Пока заживала рука у портного

«Ничего теперь не надо нам, никого теперь не жаль» - эти слова из песни Вертинского можно было назвать лейтмотивом всей жизни Бени. Ему действительно ничего ни от кого было не надо, даже от Розы. Когда он поселился у нее, это было скорее нужно ей, а не ему. Он бы нашел себе какое-нибудь другое место. Вставал дед рано, и сразу садился за швейную машинку. Он был слабоват, но старался держаться. О том, чтобы его обслуживать, и речи не было. Альберт в этом доме чувствовал себя пятым колесом. - Какие у тебя классные подкладки в карманах, - сказал Альберт, садясь рядом с дедом. - Это не подкладки. - Или что это у тебя там, галстук? - Сам ты — галстук! - Похоже на галстук. - Хочешь факт? - Хочу. Дед, кряхтя, встал из-за швейной машинки и направился к книжной полке. Взял с нее книгу, на корешке которой было написано «Женщина. Преступница и проститутка». Чезаре Ломброзо. - Я знаю эту книгу! У отца есть такая. Дед открыл книгу на согнутой странице и ткнул ею Альберту перед носом. - Читай. Вот тут. Была открыта глава под названием «Жаргон проституток». Альберт начал медленно читать вслух. - «Проститутки повсюду имеют свой специальный жаргон. В Париже у них...» Что, всё читать? - Да не тут. Ниже, ниже! - дед провел ногтем по следующему абзацу. - «У итальянских проституток для обозначения masturbatio labialis существует выражение «Punta di penna», для masturbatio manualis «Zampa di ragno»; заниматься педерастией называется у них «Sfogliar la rosa» (лишать розу листьев)». И на что ты намекаешь? - Сфольяр ла Роза! - каркнул Беня, - Ой, анекдот! - Думаешь, бабушка Роза знала жаргон итальянских проституток? - Не имею понятий, что она там знала, а что нет. Я, когда читал, в этом месте так хохотал. Ох, и анекдот! Новый анекдот! Альберт сдержанно улыбнулся, выпуская носом дым. Потом выпустил ртом. Получилось практически идеальное кольцо.