За границей

Когда же наконец, все вещи Катеньки были собраны и не без труда упакованы в маленький чемоданчик, дорожную сумку и рюкзак, отец семейства соизволил появиться в комнате дочери. Учитывая, что оттуда целый день доносились то крики, то вопли радости, то топот ног, а потом и вовсе всё стихло, Юра посчитал необходимым проверить обстановку. Дверь тихо скрипнула и перед его глазами предстала довольно милая картина: Катя, как и подобает детям еë возраста, уже спала без задних ног, Сережа чисто за компанию дрыхнул вместе с ней в одежде, а Костя сидел в кресле-мешке и смотрел на свои руки. Непонятно, как Юра мог пропустить 8 вечера, но он пропустил. И даже не застал то, как дети уходили обедать, потом и ужинать, а затем уснули. Слишком тихо. — «Хорошо, что мне совсем не мешали», — Пронеслось в голове, прежде чем друг наконец повернул на него голову. Юра знаками и жестами пригласил его выйти и Костя, о чудо, все понял и послушно ушел за ним. — Ты весь день с ними провозился? Или убил и на кровать положил? — Устало вздохнул Юрка, — Извини, просто было так тихо, что я вас не заметил даже, пока искал их паспорта и свидетельства, квитанции и прописки. Коридор был темным, но свет включать никто не захотел, так и оставшись стоять в потемках. — Мы старались тебе не мешать, — Облакотился на стену и улыбнулся друг, — Ты же когда меня встретил уже никакой был. — М-да, мой косяк, — Почесал затылок Юра, — Я кстати, нам места на прошлой неделе поменял, а вам сказать забыл, — Совсем как Катя загордился он, — Теперь мы в бизнес классе. Костя аж поперхнулся. В бизнес классе? Не ему конечно судить, но он вроде бы дорогой. — Подожди… Сколько билет стоит? — Да так, — Отмахнулся Юра, продожая стоять и смотреть на ахуевшего друга, — Для вас всех не жалко. — Юра, сколько? — Строже повторил Костя. Если он не ошибается, то… — Сорок тысяч, — Скрестил руки на груди Татищев, — Ну и что? — Юр, это же очень дорого, — Он замолчал, нутром почувствовав недовольный взгляд друга, — Но спасибо… Большое, правда, я отдам. — Так, закрыли тему, — Юра подошел к Косте и начал легонько подталкивать его на кухню, — Пошли чаю выпьем, да домой пойдешь. — Ложился бы уже спать, — Пробурчал Костя, но всë равно пошел на кухню и сел за стол, еще парочку раз смотря на готовящего чай хозяина. У него это получалось ловко, быстро и вкусно. Костя мог бы всю жизнь смотреть за движениями его ловких рук, за четкими выверенными действиями и за нежностью, с которой он заботился о близких… Стоп, рука… Его рука… Глаз не цеплялся за что-то определённое, но нутро кричало: «Смотри внимательнее! Смотри» — Мы встречаемся в аэропорту в плюс минус 5 утра, да? — Юра обернулся с двумя чашками, прерывая полет мысли Уралова, — Что-то я постарел. Стал забывать всë. — Не прибедняйся, тебе всего 34, отец, — Хмыкнул Костя, отвлекаясь на принятие напитка, — Мне и то больше. Как видишь, в самом расцвете сил. — Хм, пару месяцев ничего не решает, — Деланно равнодушно ответил ему друг. На самом деле правда. Ему всего-то 34, можно найти себе еще тысячу жен, но он не ищет. Наверно потому что ему нужна лучшая, а не хоть какая-то. Так он 15 лет назад и оступился, женившись на однокурснице, просто чтобы было. И детей завел для галочки. А оно вон как вышло, — Вещи уже собрал? — Да-а-а, — Костя как-то рассыпался, пытаясь прислушаться к своей интуиции, но выходило, как будто он смертельно устал, — Даже у порога поставил. Заехать и забрать. — Устал? — Юра отпил из чашки и закинул ногу на ногу, — Мои оболтусы умеют нервишек потрепать. Шел бы спать, завтра вставать не рано, а ночью, — Костя замотал головой, но получилось все равно как-то слабо и Татищев ему естественно не поверил. В конце концов спустя секунд 10 непонимания, Уралов сдался. — Да, может немного утомился, — Он почесал руку. Отчего-то стало неловко говорить о своих слабостях, — Щас домой поеду. — Притормози, ночная бабочка, — Юрин тон сделался строгим, — У меня переночуешь, ничего страшного. Завтра заедем за вещами. — А Аня? — Очевидно, он имел ввиду, что ей прийдется подождать чуть дольше, что не совсем этично. — Ревновать не будет, — Улыбаясь, встал из-за стола Татищев. Хорошо, что он не рассмотрел побледневшего лица друга, иначе скорую вызвал бы точно, — Ха-ха, прикрою тебя. Юра подошел и, смеясь, положил руку на плечо друга. Уралов сквозь тонкую футболку почувствовал, как что-то выбивалось из ладони и немного впивалось. Как будто что-то было на пальце. — «Измазал в чем-то? Ушиб?» — Предположил Костя, хотя перевести взгляд на руку друга. Но тот смотрел на него с такой нежностью и строгостью, что оторваться от его мерцающих решимостью глаз не представлялось возможным. Он одернул себя и заставил взглянуть куда-то кроме Юры, через силу заставив себя улыбнутся, — Да, спасибо, — Горло засаднило от фальши. — Только… Где бы тебе расположиться? — Наконец отойдя от Кости, задумался Юра. — Да я в гостиной могу, — Не понял Костя. — Бля-я… Не можешь, — Тупо отрицал Татищев, — У нас… Это… — Что? — Да Катюша, ей в садике сказали, что чтобы стать феей нужно 1000 раз упасть с метра,— Неловко усмехнулся Юра, — Вообщем она диван сломала. — О-о, вот как, — Он запомнил, «помочь Юре дотащить и собрать диван, потому что сам не попросит», — У нее не получилось? — Диван сломался раньше, — Примерно на сотой попытке. Юра конечно поругал дочь, но больше дико угарал вместе с Серёжей. — И-и, как теперь? — Засомневался Костя. Юра — мужик простой, не скажет же он, что… — Да никак, со мной ляжешь, — Последний гвоздь в гроб Уралова, — У меня кровать широкая, поместимся, — Татищев даже не рассматривает вариант отправления Кости домой. Да, он устал. Но это же не веская причина. Есть шанс, что попадёт в неприятности, но в конце концов, у него есть Аня, к которой он неровно дышит, и дети. И друзья на заводе. Но Юре хоть кол на голове теши — «Ты мой самый-самый, и других не надо.» На самом деле в том, чтобы поспать на одной постели правда ничего такого не было. Они оба мужчины, друзья, даже одного возраста… Если бы не Костина проблема, с которой он бросил бороться где-то с 20-ти лет, примерно когда начались 90-тые. Если бы. Костя — красавец видный, к нему подкатывает ежедневно куча девиц. Были всякие: Бледные и загорелые, одевающиеся по моде и следующие старым устоям, грудасные и длинноногие, резкие и мягкотелые, серьезные и шутливые. Но ни одна ему не нужна была. И никто в мире так не нужен, как его лучший друг, горе-отец двух детей, инженер уралвагонзавода, называйте как хотите. Хоть расчленяйте, истекая кровью все равно в любви признаваться будет Юре и только ему. — …Вызывает Константина, — Щелкал пальцами друг, — Прием, земля вызывает Константина! — А? — Отмер Костя. Для лирических уходов в себя время было неподходящее, — Да-да, прости. Наверное правда устал. — А еще домой хотел пойти, — Покачал головой Татищев. Глаза так и метали искры, и не только строгости и решимости. В них крылась какая-то необъяснимая радость, хотя Костя не предпологал, что такого хорошего извлёк из этой ночевки Юра. С ним согласилась остаться не красавица девушка, а парень. Этого достаточно для появления неприязни. Хотя друг вел себя так, словно… Тысячу раз ложился с ним в одну постель, как бы странно это не звучало, — Тогда первым мыться я, и напомни будильник завести на 3 ночи, а то не успеем ничерта, ладно? — Ответом послужил неуверенный кивок, — Да че ты ломаешься, как девка на сеновале? — Юре смешно? А Косте вот что-то нихера. — Да иди ты, — Отмахнулся Уралов. Для таких шуток слишком позднее время, — …Иди мойся. — А Серегу мы с Катей оставим? — Как-то резко сменил тему Юра. — Мм, — Ахуел от такой перемены диалога Костя, — Да, они же брат и сестра. Чего тут такого. — Ну да, ты прав, — Кивнул Татищев, — Тогда не теряй. Я в душ. И ты тоже, — Построжал он, — К кровати не подходишь, пока все водные процедуры не проделаешь. Я в тебе не сомневаюсь, но… Напоминание, — Прищурился тот. Для работника завода, ярого гомофоба и впринципе мужика Юра был на редкость чистоплотным.       Возможно потому, что чем размышлять о стрессе и копаться в себе, он лучше уберет всю квартиру, вычистит детей до блеска и сам пропадет в ванной на остаток века. Ну а еще Юра перфекционист и очень категоричный человек. В самом себе он считал это плохой чертой, из-за которой его точно ни одна нормальная баба не полюбит, но поделать ничего не мог — детям нужна чистота, детям нужна еда и детям нужно воспитание. Вот и получается, что женщина в доме с таким мужчиной — не необходимость, а раз острой проблемы нет, то поиски откладываются на неопределённый срок. — Конечно-конечно, — Не кривя душой уверил Костя. Он, конечно, вообще не посмел бы ложится с другом в одну кровать, но если обстоятельства вынуждают, то Уралов первее него в душ помчит. Ну, если Юра разрешит… — Тогда в 8 отбой, — Шутливо произнес Юра и ушел в ванную.       Костя решил не засиживаться на пустой кухне и ушёл в комнату. Она не была верхом архитектурных изысков. Всë почти как у всех: Двуспальная кровать (все-таки когда-то Юра был женат), шкаф с вещами и пустыми полками, балкон, на котором он курит, и рабочий стол. На нем почти всегда было чисто, но иногда до уборки можно было встретить чертеж пистолета. Или автомата. Или танка. Как бы жутко это не выглядело. Постельное на кровати черное с какими-то белыми узорами. А пахнет как… Как мужской шампунь «Мощь гор», или «Ярость кабана», или «Свежесть льда», или «Сила титана», или что там у него в закромах найдется. Были у Татищевых и другие шампуни, по типу «Дракоша», «Каспер» и любимая Катина «Шаума с клубникой». Всей семьей они осуждали Сережу. Он мылся либо отцовскими, либо Катиными. Ну или куском мыла. Они вообще разных запахов были: Когда манго, когда розы, утренняя роса, мята… Поэтому Сережа не пах как настоящий мужчина. Так как запреты Юры были восприняты более чем в серьез, Уралов остался в дверях. Наедине с комнатой друга, он немного растерялся. Не заходил давно в гости, а в комнату вообще почти не было повода ходить, и тут вот. Конечно, взгляд больше всего приковывала кровать. Подумать только, Юра спит тут каждый день. Возможно даже голым… Костя затряс головой и успел пару раз вдарить себе по щекам, прежде чем дверь за ним открылась и прямо сзади него встал Юра. — Всë, твоя очередь, — От него уже несло шампунем с какими-то тестостероновыми древесными корягами, но сейчас этот запах провоцировал все больше эмоций и напоминал о предыдущей мысли. Поэтому Костя на всех скоростях вылетел из комнаты, мельком взглянув на полуголого друга и сразу же отвел глаза. Чтобы через 15 минут услышать дергание ручки.

***

Если говорить честно, Сереже было немного обидно, что Катина кровать такая удобная и мягкая, что задев всего лишь кончик покрывала, ты с вероятностью в 100% захочешь поспать. Вот и он захотел! Всего лишь прилёг отдохнуть, пока сестра увлеченно рассказывала дяде Косте как стать феей. Атмосфера пусть особо и не распологала, но на фоне пережитого потрясения в сон клонило неимоверно. А проснулся он, когда тучи сгущались, а стрелки часов уже двигались к 9-ти вечера. И ладно бы там, ну уснул в 6 вечера, проспал до 8:30. Нет же, нужно было обязательно свалится в обнимку с малолеткой в 3 дня! У нас сука тут тихий час, или что? Он взрослый, ему незачем спать. Тем более на кровати с понями. И с тупой сестрой-фанаткой-пернатых. Осознал Сережа себя обнимающим девочку, а посему, когда мозг заработал на 20%, он расцепил объятия и свалил из комнаты Катюши. Вот только куда идти? Во первых нужно харю прочистить, потому что больше спать он не планировал вообще. Будет играть в комп до последнего и временами поглядывать на идеально собранный не без помощи дяди Кости чемодан и рюкзак. А пока что, дабы не быть слишком уж похожим на дикого австралопитека, Сережа медленными шажками побрел в ванную, еле разбирая дорогу перед собой. Зрение упало на 80%, и даже отсутствие света из окон казалось ослепляющим. Мелкими тихими шажками он дополз до ванной, поглащенный размышлениями. Но стоило дёрнуть ручку, как не произошло ровно ничего. Ни ответа, ни привета. — «Это че за херня», — Вяло соображал Сережа, — «Ручка чтоли сломалась, или там батя?» — Но на столь яростное вторжение в личное пространство ему никто не ответил. Татищев задергал ручку, не понимая, почему та не функционирует. — «Да не, никого там нет», — С облегчением подумал Сережа, — «Просто заклинило, подергаю сильнее и сизам откроется.» Как только он прокрутил ручку с намерением надавить и дернуть назад, та подозрительно легко сдалась и отрыла проход в очень-очень горячую комнату. Пар витал повсюду, но Сережа на это внимания не обратил, пройдя и выкрутя холодный кран на максимум, не думая даже смотреть по сторонам. Краем глаза Татищев заметил силует за шторкой в ванной и ощутил себя как в хорроре. Кто-то там точно стоял. Сережа нутром это чувствовал. — «Так, Серега, не бойся», — Затрясся он, — «Сейчас… Не привлекая внимания… Позвать… На помощь…» — По коже пробежался холодок, — «Убежать?» — За шторкой тяжело дышали. — «А вдруг папа и Катя тоже умрут, когда прийдут», — В порыве страха Сережа забоялся еще и за свою семью, — «Нет, тогда пусть убьют меня, а их оставят… Они точно еще пользы обществу принесут», — Он нарочито медленно вытерся полотенцем, искоса наблюдая за тенью. Она была неподвижна и, что удивительно, даже не заносила нож. Хотя с другой стороны, вдруг его раздерут когтями? Замерев, он выждал 3 секунды… И рванул из ванной, не осмелясь одернуть штору и встретиться со страхом лицом к лицу. Пока бежал, на глаза немного навернулись слезы, но это так, от пара. Понесся он обратно к проснувшиеся от топота сестре. — Катя, Катя… — Испуганно прошептал Сережа и осел на пол, закрывая дверь на защелку. — Ну, — Сонно поморгала она, — Чего тебе? — Катя, я клянусь, — Он сглотнул уставившись на сестру, — В ванной… Там что-то есть. — Если это всë, что ты хотел сказать, то я пойду спать-… — Катя, ты не понимаешь, — Он подошел и сел на кровать, придвигаясь ближе к сестре, — Всем, что у меня есть клянусь. Там кто-то стоит. За шторкой, — Он уставился на закрытую дверь и мелко затрясся. Она уловила и его дрожь и придвинулась ближе, тоже смотря на дверь. — Что… Правда чтоли? — Неуверенность начала граничить с паникой. — Правда! — Не выдрежал он, — Я встал и хотел зайти умытся, — Сережа начал рассказывать, — Ручка даже с первого раза не поддалсь. Но когда дверь открылась, там было столько пара, как от кипятка. А потом я умылся и заметил тень, — Он вздохнул, — Мне не могло показаться, она тоже тяжело дышала и чуть-чуть подвинулась даже. Кате стало не по-себе. — Ты не одернул штору? — Серьёзно спросила она, — Так во всех хоррорах делают, знаешь… — Не одернул, — Прошептал Сережа, — Но очень хотелось. — А папа? — С волнением спросила Катюша, — Он в спальне? Давно? — Да, на кухне свет не горел ведь… — А что если оно… К нему пошло, — Сестра тоже начинала впадать в панику и лить слезы. Сережа тоже думал об этом, но сейчас, когда Катя тоже это предположила, ему показалось это вполне правдоподобным сценарием. — Нам нужно к нему. — Твердо сказал Татищев. — А что если нас тоже убьют? — Заплакала сестра. — А смысл нам оставаться живыми если убьют его? Нас упекут в детский дом и до конца жизни мы будем страдать и бояться. — Ты прав, я так люблю папу, — Тихо проговорила девочка и встала с кровати.        «Я тоже», хотелось добавить Сереже, но он вовремя воздержался, продумывая план. — Так, сейчас тихо открываем дверь и на цыпочках идем на кухню за всем, чем можно обороняться или ранить кого-то. Я возьму нож для мяса. — Я топор, — Уверенно сказала сестра. — У нас есть топор? — Усомнился Сережа. — Не знаю, но я его найду. Если не топор, то… Я беру газовую горелку. — Отлично, найди лучше топор.

***

— Что-то ты долго, — С балкона крикнул Юра, — Даже я столько не моюсь, — Улыбнулся он. — Да, я просто, — Костя, конечно сотню раз видел его в трусах, но, честно, его желание от этого ни разу не притупилось. Скорее наоборот. Поэтому на балкон к другу он вышел в футболке и штанах, — Искал… Чем помытся. — Ой, брал бы все мои, — Выдохнул дым Юра, — Ты ж свой, — В свете луны и фонарей его бледная кожа как будто бы светилась. Он выглядел так, словно с небес сошел, к нему, такому дураку - Косте. — Ну это… Не знаю, невежливо что ли… — Ну как сказать. Невежливо было нюхать все его шампуни по 1000 раз, а так да, вопиющий беспредел. — Слушай, — Татищев, не церемонясь, выбросил окурок вниз, — Если тебе надо будет, я тебе дом куплю и бесплатно отдам. А тут шампуни, да тю-ю… А ты чего одетый то? Щас спать ляжем. — Холодно тут, — Костя даже растер ладони, — Ужас. — Костя ты заболел чтоли, — Полностью повернулся лицом Юра, — Я в трусах стою, мне не холодно, — Он шагнул к Косте и рассмотрел его лицо. И действительно, на нем был румянец, хотя краснеть не от чего, — Правда заболел? Уралов ничего не ответил. Заболел, но не простудой. Татищев поднял руку, но та замерла на пол пути. Что он там собрался мерить этой ледяной ручищей? Он как лягуха со своими холодными конечностями. Но рука всë же продолжила движение и мягко, но сильно обхватила друга за шею, немного наклоняя. Сам Юра встал на носки и прижался своими красными губами к его лбу, не отпуская даже вздрогнувшего от неожиданности и потянувшегося назад Костю. Рука у него была не хухры-мухры, при должной разминке, он мог бы Костю и на руки поднять. Удивительно, но отвращения он не почувствовал, только тепло чужой кожи и совсем немного стучащее сердце. И то, какая у друга была горячая шея, и какая у Юры холодная рука. И то, как Костя расслабляется, будто бы подчиняясь напору. Простоял он так секунд 15, каждую из которых друг краснел все сильнее и сильнее. Пора бы уже привыкнуть к тактильности Татищева, но каждый раз как первый и каждое движение как единственное. А тут так вообще на балконе и в свете луны. — Да не, вроде, — Наконец отдалился Юра, — Ты в кипятке мылся? Красный как рак. — Нет, — Лаконично ответил ему Уралов, — Чуть холоднее. — А-а, ну теперь понятно, — Усмехнулся Таищев, — Тогда пошли спать. Дети наверное уже десятый сон видят. — Сережа заходил в ванную умытся, — Признался Костя, — Я за шторку залез. Юра призадумался, но вскоре вздохнул и покачал головой. — Я же его знаю, сядет за комп, а хватит его минимум на минут 10, потом отрубается и спит по 12 часов, как младенец, — Пожал плечами и направился к выходу Татищев, — Дети спят, как уби-… Дверь в комнату с грохотом распахнулась и в нее влетели эти самые дети с ножом для мяса, газовой горелкой и… Топором? Откуда у них вообще топор?! Юра от неожиданности отпрыгнул назад на уровень только выходящего из балкона и так же ахуевшего Кости и замер, всматриваясь в детей. У обоих были глаза на мокром месте. Причем, в равной степени. Что у Сережи, что у Кати уже шли слезы, но брови были нахмурены, а руки держались уверенно. Отойдя от шока, Юра прямо-таки взорвался. — Вы че блять делаете?! — Он подошел к отпрыскам и срочно забрал их оружие, кинув на стол, чтобы не дай бог не поранились, — Что за хуйню вы тут устр-… Его кинулись обнимать. Катя обнимала за торс и ревела навзрыд, утыкаясь в бок, а Сережа прямо-таки свалился и обнимал его ноги, рыдая абсолютно также. Его дочь шептала «Папа… Папа…», а сын просто молча обнимал отца и даже не давал сдивнутся с места, иногда беззвучно шевеля губами, говоря что-то известное только ему. Теперь-то Юра не на шутку испугался за плачущих и переходящих в истерику детей. Он аккуратно опустился и двумя руками обнял их, прижимая к себе, а Катю усаживая на колени и укачивая. — Что случилось? — Нежным, каким только умел, Юра спросил их, — Я здесь, как видите, — Он обнял их еще крепче. — Мы думали, ты… Тебя убют, — Тихо пробурчал Сережа, обнимая и Катю и отца. — С чего вы это взяли? — Продолжая поглаживать руками их спины, спросил Татищев. Он решил встать и поднять за собой детей и переместится на мягкую кровать. Когда они сели, Сережа оторвался от отца и начал рассказывать всë, то, что недавно рассказал сестре. — …И мы подошли к твоей комнате, а у тебя… У тебя дверь приотрыта и тихо. А ты никогда её не оставлял так. И мы решили, что либо убьем тварь, либо умрем тоже. — Ну да, я так двери не оставляю, — Расцепил объятия Юра, — А дядя Костя оставляет, — И тут все, как по команде переместили взгляды на стоящего с обратной стороны кровати Уралова. — Это… Ты был в ванной? — Неверяще спросил Сережа. — Я, — Кивнул Костя, — Я мылся в тот момент, когда ты заходил умываться. — Но… Что ты тут делаешь? — Я пригласил его переночевать, — Вступился Юра, — И думал, что вы уже спите, — Тихим голосом продолжил он. — Извини, что испугал, я не хотел, — Абсолютно серьёзно извинился Уралов. Сережа неопределённо кивнул головой, наконец осозновая свое положение и отодвигаясь от отца. Еще немного и шок спадет, оставляя за собой ужасный, просто жуткий стыд. Но… Честно говоря Юра был рад обнять детей. Особенно сына, который в последний раз обнимал его наверное года три назад. — Раз так то мы, — Наконец заговорила Катюша, — Можем пойти спать? — Конечно идите, я разбужу вас завтра, — Уверил отец, — И не бойтесь. Мы с Костей тут. — Хорошо, — В унисон ответили дети и, встав с кровати, ушли, прикрывая за собой дверь. Юра ещё несколько секунд смотрел вслед, прежде чем рухнул на кровать и тихо засмеялся. — Тебе бы, блять, в хоррорах сниматься, — Он смотрел на севшего с другой стороны Костю и глаза его будто загорелись, — Заработаешь на шампунь себе. — Очень смешно, — Буркнул друг, но продолжил смотреть в глаза, — Дети в истерике, а ты смеешься. — Ты прав, сейчас обниму тебя и зарыдаю, как баба. Всегда мечтал! — Ну, если тебе так хочется, — Ухмыльнулся Костя. — Э-э нет, — Продолжая улыбаться, отполз Юра, — Такие мужики как я только одну слезу роняют, а то и вообще не роняют. Поговорив еще минут 10, Юра чуть ли не силой заставил Костю снять футболку и штаны, и остаться в трусах. Последний яро сопросивлялся, но на аргумент Татищего «Моя кровать — мои правила» возразить ничего не смог, в итоге оставашись перед ним практически голым. И красным, сука, как рак! Юра вообще не понимал, чего можно так стесняться. Костя здоровый накаченый мужик, какие наоборот футболку снимают по поводу и без, но нет же. Мы смущаемся. И кого? Юру! Друга всего детства, юношества и вообще, это не вообразимо! Он уже думал обижаться. В итоге оба легли в кровать, укрышись одним большим одеялом. Юра так давно не испытывал тепла чужого тела в постели, что немного растерялся и затих. К щекам и ушам прилипла краска, но Татищев заблаговременно развернулся спиной и теперь как-то странно себя чувствовал, когда знал, что на него смотрят. Смотрят и не отрывают глаз. Как будто он восьмое чудо света или музейный экспонат. Он не верил, что взгяд одного человека мог так сильно заставить волноваться.

***

— …Юра, сколько можно дрыхать? — Окликал его женский голос, параллельно тряся за плечо, — Мы не успеем на море!..