Вопрос выживания

      Поворотные моменты Олег не любил. Пробовать новое с удовольствием решался, в авантюры вписывался только так, но чтобы после всего приходить к началу, к отправной точке.       Всё временно, думал он сам, все циклично и должно вернуться на круги своя, а вот Саша спихивал всё на психологию. Мол, отчего не вернуться назад к комфорту? Нео мог выбрать синюю таблетку, если бы его жизнь в Матрице была бы более кайфовой.       Дух энтузиазма всегда был больше развит в старшем, а Олег стандартно пытался выкрутить из обстоятельств максимум пользы, не потеряв ничего ценного в процессе.       Может, так он и упустил что-то важное, но, по крайней мере, у него не случалось ничего, что сломало бы его пополам. До Влада.       Тут он задницей чувствовал (и вряд ли это экстрасенсорика), что жизнь его делает кульбит, и куда приведет его ебучая тряска не подскажет ни одна гадалка.

***

      Право смыть с себя утро и заодно прочистить мозги перешло от чернокнижника, вернувшегося в клубах пара и полотенце, к медиуму, неловко увернувшемуся от объятий.       Они — эти объятия — его путали. Ещё с первого готического зала не позволяли взглянуть на всё со стороны, а просто переключали его в режим ластившейся к рукам кошки.       Стоило закрыть глаза под горячими струями — и вот он снова жмется к Череватому, ему тепло и спокойно, и кажется, что он мог бы остаться так навсегда. Вернешься в реальность и хорошенько всё обдумаешь — ты жертва обстоятельств, пленник суррогата, созданного высшими силами для равновесия.       Связь с Владом позволила бы ему работать с людьми, не боясь откинуться раньше срока, но если цена всему его личность — нахер такие плюшки.       В запотевшем зеркале даже после их неловкого секса он всё ещё не видел в себе внешних изменений, зато подмечал внутренние. Тут тебе и навязчивое и несвойственное ему желание вернуться под теплый бок, и удовольствие носить чужие вещи, которые медиум опять вытащил из чужого комода, и странная ревность по отношению к незнакомым девушкам, с которыми Влад когда-либо встречался.       Всё было не так, как обычно. Всё сбивало с толку. — Иди завтракать… Или обедать, водоплавающее, — знакомый голос будто вывел его из транса.       Кухня встретила его ароматом яичницы и уже одетым Череватым, восседающим на подоконнике. Босые ноги он поджал под себя как йог, и это выглядело крайне забавно, даже вкупе с задумчиво-грустным лицом.       Интересно, подумал про себя медиум, когда хандра перекинулась и на него. — А кофе? — А по наглой морде? Турка там, дай мне насладиться видом, — учитывая, что отворачиваться от Олега в сторону пейзажа за окном никто не собирался, это было неловко.       Кофе медиум варил молча, на расстоянии пятидесяти сантиметров от руки чернокнижника, покоившейся на колене, с постоянным желанием сократить дистанцию. Сам Влад, казалось, крепко о чём-то задумался, и пришел в себя только после того, как у него перед носом появилась чашка. — Спасибо, — пальцами они не соприкоснулись: Олег специально протянул её ручкой вперед, держась за края.       На половине съеденной глазуньи медиум уже было решил, что хватит — план не поддаваться соблазну повиснуть на Владе проваливается с треском, если из-за этого тот будет выглядеть как побитая жизнью собака. И пофиг на оставшийся без ответа вопрос о самоидентификации, но Череватый решил возобновить диалог: — Я не понимаю. Что не так? Это что, так отсутствие у меня родни тебя доконало? — он как будто просто высказывал мысли вслух, — Удивлю тебя, но моей маме ты бы не понравился.       Его голос был спокоен, лицо практически бесстрастно, но подсознательно Олег чувствовал исходящую от него тревогу. — Нет. И у тебя есть родня, — у Череватого не было покойных родственников, приходящих бы на зов, но у него точно был живой и здоровый сын, — Как так, кстати? Не мешает коннекту с демонами?       Импульсивные нотки, подсказывающие ему добавить про разрыв связи и с ребенком он в себе приструнил: не сделал бы этого чернокнижник, ни за какие блага, и его бы точно нахер послал.       Это с Влада считывалось на раз-два — тот за сына мог загрызть зубами, хоть и видел его раз в пару месяцев. Череватый им дорожил, и с удивлением Олег понял, что и им тоже дорожили. — Разрешили, — тот пожал плечами, как будто карт-бланш на детей демоны выдавали каждый день. — Меня тоже разрешили?       Влад стек с насиженного места, привалившись задницей к столу и бедром к Олегу; посуда стала ходить ходуном, так что пришлось придержать её руками и пропустить чужой маневр, в ходе которого его прижали головой к чужому лбу. — Да, блять. Не знаю, может за хорошую службу мне этот подарочек подкинули, но спасибо им за щедрость. Ешь, — волна агрессии в нем спала также быстро, как и поднялась, как-будто потухла при их соприкосновении. — И съебывай, видимо? — Видимо. Но не торопись сильно. — Какое гостеприимство.       Пауза затянулась, когда Влад боднул его головой и скрылся с глаз в гостиной. Вернулся он с пакетом вещей медиума. — Забирай.       Олег знал, чего не произносит Влад — хочешь рвать эту связь, так рви с концами. Не ври, не оставляй ходы отступления, не ищи повод восстановить её. Выбери таблетку, Нео.       В тишине они практически слышали мысли друг друга.       «Ты жесток» билось в голове Олега, но это не было правдой — Влад был намного справедливее и храбрее, чем он сам. — Откуда ты знаешь, что это, — он указал попеременно на них обоих, — настоящее?       Влад покачал головой. — Это — это что? — Мы. Что мы — это мы, — закипел Олег. От Влада его всё также отделяли считанные сантиметры, и стоит их преодолеть, как он может потерять что-то важное или обрести, — Что ты выбираешь меня сам! Что я не ебнулся, когда захотел тебя! Откуда ты знаешь?       Он вскочил на ноги. Его злость всегда рождалась из страха, и сейчас он боялся. Он будто завис в абсолютной темноте и должен идти вперед — и никто не знает, пропасть там или выход. — Я знаю. И мне насрать, что послужило причиной этому. Я знаю, что это чувство настоящее.       Они двинулись друг к другу одновременно, будто кто-то дернул за невидимый канат. Олег заставил себя затормозить, хоть тут же и пожалел об этом.       Лицо Влада исказилось, будто его заставили сожрать лимон. Он легким движением убрал прядь волос медиума со лба, не касаясь кожи. — Разберись с этим. Сам. И не еби мне мозги, если решишь, что тебе это не нужно, ладно?       Медиуму оставалось только смотреть в спину скрывшемуся в спальне чернокнижнику, а затем закрыть за собой дверь этой квартиры, забрав с собой все пожирающие его сомнения.