ромашковое поле из терний.

они возвращались в отель после консилиума уже в то время, как луна забирала своё господство над небом и звёздочки медленно проявлялись на тёмном небосклоне, поиогая освещать дороги. взгляд чернокнижника был направлен нечитаемо в окно, в сторону, пока что, незасаженных межгородских полей. олегу не давало покоя, что его друг совершенно не контактировал с ним и линой после окончания съёмочного дня. в голове крутились последние события, которые позднее перерастает в сомнения и догадки.    — дим, ты обиделся? – возможно, медиум поступает сейчас неправильно, допуская мысль о присутствии обид в голове чернокнижника, но всё равно поворачивается корпусом к брюнету, прикасаясь ладонью к чужому плечу, призывая обратить на него внимание.    — нет, с чего ты взял? – звучит спокойно, можно сказать, даже, тихо.    — на испытании я перетянул одеяло на себя, оставив тебя без внимания обратившихся, и после возвращения ты не проронил ни слова, – олег не объяснит даже себе ответ на то, почему внутри него разлилось такое большое волнение за то, что дима мог задет и в этом его вина. огорчать и печалить старшего, на самом деле, не хотелось. шепсу, наоборот, его редкая улыбка с белоснежным рядом зубов нравится.    — забей, испытание было выматывающим. я экономлю сейчас силы для того, чтобы дойти до номера и просто упасть спать. можно даже на полу, – матвеев давит, вытягивает из себя смешок. олег уважительно и натянуто улыбается краем губ и отворачивается, пока внутри него что-то непонятное и неприятное скачет, ощущая явную ложь ради оправдания.

***

   оказываются они в тёплых, любезно выпаренно-отпаренных и навязчиво пахнущих освежителем для воздуха, постелях только тогда, когда за окном уже во всю правила луна и было видно лишь её, звезды, да уличные фонари.    оказываясь на кровати, первая мысль в голове шепса была, что он настолько устал и уснёт сразу же. но, как только голова его коснулась мягкой подушки, сонливость сняло как рукой. на замену ей пришло то же чувство, что и в фургончике. дима, конечно, никогда не был многословен, предпочитал говорить вкратце и чётко, но чтобы настолько..    олегу приходит осознание, что слишком он уж часто думает о своём друге, поэтому пользуясь бессонной ночью, берёт телефон в гаджет, заходя в первую попавшуюся социальную сеть. бездумно его пальцы пролистывают новостную ленту и, случайно, попадают на страницу матвеева. возле его аватарки горит кружочек онлайна, зажигая в голове шепса идею зайти сейчас к старшему, что буквально в нескольких номерах от него.    он долго размышляет, взвешивая положительные и отрицательные стороны. в итоге, телефон откладывается под подушку, даже не удостоившись чести быть заблокированным, пока его хозяин целенаправленно собирался к другу. футболка была накинута также быстро, как закрыта дверь его номера и преодолены шестнадцать шагов до заветной двери, которая, в общем-то, и затормозила резкий порыв.    итак, олег стоит уже добрые десять минут, буквально в десяти метрах от человека, к которому спешил. он опирается на стену, запрокидывая голову. в его мыслях пролетает самый настоящий ураган из вопросов и попыток понять, зачем он сюда пришёл? почему вообще его так волнует напряжённая атмосфера между ним и димой? по какой причине он не может смириться с мыслями, что матвееву могло стать неприятно при прохождении испытания? ответ крылся где-то на закромах разума, перебегая с одной идеи на другую настолько быстро, что невозможно было уловить и понять точно.    когда олег стучит трижды, понимает – пути назад не будет, ведь зачем-то он, всё-таки, сюда и пришёл поздней ночью. за дверью слышится тихое копошение, а через время из дверного проёма высовывается помятое личико брюнета, совершенно туша весь тот пыл, с которым шепс сюда чуть ли не бежал. поэтому, младший немного мнётся и просит разрешение войти, дожидаясь, пока дверь приветливо отворится.    шепс с чуждой стеснительностью садится на край кровати, поднимая свою голову и встречается взглядами со старшим, секундно подвисая, втягиваясь в его омуты. матвеев тем же зрительным путём передаёт ему вопрос о причине визита, и, вообще-то, олег теряется. ему приходится быстро ориентироваться, собирая мысли в кучу и формулируя ответ. не глазами, к сожалению.    — я беспокоился. ты не выглядел удовлетворённым, когда мы возвращались. я, наверное, повторю свои слова в машине, но ты молчал. это не усталость, дим. я знаю, насколько тебе важно проявить себя, и я чувствую вину за то, что не дал тебе этого сделать, – звучит тихо и размеренно, пока внутри происходит целая буря эмоций, с которыми, с трудом, но совладать выходит.    парни оба не уверены, но, кажется, слова олега содрали какую-то защитную плёнку с димы. старший присаживается рядом, пряча своё лицо в руках, а после и, вообще, ругается на кровать спиной, прикрывая глаза. реплика его начинается шёпотом, к середине переходя на полутон:    — я не обижен, как ты это впервые сказал, но отрицать факта, что меня это задело – не буду. я пришёл на битву сильнейших доказать, что моя победа не была случайной, что я способный. да, не самый сильный экстрасенс на этой планете, но и далеко не из слабых. они ведь, фактически, даже не стали меня слушать. да, олег, ты сильный медиум, но они ведь даже.. – последовал тяжёлый вздох и понижение громкости. – они ведь даже не выслушали. обратили внимание лишь на то, что я сказал в начале и всё. я правда рад, искренне, что у тебя такие большие успехи, что к тебе тянутся люди, и ты, вообще, меня этим восхищаешь. я так не умею. оно мне и не надо. просто в некоторых моментах, наверное, это единственный возможный вариант.    олег ложится рядом, выслушивая каждое слово чернокнижника настолько внимательно, что тут могло бы подойти слово «‎впитывая»‎, ведь такого открытия маленьких ставней души матвеева могло больше и не произойти. шепс говорит ему о том, что он более, чем достоин той злочастной руки, что правда ненамеренно притянул внимание обращавшихся. брюнет устало вздохнул и по какой-то причине переложил собственную голову на грудную клетку младшего.   — ты превосходно справился, дим. я не могу разделить твою версию произошедшего, но наблюдатели были не правы в том, что даже не уделили время на твоё виденье ситуации. ты невероятно сильный, и я верю, нет, я знаю, что ты окажешься, как минимум, в финале сильнейших.    они пролежали, разговаривая о разных темах, так, вместе, до того времени, как оба не заснули. голова матвеева всё также покоилась на груди шепса в районе у самого сердца, – а может, точнее будет сказать в самом сердце?