снова. Какой уже по счёту раз? Он и сам теряется.

***

Кадр за кадром, всё проявлялось. Потерянные фрагменты памяти становились на свои места. Перед взором всё постепенно прояснялось, серые пятна становились скалистыми уступами стенами, мелкие пятнышки оказались всяким хламом, разбросанным по периметру, жёлтый блик приобретал форму тонкого луча света. Фонарь. Точно. «Я всё ещё в той пещере…» — отдалась мысль в голове и сразу же отрезвила разум. Гепард оглядывался по сторонам — всё та же пустующая пещера, тонущая во мраке. Лишь свет от фонаря не давал всей этой картине полностью погрузиться во тьму. Головная боль больше не мучала его, как раньше, постепенно отходя на задний план. Капитан вытянул перед собой руку, сжал и разжал. Внезапно его охватила злость, если не сама ярость. За всё это время один синеволосый прохвост учудил такой отвратительный спектакль, где Гепард оказался зрителем, вынужденным смотреть красочное на первый взгляд представление заядлого актёра. — Это же надо было до этого додуматься! — Руки в перчатках невольно сжались в кулаки. Ландау сделал протяжённый вдох и выдох, пытаясь успокоиться. Он опрокинул голову назад, касаясь затылком холодной стены. Перед взором капитана всё ещё стоял Сампо, что с такой неуверенностью и сожалением выдавливал из себя «Так будет лучше для нас двоих, поверь…», словно он сам не может до конца поверить в смысл сказанных слов. Совсем не лучше. Он не хотел забывать доброту Наташи, этих непоседливых детей, проблем Подземья и уж точно ни за что бы не забыл человека, не позволившего ему сгинуть тогда в снегах. Со спины всё та же холодная стена. Мог бы и он так же холодно и беспромедлительно разрешить внутренние дилеммы, как тот же мороз, подкрадывающийся своим холодным дыханием под кожу? Жаль, что нет. Всё, что касается Сампо Коске, хоть и очевидно по началу, на деле так запутанно. Что ж, у Гепарда достаточно упорства и решимости с ним разобраться. В этот раз выходки афериста будут заведомо провальными. Уж Гепард точно приложит все силы, чтобы способствовать этому. Капитан поднялся с места и отряхнул свою одежду от пыли. Фонарь быстро возвратился в руки командующего. Внимательным взглядом он в последний раз охватил руины. Взор снова зацепился за насечку у стены. Эхом отразился тяжёлый вздох стража. — Значит, здесь у нас с тобой всё началось. — произнёс Гепард низким тоном и потёр висок свободной рукой. — И ты так отчаянно хочешь это вычеркнуть. Что ж, в этот раз это будет непозволительно для тебя. Вместе с ясностью на него свалилось кучу вопросов, смешанных чувств и необходимость во всём этом разобраться. Как только ситуация в Белобоге разрешится, госпожа Броня вернётся, а с чужаками всё будет окончательно решено, он непременно должен отыскать Сампо. Хотя бы по причине его причастности к исчезновению госпожи Брони… А после разбирательства на почве правопорядка он займётся делами личного характера. Этот странный конфликт не может и дальше покрываться многолетней пылью. В ту же секунду он поклялся себе, что разберётся во всём. Уж в этот раз Гепард не позволит Коске больше ходить вокруг да около. И эта его чёртова реликвия… Она не должна будет заработать вновь. Ветер неистово выл снаружи и до руин доносились слабые его отголоски. Гепард достал телефон и понял, что прошло немало времени с его отключки, около 5 часов. Необходимо срочно вернуться на пост, а там — продолжить поиски Брони и объявленных преступников. И ещё к Сервал надо зайти. Времени терять нельзя. Снежная буря усиливалась, а это — не самое приятное предзнаменование. Капитан покинул пещеру и незамедлительно отправился в город. Примечательным оказалось отсутствие туши монстра. Гепард сразу же обратил на это внимание, как прошёл мимо предполагаемого места битвы. Ничего о его присутствии не наводило на мысль — никаких следов, никаких осколков льда или его бывшего оружия. Проведя какое-то время в размышлениях, Ландау пришёл к неоднозначному выводу — сегодня монстра и не было. Его воспоминания сказались так на нём, прежде чем окончательно проявиться в пещере. Всё пережитое сражение было не больше, чем глюком его разума. Это единственное, что могло полноценно объяснить данное стечение обстоятельств.