Только прошу, себя не потеряй

Последующие часы прошли в относительной тишине... Конечно, без учёта жалобных завываний за дверью, словно просящих наконец покончить с этим циклом бесконечно тянущихся страданий. Тем временем, в голове у Якова наконец начала вырисовываться какая-никакая картина происходящего, а все благодаря брошенной наспех незнакомцем фразе. Одно лишь упоминание операции чего стоит! Получается, генерал забрал Немо в главный штаб именно с этой целью – чтобы изменить внутренности собственного сына, оставив от него только удобную "рациональную сторону". Из-за этого он и стал... таким. Но одного юноша все никак понять. Неужели его заставили насильно? Даже попытки сбежать не предпринял? Это было совсем не в духе его бывшего напарника, вечно сующего длинный нос не в свое дело. Черт, если бы тогда они... нет, противиться генералу – прямая дорога к смерти. Они бы не смогли ничего сделать, и в груди от факта собственной беспомощности становилось невыносимо тошно. В коридоре вновь загорелись огни, предупреждая о начале нового дня. Если верить словам полуночного посетителя, уже через несколько часов за ним должны прийти. Скорее всего, прибудут только охранники. И они же отведут его непонятно куда, непонятно зачем и непонятно к кому. Перспектива стать тем, у кого будут копаться в мозгах, не радовала от слова совсем. Яков успел представить себе эту ситуацию со всех ракурсов, пожмуриться недовольно несколько раз, помотать головой и надумать ещё больше ужасов, чем прежде. Может это все просто часть небольшого плана, чтобы он не пытался вырваться по дороге, а смиренно шел с хранимой надеждой на спасение? Звучало бредово, но парень был готов поверить сейчас и в эту версию событий. За дверью послышался говор. Шустрый, неразборчивый, а после и шаги. Это пришли охранники на свой пост, ничего нового. К их привычке перетереть о важном перед началом смены он уже прознал, так что не обратил особого внимания. Только спустя некоторое время острый слух параноика уловил еще один топот, но более уверенный, бодрый и... монотонный. Словно часы отбивали каждую секунду, так и низкие каблуки мужских туфель стучали по голой плитке в ритме. Хмуро сблизив брови, Яков уставился на проход, в котором уже вскоре появилась знакомая фигура. — Соскучился, Вальтер? — язвительно протянул он, расплывшись в тонкой улыбке. — Очень остроумно, — как всегда, его тон голоса не менялся совсем. Такой же равнодушный и выводящий из себя. — Ты обязан пройти со мной в лабораторию. Карл хочет осмотреть твой мозг на наличие необходимой генералу информации. Кажется, он убежден, что она присутствует именно на твоих подкорках сознания. Убежден, а как же! Они ведь ночью... Стоп, кто? В голове словно лампочка загорелась, шестерёнки задвигались в хаотичном порядке, заставляя складывать все пазлы воедино. Карл. Так звали сегодняшнего гостя! Но вопрос оставался открытым: кто он? Если копается в чужих макушках, есть ли вероятность того, что мужчина и есть тот самый Создатель?.. Пожалуй, это многое бы объяснило, но доверия все равно никакого не внушало. Особенно его план. — О, я бы с радостью... но, понимаешь ли, кое-кто прострелил мне обе ноги, так что встать я не смогу. И идти тем более, — несмотря на договоренность с пожилым человеком, Яков не упускал момента повредничать. Всё-таки он имел на это все основания, да и, честно, хотелось посмотреть, что предпримет эта генеральская собачонка. Вальтер опустил взгляд на перебинтованные бедра пленника. Последний сделал то же самое, правда почти сразу после этого поднял глаза обратно на безучастное выражение его лица. Минута обоюдного молчания по ощущениям длилась почти вечность. Яков с лёгким волнением в груди ожидал реакции собеседника. Попросит охрану приподнять и провести? Тогда придется устроить им поход с комфортом, дергаясь и вертясь в стороны!.. Или, может, развернется и уйдет? Нет, привести члена специального отряда, считай, почти что приказ. А приказов ослушаться новый Немо не может. Что же он?.. — Это в очередной раз доказывает, насколько современные люди нуждаются в доработках, — высокомерно заключил сверхчеловек. Такое случается не впервые, и каждый раз, когда Вальтер начинает возносить себя над другими, ему хочется откровенно вмазать кулаком в самый центр надменной физиономии. Конечно, жалко портить это милое личико, но желание было уж слишком велико. Он приближается ближе, делает пару шагов в сторону Якова, наклоняется к нему, и... происходящее стало косвенно напоминать сегодняшний кошмар, отчего юноша не на шутку напрягся. Он снова вспомнил ощущение чужой руки на своей тонкой шее, то, с какой силой она сжималась, будто бы намереваясь сдвинуть позвонки с характерным хрустом, и понял: повторять сцену из сновидения особо не хотелось. Парень только вжал голову в плечи, предотвращая попытку возможного удушья, и настороженно кинул взгляд на руку, что всё ещё неспешно тянулась в его сторону. Легким движением Вальтер крепко ухватывается за предплечье седовласого и заставляет пленника подняться на ноги через не могу. Тягучая боль тут же раздалась неприятным резонансом по телу. Яков тихо простонал, склонившись в сторону к стоящему рядом сыну Фридеманна. Он чуть ли не наваливается на Немо всем весом, а то и вовсе не падает мимо, однако в движении его успевают придержать второй рукой за торс. Вальтер стоял так близко, вызывая у Якова бурю различных эмоций внутри: смущение, раздражение, гнев и недоумение. Болевые ощущения, отдавшие резким выстрелом в мозг, мешали сосредоточиться, путая мысли раненного. Вдруг он ощущает, как земля в одно мгновение уходит из-под ног. Яков успевает только сделать прерывистый вздох прежде, чем оказаться в руках Вальтера... Точнее, на руках. Буквально! Одна придерживала его за предплечье, другая легла под бедра, ближе к коленкам. — Ты чего творишь?! — сразу возмутился член спецотряда. — Я сам доставлю тебя в лабораторию. Сиди смирно, — тон голоса не менялся, но парень, сидящий теперь на чужих руках, воспринял брошенную фразу как приказ, отчего опять же сдвинул брови и злобно зыркнул на рыжеволосого. — А-а... вот оно как, — на выдохе протянул Яков, прищурившись. — Очень мило с твоей стороны. Это ты так хочешь передо мной загладить вину своего папочки? Он тебе и это приказал? — Твои рассуждения лишены смысла. Незачем заглаживать вину. Тебе за дело прострелили ноги. Надеюсь, впредь будешь следить за своим языком... — говорящий оборачивает голову в сторону выхода, выдерживая короткую паузу. Он словно хотел сказать что-то ещё – это было видно по малейшему движению губ – но передумал. Вместе с параноиком юноша выходит из погруженной во тьму камеры в свет. Охранники, стоящие по бокам, тут же гордо выпрямились и поправили ружье на своих плечах, отдавая тем самым честь сыну своего начальника. Вальтер никак не отреагировал, даже не посмотрел в их стороны, продолжая движение вперёд. Яков опустил голову, принимаясь обдумывать ситуацию. Сейчас не было толку от брыканий, задуманных раннее: руки связаны за спиной, ноги болят даже в расслабленном положении, а вокруг – сплошные бетонные стены и бесконечные коридоры бункера с охраной за каждым углом. Да и хватка у Вальтера такая крепкая, что сбежать из нее не представляется возможным. Черт. Впрочем, небольшое путешествие по помещению прошло довольно тихо. Хотя люди, которые им встречались на пути, бросали неоднозначные взгляды на странную парочку. Наконец Вальтер остановился перед отличной от остальных дверью. Прибыли. Комната была чуть больше уже полюбившейся Якову камеры. Из интересного, помимо потёртых плиток на стенах и разбросанных запчастей на каждом шагу, можно выделить грязную чугунную ванну неподалеку от выхода. Засохшие смазанные полосы темного, бардового цвета наводили на определенные мысли. Нет сомнений, это кровь. Похоже, недавно на ком-то проводили операцию. Может ли быть... что это кровь Немо? С операции не прошло много времени, неужели смыть не успели?.. Юноша уже убедил себя в этом на все сто процентов, так что даже не рассматривал иной версии. Внимание привлекло также подобие медицинской кушетки, на ткани которой тоже виднелись тусклые кровавые пятна. Пока темный взгляд оценивающе цеплялся за окружение, к Вальтеру успел подлететь пожилой человек невысокого роста. Он выглядел встревоженно. — Я уж думал вы там застряли! Неси его скорее, у меня ещё куча дел! — ворчал старик под боком. Знакомый голос позволил Якову неосознанно выдохнуть с облегчением. Да, это и впрямь ночной посетитель. Сейчас его уложенная седина и светлые сероватые зрачки были хорошо видны. И та вещица, поблескивающая посреди ночи... окуляр? — Прошу прощения. Немного задержались, — немногословно извинился Вальтер, уже подходя к кушетке. Вблизи стали заметны специальные кожаные ремни, сдерживающие "жертв" на месте. Занятно. Немо укладывает бывшего сокомандника на место и уже собирается сам пристегнуть его, как тут же инициативу отбирает Карл, наглядно отмахиваясь руками от своего ученика, словно от мошкары. — Отойди в сторону, — бормочет старик, выглядывая исподлобья. — Вон, встань там и стой! Я сам все сделаю. Вальтеру ничего не оставалось, кроме как послушаться указа. Он отходит к какому-то шкафчику с прозрачными дверцами, содержимое которого напоминало медикаментозные средства: различные баночки, шприцы, коробочки с, предположительно, таблетками. Его вид был таким же безучастным, но пристальный взгляд тусклых алых глаз будто бы въедался в самое нутро. Тем временем Карл уже вовсю возился с ремешками. Поскольку руки пленника были связаны уже заранее, воздействию крепких ремней подверглись только ноги и шея параноика. При закреплении последней части тела он пытался вертеться, всячески мешая процессу, но... За этим действом стояло нечто большее, чем просто закрепление юноши в кушетке. Карл прикрыл обзор своим телом, чтобы Вальтер не видел лица лежащего, и наклонился ближе к чувствительному уху с максимально беспечным видом, на какой только способен. — У тебя будет десять минут, — шептал он, — больше я выиграть не могу. Надеюсь, ты уже придумал, что будешь говорить этому дураку. Запомни, твоя цель – вывести его на эмоции. Можешь напомнить неприятные моменты, которые он пережил за время пребывания у вас, или наоборот надавить на вашу дружбу. Не знаю, в каких вы там отношениях. Да и мне это не особо интересно... Юноша поджимает губы, хочет задать вопрос насчёт плана, но мужчина тут же отстраняется, лишая его этой возможности. Карл с деловитым видом отходит в сторону к небольшому столику на колесах, где покоились парочка новых инструментов. По пути он пододвигает шторки, закрывая обзор на пациента со стороны входной двери, и наконец берет в руки один из шприцов. Светлый взгляд бегает по металлической поверхности, определенно пытаясь что-то найти. Смотрит в один угол, в другой, оглядывается по сторонам и рассеянно чешет затылок. — Куда я дел?.. — не заканчивая фразу, спрашивает у самого себя он. Озадаченный старик подходит теперь к шкафчику, возле которого до сих пор стоял Вальтер. Последний молча наблюдал за действиями наставника, а он, в свою очередь, стал рыскать по внутренностям мебели, пробегаясь кончиками пальцев по верхушкам баночек, вертя их в стороны и рассматривая надписи на этикетках. Яков понял почти что сразу: это был всего лишь театр одного актера. Его ночной гость придумал отличную причину, чтобы слинять на несколько минут. Карл стал заметно раздражительнее. — Я же говорил им, чтобы принесли новую партию сюда! Опять делать все самому... — заключает он, закрывая дверцы шкафчика. — Карл, давайте я схожу за нужным... — начал говорить Вальтер, но его уже поспешили перебить: — Не нужно, я сам. Лучше следи за состоянием пациента. — Но ведь... — Слышал? Следи за состоянием пациента, — более настойчиво повторил мужчина, складывая шприц обратно. Еще немного поворчав себе под нос, он наконец покидает помещение, оставляя парочку наедине, однако далеко не уходит. Если ситуация выйдет из-под контроля, а это вполне себе вероятно, то придется вмешаться. Нужная баночка все время лежала в кармане, так что в любом случае создастся впечатление, будто Карл действительно ходил за ней. Наступила тишина. Мертвецкая, неприятная. В воздухе словно повисла недосказанность с обеих сторон, что было даже удивительно. Вальтер то смотрел на привязанного к кушетке парня, то уводил взгляд куда-то в сторону и думал о своем. Яков же даже не знал, с чего начать. Выводить на негативные эмоции Немо – его чуть ли не хобби, но делал он это не со зла. Так, просто ради забавы, чтобы полюбоваться этим смущением, красящим и без того прелестного сокомандника. А тут... стоило, наверное, начать издалека. — Ну что, как оно? — спрашивает парень, вглядываясь в желтоватый потолок. — Ты о чем? — поступил ответный вопрос спустя несколько секунд раздумий. — Быть настоящим предателем. Тебе понравилось? — Это все делается только ради блага страны. "Ради блага страны". От этого похвального патриотизма блевать тянет. — Не знал, что ради блага страны каждый обязан заменить свои органы, переубивать всех товарищей и стать послушной собачонкой верхушек, — язвил парень. — Тебе не понять. — Конечно не понять, я ведь ещё в своем уме. Разговор зашёл в тупик. Вальтер не хотел вестись на провокации, поэтому в основном отмалчивался, либо же отвечал однозначно. Яков же не знал, какими путями идти, на что именно надавить, чтобы в итоге получить желаемый результат. Время шло, и каждая лишняя секунда, потраченная впустую, ощущалась отдельной тяжестью на плечах. Хотелось высказаться. Нет, не с целью вызывания бури эмоций внутри бывшего напарника. Хотелось избавиться от груза, что тащил вниз. От всей этой недосказанности, что травила душу. От нескончаемого потока мыслей, который иногда накрывал параноика. — Знаешь, Немо, ты всегда казался мне подозрительным. Даже сейчас, — наклонив голову набок, в сторону парня, стоящего у стены, снова заговорил Яков. — Ты же знаешь, что мое имя Вальтер, — подметил сынок Шмидта, на что темные глаза только прищурились в недовольстве. — А я разговариваю не с тобой, Вальтер. Я разговариваю с Немо. Кажется, бедный рыжеволосый парень чуть опешил от такого заявления, раз в сию же секунду замолчал. Либо просто понял, что с сумасшедшими иметь дело ему не особо хочется. Разговаривает с Немо... а как же! Может, ещё со шкафчиком проведет светскую беседу, назвав его Оливером?.. Тем не менее, Яков продолжал: — Ты покинул нас, пообещав, что мы встретимся через неделю в главном штабе. Ты хоть представляешь, с каким воодушевлением все ждали этого момента? Элиас тратил время на придумывание возможного плана побега для тебя, Дорис все не умолкала, от нее уже уши вяли, и Ганс со своими "Немо наш друг! Нам нужно помочь ему!". Какой-то из тебя некудышный друг получился, ты так и не думаешь? — с упрёком спрашивал он. — Мы и не друзья с вами, — без особого интереса отвечал Вальтер. — О, нет. Мы может с тобой и не друзья, но Немо... Этот придурок, который дал собой помыкать папаше... — продолжение фразы так и вертится на языке, однако неосязаемый внутренний барьер мешает произнести ее вслух. Поэтому юноша медлит, подбирая другие слова. В это время Вальтер глаз не сводил с лежачего. — Ты не можешь так равнодушно наблюдать за смертями своих товарищей, Немо. Уж я-то тебя знаю. Ты всегда стремишься помочь другим, такой до идиотизма доверчивый и добрый... И пусть сейчас мы с тобой не в лучших отношениях, но... что насчёт остальных? Что сделали они тебе? Что сделал Вольфганг? Ты ведь в курсе? Никто не собирается чинить того, кто и так приговорен к расстрелу. Вольфганг мёртв, Немо. Он мертв! И все это – твоих рук дело! Сколько ещё ты собираешься бежать от реальности? Чем дольше говорил Яков, тем больше он терял контроль над собой, что было несвойственно парню до сих пор. Спокойный прежде голос местами становился громче, пытаясь в самом деле достучаться до закромков потерянной души, коснуться ее. Он хмурился, злившись по-настоящему. То-ли на самого себя, то-ли на Немо, что не смог избежать жуткой участи – быть марионеткой в руках Фридеманна Шмидта. — Никто не бежит от реальности, Яков, кроме вас. Давно пора вступить на новую ступень эволюции, — говоря это, Вальтер двинулся в сторону кушетки, — вы не можете принять ту реальность, что отторгает такой ненужный, старый сброд. Пытаетесь выжить. Только вот не понимаете, что исход для вас в новом мире только один, и это – смерть. Парень останавливается рядом, смиряя строгим взором пациента. — Хорошо копируешь слова своего папочки, сынок, — насмешливо подметил Яков, — а от себя можешь что-нибудь сказать? Или совсем фантазии лишился? На вопросы ответа не последовало. Член спецотряда зажмуривается, не в силах смотреть на лицо, что успело в последнее дни ему осточертеть. Так много хотелось сказать, но все слова были слишком излишне. Взболтнет ненужное, а зачем? Он сам не был толком уверен в том, что чувствует по отношению к Немо. Был ли это простой интерес или нечто большее? Но в одном Яков уверен точно – предательство человека, которому ты правда планировал доверять, хотя бы учиться это делать, – самое ужасное, что с ним могло произойти. — Ты такой идиот!.. Немо, почему ты просто не мог и дальше быть таким же, как всегда? Дуться на шутки, краснеть, лезть во что не просят. Это обидно, видеть, как ты предаешь и нас, и самого себя. Неужели ты думал, что так сможешь избежать всех проблем? Может, показалось, что ты один не в силах справиться с тиранией своего отца? — Не говори так про генерала, его правление довольно плодотворно, — деликатно перебил Вальтер. — Ты согласился на операцию из-за неверия в свои силы? Отвечай, Немо. Юноша промолчал. — Я так и знал, — Яков воспринял молчание как согласие со своими словами, поэтому победоносно усмехнулся. — Мы были на твоей стороне, Немо. И мы до сих пор на ней даже после твоего предательства. Ещё не поздно все изменить... Поздно – не поздно, это ещё неясно. Многие члены отряда сидели в камерах, погруженные в смятение, недоумение и страх, вперемешку со злостью. Юноша не знал, готовы ли они простить бывшего сокомандника. Сейчас он говорил только за себя. Если бы Немо только наконец очнулся от сна, вернулся к прежнему себе... да им остальные не понадобились бы даже! Можно сбежать и вдвоем... Легкое чувство дежавю прошлось волной по телу. Вальтер ничего не говорил, но, кажется в его взгляде что-то изменилось... он словно говорил: «уже поздно, Яков». Не исключено, что это было обычное надумывание взволнованного разума. — А помнишь мое предложение сбежать? Тогда, посреди ночи, в кастелянной... — стал припоминать параноик, и неожиданно в чужих тусклых глазах, лишенных живости, блеснул знакомый мимолётный огонек. От такого у юноши ненадолго сперло дыхание. Фразы про остальных не подействовали, а воспоминание о небольшом ночном разговоре смогло как-то задеть Вальтера? В самом деле?.. — Перестань, — в подтверждение догадок Якова, приказывает парень. — ...Сейчас самое время, чтобы дать свое согласие... — продолжает он. — Хватит, Яков. — ...Мы сбежим от всего. От войны, твоего папаши... Куда – неважно. Только, боюсь, придется теперь искать твое "я" намного старательнее, — расплывшись в нервной улыбке, наконец произнес парень. Внезапно он почувствовал несильный толчок сбоку от себя; Вальтер ударил по корпусу кушетки, привлекая внимание и заставляя юношу замолчать. — Достаточно твоего бреда. Я не желаю его больше слушать! — поднял голос уже сам рыжеволосый, отчего брови Якова вздернулись в удивлении. Неужели получилось? Новый Немо только что разозлился на него? В этот момент дверь отворилась, и на пороге появился уже знакомый старичок. Он кинул шустрые взгляды на обоих, после чего подошёл к ним, встав с другой стороны кушетки. — Чего расшумелись? Вас по всему коридору слышно! — ворчал Карл, бережно поправляя окуляр. Вальтер сразу отпрянул, сделав несколько шагов назад и возвращая маску невозмутимости себе на физиономию. Комментировать ситуацию он всем видом отказывался. — Я нашел все, что требовалось. Будь добр, Вальтер, сходи, прогуляйся. Не люблю, когда наблюдают за моей работой. У меня руки начинают трястись! — обращался знакомый к ученику. Последний спорить не стал и вышел без лишних слов, оставляя Якова наедине с Карлом. Кажется, наступило время обсудить план дальнейших действий...