Крошка Пак

На балконе довольно быстро становилось жарко. Пока Джин приобнимает за плечи, Намджун присаживается с другой стороны, и градус повышается ещё немножко. — Джуни, кажется, мы совсем смутили крошку Пака. Чиминаа, я не кусаюсь. Ну, если только попросишь! — Джин опять было смеётся, только почему-то крошке Паку не смешно. — Ты такой красивый... — с другой стороны ухо обжигает дыхание Намджуна. — Прости за Джина, он не всегда понимает, когда и что уместно. Хочешь, пойдём обратно в гостиную? Чимин и хочет, и не хочет, и с ужасом осознает, что ему вот это всё, вроде бы, нравится, за исключением одного: он здесь в качестве кого? Эти двое готовы наброситься на него — или все-таки друг на друга? — А зачем вы притворяетесь братьями, если вы не братья? Чтобы заманивать третьего к себе в дом? В кровать? На балкон для оргий? — Мне нравится эта идея, хм. — Джин хмыкает и снова смеется, в этот раз тише. — Правда, мы про это совсем не думали. Такая ситуация вообще впервые. — Сложно думать о третьем, когда готовы друг друга прямо при нем разложить. — Чимин собрался. Включился режим "Сучечька". — Давайте, вы сначала разберетесь между собой, а уже потом решите, кому я сдался. И уже потом я решу, нужен ли мне в принципе кто-то из вас. Он поднялся было, чтобы двинуть в сторону прихожей, но вход заслонил широкоплечий Сокджин. — Крошка Пак, не так быстро. И не так стремительно. Это Джун сохнет по тебе уже которую неделю, а я так. Развлекался. Вы смешные, когда смущаетесь. И легко ведётесь на провокации. Я пойду. Меня сегодня ждут... В трех местах. Бон суар, зануды! И он стремительно вылетел в прихожую и вот уже хлопает дверь. Смущение можно резать ножом, а на щеках Намджуна — жарить токпокки. И что теперь делать? Если быть совершенно честным, Чимин в равных степенях зол, доволен, разочарован, смущён и возбуждён. Поэтому глядя на дракона Кима, делает шаг вперёд, и задирает подбородок к его лицу. Прямо во рту мечутся рыбки слов, но ни одной не суждено выплыть: Дракон Ким целует его, робко прижимая к себе, осторожно, словно тот фарфоровый и может рассыпаться прямо в руках. Чиминова голова пустеет, и он, сначала было схватив Намджуна за запястья, плавно гладит ладошками наверх, по плечам, он так давно на них засматривается! Плечи!.. и шея!.. и грудь, о, чёрт. А можно снять футболку? Вишенки.. Он бы облизнулся, но рот занят, и Пак улыбается этой мысли, и вспоминает вырез рубахи, а потом то, как Джин хозяйским движением его поправил. И магия схлопывается, карета становится тыквой, а синеволосый принц — чужим. — Намджун... — у Чимина так много вопросов. Так много, что они опять застряли в губах, тем более, что Намджуна пока не остановить, он как локомотив, который набирает скорость. У него пульс выше нормы, и эйфория от осознания всего, что Джин освободил дорогу, что Чимин целует его, сам! Что вообще это все реальность, Пак такой хрупкий, такой сильный, и его блеск для губ уже съеден, и слава богу, Намджун не любит блески для губ. И вдруг тот как-то.. сник. Как шарик, из которого начал выходить воздух, и Ким с удивлением открывает глаза, заглядывает в Чиминовы: — Чимин-щи?... — Я... Я думаю, что это неправильно. — Прости. Ты очень давно нравишься мне, я не решался, но теперь я могу сказать... Чимин перебивает: — Что ты испытываешь к Джину? Намджун словно налетает на стену со всей дури своей эйфории, своей радости и его резко возвращает на землю. В настоящее. — О чем ты, Чимин? — О вас. Вы не братья, но живёте вместе, вы оба проявляете ко мне интерес, но между вами явно страсть, и зачем вам я? Афродизиак? Третий лишний? Он отстраняется совсем, складывая руки на груди. Блять. — Погоди, но все совсем не так! Джин ушел, как только понял... — Все воркуете? — Джин машет рукой. — Я соджу принёс! Джин превращается в демона, как только дверь за ним закрывается. Взгляд тяжёлый, острый. Да, он всегда знает, когда нужно отойти в сторону; шутит впопад и не в него, за любой кипиш и видео-игры, но это! Блять! Что! Такое! Ему хочется, чтобы они оба два сейчас же перестали, продолжили, по очереди, с ним, с друг другом, нет! Намджун не может просто так взять и с кем-то сойтись! Одноночные интрижки не в счёт, ерунда, но Намджун ни на кого на свете так не смотрел, как на Чимина. Ни на кого. Кроме Джина. Ему хочется орать, схватить Чимина и вы(ебать)бросить из квартиры в диван прямо на глазах у Намджуна, Намджуном, с Намджуном! Что за гребаная хрень с ним творится? С Намджуном скучно, но не отдам, Чимин чудесный, но Намджуна не отпущу? Он мечется по лестничной клетке, хватает телефон, смотрит на селфи, убирает телефон, вспоминает, как Намджун шепчет Чимину на ухо, очень хочется орать. Комкает куртку, орет прямо в нее, из-за всех сил, задыхается от усилия, с которым толкает воздух из глотки, в голове только картинки того, как Чимин сейчас верхом на Намджуне, или нет, как Чимин сзади Намджуна, или нет! Позиция шестьдесят девять! К черту эту ересь, нужно расслабиться. Лифт — магазин — соджу — улица — пять глотков. Чёрт. Он возвращается в магазин, хватает штук десять бутылочек соджу и спешит обратно. Помирать, так с музыкой! И что с этим делать тоже — с музыкой! Разберутся. Словами, Джин, словами через рот, только так ты сможешь добиться понимания. Сколько прошло времени? О, всего тринадцать минут. По идее, за это время можно многое, но это другая ситуация. Сто процентов. Он бежит к балкону и машет рукой в приоткрытую дверь: — Все воркуете? Я соджу принёс! И облегчённо улыбается: все одеты, и даже не лежат. Ну, к черту. — Слушайте, парни, я не отпускаю вас, и сам решил вернуться, потому что, ю ноу? Ночь такая прекрасная, я подумал, что сегодня хотел бы видеть только вас, ну, знаете, — он тараторит и открывает оторопевшим парням бутылочки. — Я хочу вас обоих. Одновременно. Разве не круто?!