Часть 5, Олег
11 июня 2023 г., 22:11
Её волосы светлые, точного оттенка не разобрать из-за освещения, но Олег чувствует под пальцами липкую паутинку лака, когда убирает их ей за уши. Мягко касается щекой щеки, игнорируя мазнувшие по коже искусственные ресницы, и накрывает её полные губы своими. В клубе тесно, в бок ударяется чьё-то тело, но он хорош в том, что делает — ритм не срывается. Амулет на груди и четыре шота подряд дают ему возможность наконец-то расслабиться.
Девушка ведет своими пальцами ему по плечам, цепляется за шею, поднявшись на носочки, и Олег проталкивает свой язык ей в рот. Сейчас он уже знает, что может увести её за собой, но это было бы чертовски скучно.
Её упругое тело прижимается к нему, мягкие чашки бюстгальтера упираются в его торс, и это заводит, но она всё портит одной фразой.
— После всего, погадаешь мне?
Раздраженно чертыхнувшись, Шепс круто разворачивается и идет в направлении к выходу. Покурит, проветрит голову, и может, попробует ещё разок кого-то найти, или просто напьется до невменяемого состояния от разочарования. Что мешает им показывать свою заинтересованность популярным медиумом уже после того, как они переспали с простым парнем Олегом? Кто вообще сказал им, что он гадалка?
«Романтик» — пожал плечами Саша, когда он сказал о невозможности трахаться с девчонкой, думающей о нем, как о звезде, а не о человеке. Обратная сторона приобретенной известности — он видел, как в раз стал в знакомых девичьих глазах не любимым, а достижением.
На улице снова сыпала морось, так что все предпочитали курить в туалете, и сейчас он ежился под неоновой вывеской в одиночестве.
Одиночество вообще прочно въелось в его существование, причем то самое страшное, из цитаток в профилях: когда вокруг уйма людей, но ты будто в пузыре.
Ты один празднуешь свой успех, ты один купаешься в отчаянии. И оторваться от родителей и друзей, переехать, заслужить популярность оказалось намного проще, чем выдерживать это. Может, он когда-нибудь научится, а может, просто сможет скрывать это, как брат.
Легок на помине — знакомый номер высветился на экране. Можно было бы эффектно сбросить, отплачивая той же монетой, что и Саша последнее время, но сегодня он уже ушел в никуда сразу после съемок. Достраивать стену между ними было не в правилах Олега.
— Как там мой защитник? Веселишься?
Старший лил в уши мед, всячески показывая готовность к диалогу, как будто и не было двух последних дней.
— Не знал, что разборки так поднимают тебе настроение. Я сломал оппонента, теперь нас восемь, — волна горечи осела в груди вместе с дымом. Медиум не мог дать точного ответа, зачем вообще вспомнил Влада, когда о нем не спрашивали.
— Не срывай на меня всех собак, брат, — голос старшего был мягче пуховой перины, на секунду Олег вспомнил, что так советуют вести себя с душевнобольными, и напрягся, — Нужно поговорить.
— Ух ты. Говорить буду только я?
Олег сжал со всей силы корпус телефона. Заветный сундук с семью печатями снова маячил на горизонте, и было чертовски важно вскрыть его, чтобы разобраться, что творится с Сашей.
— Баш на баш. Приезжай уже домой, хватит бунтовать. И я отвечу на любой твой вопрос, а ты взамен на мой.
Сигарета тут же была выброшена, младший Шепс поспешил в сторону гардероба за курткой.
— Буду в течение часа, и ты от меня не отвертишься, придурок.
***
Олег барабанил пальцами по столу, сверля в середине лба Саши дыру взглядом, пока тот чинно и долго расставлял на столе тарелки для незапланированной ночной обжираловки. Часы, которые доводили его до кипения и днем своим мерным стуком, показали ровно три часа ночи, когда старший наконец-то уселся напротив. — Я могу спрашивать? Саша выставил ладонь вперед, прерывая его, и Олег был уверен, что в следующую минуту разобьет всю посуду вокруг себя об стену от злости, но брат нервно уронил руку на стол, и пришлось сдержать свой первый порыв. — Сначала минутка образовательного контента. Может, у тебя и не останется никаких вопросов. Экстрасенсорика не то, чтобы сложна, — Олег уже было закатил глаза, готовясь к очередной порции бахвальства, но Саша выглядел слишком уж серьезным, — Вот есть медиумы, которые имеют дело с загробным холодом. Единственные, кто выходит с мертвыми на контакт, это мы — в отличие, например, от чернокнижников, которые берут о них информацию у демонов, или ведьм, которые могут считать что-то с предметов, которыми они пользовались. Мысль была новая, но отлично укладывалась в знакомую картину мира. Не зря Олегу всегда казалось странным, что информация об ушедших в устах Надежды Эдуардовны или того же Влада какая-то куцая, отрывочная. Тем временем Саша продолжил. — Медиумы очень ограничены, на самом деле. Ты прочно связан с загробным миром, не наделен способностями к другой магии, и расплачиваешься собой, впитывая в себя холод. Он отпил из своей чашки, выразительно кивая на пустую тарелку перед младшим. — Но на каждую истину должен быть противовес. Закон сохранения энергии, есть холод, значит должен быть и жар. А нет опаснее пекла, чем адово. Шестеренки в мозгу крутились, как заведенные. Как в трансе Олег что-то положил на тарелку, мыслями блуждая где-то далеко. Череватый, горячий, как печка. С волнами тепла, которое можно было ощутить, если соприкоснуться кожей. — Значит, это чувствуют те, кто заключил сделку с дьяволом? Жар? — Сжигающий всё на своем пути, даже их личность, — вдруг Саша ослепительно улыбнулся, обнажив клыки, — Если только вовремя не приложить компресс. Под изучающим взглядом Олег отправил в рот кружок огурца, радуясь, что его отросшие волосы прикрывают алые мочки ушей. — Медиумы с чернокнижниками… ну…могут помочь друг другу? — Не только чернокнижники, сгодятся и ведьмы, которые работают темным путем. Но тут загвоздка — слишком много чего должно совпадать. Одинаковый уровень духовных сил, плюс минус один возраст, демон и родовая ветвь должны взаимно дополнять друг друга. Такие практики чувствуют свою пару на уровне прикосновений, а со временем и ментально. Оставаться вместе для них вопрос выживания. Удивительное, ничем не объяснимое облегчение накрыло Олега, оставшись звоном в ушах. В пальцах он покрепче сжал вилку, удивляясь сам себе. Значительно понятнее было бы купаться в отчаянии, понимая, что он обречен быть связан с Череватым, но он чувствовал лишь умиротворяющую пустоту, как будто старый, беспокоящий его нарыв, наконец-то вскрыли. Но остался ещё всё-таки один вопрос. — Так для того, чтобы прекратить всё это, — он круговым движением головы обвел восседающего на стуле брата, — Нужно просто устроить смотрины? Пол Москвы ведьм сбежится. Саша склонил голову. Желтый свет от люстры подсветил ему синяки под глазами и скулы, выделил скрытые днем морщины. Вмиг он показался иссохшим, как будто измотанным смертельной болезнью. — Найти такого человека за всю жизнь — удача. Я всегда был удачлив. Но я же сказал, силы должны быть в равновесии, — по щеке у него поползла капля, — А я хотел быть сильнее всех, даже её. И не всегда использовал для этого подходящие методы. За свои желания нужно расплачиваться. Перед глазами встало жаркое лето, и Саша, обнимающий девушку с рыжими волосами, улыбающийся как сумасшедший. Натянутое молчание между ними после его победы, много работы с людьми, спонтанные поездки, ссоры и скандалы в конце. Все печати были сорваны, и наружу, как из ящика Пандоры, вырвались горечь и тоска брата, и Олег не знал, как ему помочь. Он перебрался к старшему поближе, инстинктивно сел на корточки, вспоминая, как смотрел точно так же в детстве — снизу вверх, открыв рот от восхищения; боднул головой в плечо. — Позвони ей. Если всё так, как ты сказал, она тоже в опасности. Просто позвони в чертову Эстонию, — он зажмурился, когда волосы ему растрепали знакомым движением. — Я изменил саму структуру своей личности в погоне за успехом. Так, что эта связь исчезла безвозвратно. Я сам виноват. — Значит, брось всё это. Деньги у тебя есть, уезжай, займись чем-то другим, — Олег не заметил сам, как с подбородка на чужой рукав упали слезы, понимая, что это всё пустое. Что Саша лучше умрет, чем перестанет быть собой, чем бросит людей, чем потеряет с трудом вырванную у судьбы славу. Из носа некрасиво текло, брат переместил руку на его плечи, прижав ещё ближе к себе. От трикотажа пахло знакомым одеколоном, грудь под ним тяжело вздымалась, и Олег был уверен, что если поднимет голову, то увидит такое же заплаканное лицо, как и у себя. В другой раз его бы это смутило, но жизнь сделала слишком резкий кульбит, выбив у него почву из-под ног. — Олежа? — Просто заткнись. — Моя очередь спрашивать. Когда ты собирался сказать мне? Ну конечно. Его снова провели. Саша видел его как на ладони, заранее срежиссировал этот разговор, зная ответы на все вопросы ещё даже до его начала. — О чём? — О Владе. — Не знаю, никогда? — Всё устаканится. Всё решаемо, если вы будете вместе. Сюрреалистичность ситуации пробила Олега на смешок. Вот тебе и благословение старшего брата на союз непонятной природы с по всем меркам неприятным человеком и его демоном, с которыми у Олега связь и натянутые отношения. С Владом, который и взглядом не показал, что тоже что-то чувствует при их соприкосновении, который то отталкивал, то лез ближе. С которым Олегу, по всей видимости, мириться всё отмеренное ему время.
