Крошка Пак

— Ты нормальный вообще? — Чимин давится соджу. — Что это значит вообще?! Намджун просто таращит глаза, он всегда поначалу впадает в ступор, когда в полном шоке. — Давайте выпьем. Я расскажу, обещаю. — Джин полон решимости, и сам делает первый глоток. — О, балкон откровений, сохрани наши секреты! — *смех Джина* Намджун делает три глотка, Чимин — четыре. Ему злобно, обидно, но очень любопытно, что блин происходит. — В общем... Братьев Ким как концепт придумал я. А что? Мы настолько быстро все начали и сделали, что было страшно. Буквально, я цепанул Намджуна в библиотеке, а через месяц мы уже купили квартиру, это было очень, очень страшно, как по мне. Так быстро! Да у меня никогда не было таких отношений! Как будто... Как будто он всегда тут был, жил, заполнял собой пространство. Я назло впихивал дикие идеи при ремонте, от страха, а он сделал из этого изюминку и мастерски сочетал свой минимализм и мою дурь. Красиво вышло... Мы испугались, что это все, тупик, то, что люди ищут всю жизнь, мы словно нашли в двадцать восемь моих, и что, это всё? Теперь чай на балконе, поездки на Чеджу и совместные визиты к родственникам?.. А как же все остальное?.. — снова несколько глотков, запрокинув голову. Чимин невольно тоже пьет. Намджун молча ковыряет этикетку. — В общем, крошка Пак, набраться смелости, чтобы совсем разойтись, не нашлось. И я был уверен, что это всё. Ну, бывает — остались близкими, но без бабочек там в животе, без каких-то резких эмоций. Мы словами через рот дали друг другу свободу, мол, зачем, если все угасло. Намджун хотел уйти, но я спросил зачем, если и так удобно? Места полно. — Мы не устраивали здесь никаких оргий, Чимин. — Намджун легко касается руки Пака, потом ерошит свои волосы. — Ты искренне и от души мне понравился. Но я не модель, не айдол, не актёр, — (Джин и Чимин фыркают одновременно) — подойти к тебе было делом нелёгким. Джин решил мне... Нам помочь. И тут я узнаю́, что ты ему тоже понравился!.. — Дразнить Намджуна так смешно! — Джин снова хохочет, и ладонь на колене Чимина. — Ты мне нравишься, Чимин. — Намджун явно смущён, но решителен, и смешно хмурится, пытаясь улыбаться: легче быть смешным, чем чувствительным, открыть уязвимость. Вот здесь бы его поцеловать, обнять, а потом долго-долго, нежно учить принимать свои чувства, но Чимин молча смотрит на Джина. — И мне. — Вот кто не смущается быть сентиментальным. — Ты потрясающий, крошка Пак. И твои отбивки моих подкатов просто огонь. И видеть, как тебе нравится Намджун, вдруг... Неприятно? — он задумался и ещё выпил. — Нееет, — трясёт головой. — обидно. Вот, да. Обидно, что без меня. Настолько, что я вернулся. Чимин вздыхает. — Парни, я не семейный психолог. Вам бы определиться, что у вас между вами. Я вам не секс-игрушка. И не Виагра. — Погоди! — Джин его останавливает движением руки. — Есть мысль. Давайте выпьем. Чокаются. — Так вот, — продолжает Ким-старший, — предлагаю взять паузу и подумать. Но есть правила! Мы все трое встречаемся по отдельности и вместе, чтобы пообщаться и присмотреться. Ну, как? Я молодец? — Ты самый безумный гений из всех, кого я знаю. — Вздыхает Намджун. — Не знаю. Но просто все закончить тоже как-то.. Чимин? Чимин считает выпитые бутылочки. Всего было десять, у Намджуна в руках третья, у Джина тоже две пустые рядом. Угу. Это его. Берёт четвертую: — Вы придурки, но я в деле. Чур, я выбираю с кем, когда и как, и вы не пытаетесь на это повлиять! — он залпирует половину бутылочки и ... — Ну вот... Мы теряем его. — Намджун с улыбкой смотрит на слишком блестящий взгляд Чимина и слушает его смех. — сколько ты принёс? — Десять. — Джин допивает и ставит свою на пол. — Ну, теперь мы знаем его дозу на голодный желудок. — заканчивает Намджун. — Нужно что-то съесть. И покормить малыша. — Я ввввам не малыш! — Чимин поднимается на ноги, и падает обратно на кровать. От этого ему смешно, она мягкая и пружинистая, его подкидывает и это превращается в игру "отлети от сидушки повыше", а потом в хохот на кровати, и что-то вроде мыслей вслух про дракона, его брата и принцессу Пак. Интересная сказка. Чимина уложили спать с горем пополам, он порывался ещё в магазин, потом готовить, потом танцевать, потом съемки, но все же улёгся. — Поздравляю. — Намджун бурчит, выдыхая со стаканом минералки. — С тем, что уложили? — Джин делает большой глоток. — Нет. Кажется, мы теперь знаем, как быть родителями. Джин кашляет, и хохочет, заливая минеральной водой стол, футболку, брызгая на Намджуна. Тот улыбается, довольный, что шутка зашла. Тянет полотенце. Джину тепло. Прямо в этом моменте — он счастлив. Почему раньше он не замечал, как с Намджуном комфортно? Точнее, не так: замечал. Не ценил. Не отмечал. Странно... То тепло, которое зовут домом. Ужасно хочется обниматься. Они так давно разъехались по маленьким спальням, так давно водили туда каких-то людей. Давно нужно было понять, что раз никто не задержался — это не просто так? — Мне тоже. — Намджун улыбается в ответ. — Что тоже? — Тоже хочется обниматься. И тепло. Вопросов не возникает совершенно. Намджун включает какую-то ерунду медленную на телефоне, и тянет руку к Джину — танцевать. — Танцевать — это легальный способ обняться. — говорит он. — Когда-то один очень важный человек научил меня этой мудрости. — Ух ты, это же был я! — Джин смеётся. — Нет, правда. Но мне это больше ни разу не помогло найти тепло. Они обнимаются. Луна сегодня особенно прекрасная. Большая, и заглядывает в окна, поглаживая лучами спящего Чимина, танцующих... Обнимающихся Кимов, и их дом.