Вопрос выживания

      — На, — Влад протянул ему новую пачку сигарет, пока Олег подпирал стену, докуривая последнюю из старой. Весь вид его кричал о том, что бинтики с покойников его привлекали в разы больше, чем никотин. — Оставь нотации при себе, — Олег выпустил дым изо рта, смотря в чужие глаза. Один из крючков, на которые он цеплял девушек лет с пятнадцати. Он знал что так выглядит горячо, и, что более важно, уверенно, даже если внутри он сжат, как пружина.       Череватый бездумно перевел взгляд на его рот и молча протянул ему один из пакетов.       Из всех возможных вариантов, куда его мог завести Влад, «Перекресток» явно занял бы последнее место, но тем не менее — вот они. Стоят с двумя набитыми сумками, укрытые холодными московскими сумерками. Когда после получасовой прогулки они остановились под зеленой вывеской, у Олега практически глаза на лоб полезли от удивления. Он и снаружи то остался, чтобы скрыть своё недоумение, пока Влад ходил за покупками. — Решил подзатариться? — Решил накормить тебя чем-то нормальным, — чернокнижник снова обхватил его ладонь своей, и маленькие, будто электрические токи тепла прошли вверх по руке, — У меня дома мышь повесилась в холодильнике с этими испытаниями.       Олег остановился как вкопанный прямо посреди улицы. — Мы что, идем к тебе домой? — если целью Влада являлся его нервный срыв, то тот семимильными шагами приближался к ней. — Олежек, сейчас почти девять, мы два медийных человека идем за руки после рабочего дня, все в тональном креме. Если я прав, то тебе и глаза подкрасили, — в его голосе не читалось ничего, кроме доброй усмешки, поэтому Олег даже не думал взрываться, — скажи, что хочешь в ресторан или клуб и мы пойдем, но не сегодня.       Само обещание, что этот раз не последний, грело медиуму душу, но события, развивающиеся с бешеной скоростью, заставляли его чувствовать себя бычком на веревочке, которого тащат куда-то без его ведома. — Знаешь, будет проще, если ты решишь говорить мне о чем думаешь, — Влад, остановившийся вместе с ним, всё это время задумчиво пялился на его лицо. — Всё хорошо, — соврал Олег. Он понятия не имел, что делают парни друг с другом за закрытыми дверьми. В смысле, какие-то вещи он, конечно, знал, но попробовать прямо сейчас определенно не хотел. Ему бы хоть почитать что.        И пусть сам он брал разгон в отношениях от случайного касания до секса и за меньшее время, на этот раз он чувствовал себя беспомощным.       Череватый решил оставить его со своим замешательством один на один и молча потащил в сторону новых высоток. Ладонь он сжимал крепко, так, что Олег просто переставлял ноги, пока они не остановились у подъезда, и чернокнижник не принялся искать по карманам ключи. Пропустил он гостя впереди себя — побег бы в любом случае не задался, успокоил себя как мог медиум — и, возведя глаза к потолку, пробормотал что-то, подозрительно похожее на «гребаный пиздец». — Что? — всё это было как-то удручающе, видимо, для них обоих. — Говорю, у меня только два условия, — Влад вызвал лифт, — Первое — мы разбираемся с ужином вместе. Не смей сваливать всю готовку на меня. И второе: я не трахаюсь на первом свидании.       Лифт наконец-то открыл свои двери, Череватый прошел внутрь, вопросительно глядя на растерянного Олега. — Тебя что-то не устраивает, снежинка? — Нет, я думал… нет, — Шепс шагнул внутрь, — У нас свидание?       Влад с жалостью посмотрел на него, убирая вытянутую утюжком, и поэтому непривычно длинную прядь ему за ухо: — Конечно нет. Я регулярно заманиваю красивых мужиков домой в качестве дармовой силы.       Чернокнижник уклонился от летящего ему под ребра тумака, взмахнул пакетом, ударил им по металлу с характерным звуком помявшихся жестяных банок. Обхватил пятерней медиума за шею, приблизив к своему лицу, на котором от уха до уха теперь сияла белоснежная улыбка. — Если ты не угробишь нас, то да, это свидание, — он вдруг переложил ладонь на темную макушку, наклонив чужую голову к себе ближе, и легко прикоснулся губами к основанию широкой брови, — Так я не догнал, что именно там тебя не устраивает?       Олег решил проигнорировать вопрос, вжимаясь в Череватого всем телом. С удивлением он понял, что они — два широкоплечих высоких парня — занимают практически всё маленькое пространство этой металлической коробки. Быть друг к другу поближе вдруг стало означать то же, что и быть в безопасности. Он впервые за вечер решил посмотреть Владу в глаза.       Череватый, подсвеченный желтым светом сверху, состоял из множества плавных линий: аккуратный нос, сглаженная линия губ, глубоко посаженные и сощуренные глаза-жуки. Даже колкая щетина не меняла производимое впечатление — мягкая, не всем заметная красота. К таким людям подходят спросить время на улице, такие располагают к себе детей и стариков в подъезде.       Такие точно не проводят кровавых ритуалов на кладбище.       Лифт тем временем остановился, заставив их расцепиться. Как приклеенный, Олег пошел шаг в шаг за чернокнижником до двери. — Если не размусоливать, через час нам удастся что-нибудь сожрать, — Влад распахнул дверь в квартиру, приглашая войти. Весь светящийся от удовольствия, расслабленно привалившийся к двери, надежный, как швейцарский сейф. Ему были рады, понял Олег, его искренне хотели окружить комфортом, а не испытывать на прочность. Ему делали шаги навстречу, пока он мялся, как прыщавый подросток, от неуверенности, светя недовольным лицом.       Не давая себе времени подумать, он шагнул к Владу, положив ему руку на грудь, и толкнул его. Толстый слой синтепона сейчас вызывал в нем только раздражение, поэтому он потянул собачку на молнии чужой одежды вниз, чтобы вклиниться в личное пространство чернокнижника ещё больше. Влад бегал по его лицу темными глазами, в которых из-за расплывшегося зрачка не было видно радужки, останавливаясь на губах. — Мы на лестничной клетке. — Спасибо, кэп, — Олег как завороженный закрыл глаза, коснувшись губами чужого уголка рта. Под ладонью бешено билось сердце, другая была занята осточертевшим пакетом, который медиум просто бросил у чужих ног, впиваясь обеими руками в отвороты куртки, задирая голову. Господи, если бы ему пришлось встать на носочки, он бы послал всё это к черту, но ему не пришлось. А может быть он и тогда бы не послал, если бы Влад точно также продолжал обхватывать его губы своими. — Боже, блять, — Череватый оторвал свое тело от двери и тараном протащил их в прихожую, не отрываясь от Олега. Прижал медиума спиной к стене, кинул свою сумку куда-то в сторону и снова накрыл чужие губы своими, попутно вытряхивая Шепса из верхней одежды. Притиснулся настолько близко, что соприкоснулись плечи и грудь, бедра и колени, и стало так тесно и жарко, так страшно и хорошо, что Олег потерялся. Его внутренний голос, который звучал точно как Сашин, надрывался в истерическом «Что ты творишь?», но он не слышал его, ни когда запустил Владу язык в рот, ни когда его рубашку задрали на животе вместе с жилеткой, проведя пальцами по нижним ребрам.       Он захлебнулся стоном, чувствуя уже губы под челюстью, расплавленный чужим жаром, сбитый с толку своим оглушающим возбуждением. Руки на его коже беспрепятственно блуждали то вверх, то вниз, заставляя его биться затылком об стену, слепо цепляясь за Влада и тяжело дышать, позорно всхлипывая. — Ты пиздец, ты знаешь это? — Череватый влажно поцеловал его в кадык, в подбородок, в переносицу, остановив руки на шлевках чужих брюк. Везде, где он касался, Олегу казалось, что его облизнуло ласковое пламя, — Ты идешь в ванную смывать боевой раскрас и вообще. Я иду на кухню от греха подальше. План? — Заебись, — Олег кивнул, зардевшись от этого «вообще». На кромке сознания билась странная мысль, что они бы могли прекратить и позже, а так он не урвал себе даже возможности прикоснуться к коже Влада под водолазкой. — Ну и отличненько, — Череватый попятился от него в сторону комнаты, не отрывая взгляда, пока не пропал из виду. Олег наконец-то осмотрелся вокруг — светлые стены, светлая мебель, большое панорамное окно — короче, совсем не логово опасного чернокнижника; занес многострадальный побитый жизнью пакет с лестничной клетки в квартиру и захлопнул входную дверь. — Бери, — ему в лицо полетела стопка вещей, которую он еле успел поймать, — В твоей одежде ты чисто Черный Ловелас, прямо обнять и плакать. — Эй! — неубедительно возразил медиум. Атлас успел порядком измяться, но Саша настоял на этом костюме, сетуя на его отвратительную манеру вечно одеваться в футболки и толстовки. — Вали в ванную, сексуальный маньяк, и может, мы всё-таки поговорим в этом сезоне.       От удушения его спасла трель уведомления на телефоне. Влад посмотрел на экран блокировки, на Олега, снова на экран. Затем сфотографировал ничего не понимающего медиума, прижавшего к себе стопку вещей, скинул кому-то фотку и поднес динамик к губам. — Всё с твоим братом нормально, будет есть пельмени, если не пошевелится и не поможет мне, — затем затолкнул начавшего прозревать Олега в ванную, успокаивающе сжав плечо, — Олеж, ответь брату, мне не улыбается ходить кастрированным.       Уже за дверью Олег, готовый расхламить всё на кусочки, слышал сашин ответ: — Как бы ты не сдох, приятель, после его помощи.