Баллада об ужасных чудовищах

Стоит жизни приобрести привычные разноцветные краски, личный художник не жалеет и цвета из имеющейся палитры, разбрасывая мокрой кисточкой капли по белоснежному листу, и азарта, состоящего из доброй половины всего Данте, кажется, словно всё это не более, чем игра в покер. Не за пёстрые фишки с выгравированной кругленькой суммой, за которой часто гоняются счастливчики с маленькой буквы, в конце оставаясь без вальяжного костюма за сотню баксов и трусов за столько же, а за былые дни независимости от нудной и скучной работы. Люди ищут утешения не только в бесконечных играх на огромных, сродни с холодильниками автоматах, высасывающих из кошелька купюру побольше, но и способами изощрённее: алкоголем, запрещёнными веществами и всем, что может заглушить ноющее сердце в груди. Глупцы ли они? Возможно. Стоит дать людям повод напиться за чужой счёт, и они, будучи лёжа на мягком футоне дома, встанут и прибегут на назначенное место тут же. Что ими движет? Мания избавиться от проблем. И помогает ли им это? От части. Младший сын Спарды некогда уплетался за подобными компаниями, иной раз пригублял напитки сомнительного состава: Гарри, бармен одного из таких ночных заведений, кривил улыбку, наблюдая, как лицо парня краснело от одного лишь шота текилы. Нет, Данте вовсе не заядлый пьяница, пьющий за счёт своего надзирателя — Моррисона — нет. Он лишь хочет почувствовать, как это быть человеком: живым, не имеющим никаких границ и прочих запретов, что были в приюте. Только не самыми правильными способами. И по исполнению девятнадцати лет, пересекая черту "можно" и "нельзя", ненавистную всеми фибрами души, Данте открывает свою контору в Редгрейв-сити. Небольшой городок, стоящий на слуху своим изобилием демоном, славился у многих зевак, решивших возомнить себя борцами за справедливость. Нескончаемой гурьбой они рвутся через порталы, словно именно здесь, черт их дери, находится источник силы. Заброшенные закоулочки наполнялись симфонией истошного скулёжа бездушных силуэтов, дрожащих от одного взмаха заточенного лезвия, а кирпичные стены теперь украшали не только граффити отбитых вандалов, но и рисунки из чужой крови, что вскоре исчезнут, будто бы здесь несколько часов раннее не было кровопролитной драки на право жить. Смахивая с меча кусок чей-то плоти, плотно приевшейся к сверкающему металлу, юноша выгибается в полный рост. Утренний воздух, смешанный с резким запахом гнили бил по чувствительным рецепторам, заставляя тело рефлекторно подрагивать. Пропуская дрожь, Данте, громко вздохнув, отзывает тяжелое оружие, отряхивая руки от пыли, поднявшейся незадолго до ещё одной фееричной победы. — Неплохо. — со вздохом цедит охотник. Хризолиты пронзительных синих глаз проходятся по пустому тупику, что постепенно заполнялся лучами зарева. Бездонные души испаряются, разнося пыль схоже с прахом в воздух — странное зрелище. — Что же, — тянется на носочках, разминая гудящие от крепкой хватки Мятежника ладони. — на сегодня, кажется, всё. Но как бы не так. За тёмным углом — точно не темнее предыдущих — что-то, а может и кто-то подаёт признаки жизни и неустанно шевелится. Данте оборачивается, лицезрев до смеха маленькую, почти игрушечную фигуру ещё одной твари без задних лап. Она не представляла никакой возможной опасности, поэтому выудив из кобуры пистолет, охотник присаживается на корточки рядом, наблюдая, как сущность пытается ползти в противоположную сторону. — Бедняжка, — хлопает уставшими глазами, ещё не до конца остывшем дулом впиваясь в остатки демона. — Так не хочется видеть перед глазами темноту? Хотя, для тебя это будет слишком риторический вопрос. Бездонные глаза, точно пуговицы, которые были насильно пришиты на разлагающееся лицо мертвеца, смотрят на размылистую фигуру охотника. Данте даже ловит себя на мысли, что сочувствие, делимое тонкой связью с этим бездушным куском отдельных от себя органов, касается и его, но не успевая среагировать, как слышится выстрел. Парень машинально давит на курок, серебренная пуля пронзает насквозь и разрывает тело по частям. Ошмётки демонической плоти разлетаются по сторонам, задевая белое, словно снег, лицо охотника. — Ну и мерзость. — лениво смахивая с себя остатки, с резким желанием отмыться целиком и полностью, он встает на ноги. На сегодня работа точно окончена. Возвращается в своё агентство Данте в часу пятом. Над улицами властвовали горьковато-землистый запах летнего утра и мокрый холод, забирающийся под полы красного плаща. Он пытливо глядел сквозь вязкий туман, но вокруг не было ни души. Редкие прохожие разбавляли сонливость, чувство тревоги горько касалось шеи, и вздрагивая, оглядываясь на заполнившую тишиной улицу, Спарда морщился. На ногах держала лишь мысль о скором душе, родной постели и раннем завтраке, о котором охотник мечтал с самого первого часа зачистки — и, увы, здесь его настигает неудача. Скрипучая парадная дверь - Данте обязательно смажет петли, может, через месяцок-другой - отворяется, пропуская запах протухшей еды. Старые половицы прогибались под весом человека, истошно выгибаясь на отступе, в воздухе помещения стоял дубак, а коробки из под пиццы, собранные то в аккуратную стопочку, то хаотично разбросанные в самых разных углах — уже не знаешь, где найдешь ещё одну такую — напоминали больше низкосортную сатиру, где главный герой — никто иной, как нищий лежебока. По меньшей части мысли правы, но он же спасает людей от нечисти, а значит уборка в доме — дело десятое. В ясных голубых глазах под усталыми веками плещется невозмутимость. Голова касается обивки кожаного дивана, и смыкая веки, Данте проваливается в глубокую тьму. Будит его не будильник на журнальном столике, а протяжный стук в дверь. Сколько, чёрт возьми, времени? — Мы закрыты, — смазно бурчит себе под нос юноша, поворачиваясь на другой бок со скрипом пружин, подсознательно надеясь, что они не решат резко пробить его рёбра. Но гулкий стук не прекратился. — Долбись сколько влезет. — со хрипом ложится уже на спину. Кажется человек, решивший побеспокоить уставшего после работы Данте, отличался своей прискорбной и раздражающей назойливостью. Ну видят же, что контора закрыта, чего бестолковиться то? Через недолгое время и массового игнорирования чужого присутствия, пусть парень уже свистел как чайник, наполняясь самым настоящим негативом, незнакомец отступает, просунув небольшой конверт в щель. — Неужели логика проснулась? — язвительный комментарий за другим. Сладкий сон растворяется так же быстро, как и клубничное мороженое на подоконнике, и ему не остаётся ничего делать как встать. Резкий толчок вверх сулит сбитой координацией, парень шатается из стороны в сторону, словно ему недавно стукнул полтинник и все хранящиеся внутри болячки решили устроить праздник наруже. Лениво подходит к двери, нагибаясь и подбирая слегка смятый конверт в руки — кто-то по неосторожности подогнал углы. Данте вздыхает, когда видит ярко-красную печать ровно посередине (кто вообще так щепетильно ставит метку на куске бумаги?) и знакомое очертание подписи. Это он? — Да быть такого не может. — отзывается на подкравшиеся мысли охотник, впиваясь жадным взглядом в очертание красиво выведенной буквы "V". Всё чертыхаясь, переходит на своё узаконенное место — стул и стол, на котором гордо стоит связной телефон. Большая стрелка на настенных часах пробила час дня. Данте медлит, большим пальцем проезжаясь по офсетной бумаге, ощутив исходящий от письма терпкий запах стойкого одеколона. Возможно, даже не туалетной воды, которую он считал менее необходимой в поддерживающем образе "плохого парня", но ощутимо близкое и родное. По телу проходится волна мурашек. Он мог ожидать от письма всё что угодно, но не приглашения на приватную встречу. Остаток дня проходит довольно тихо. Моррисон не собирался сегодня заходить к наследнику Спарды, а значит работа отъезжает механическим стульчиком в уголок. Уже вечером, когда на небо спустились первые сумерки, младший начал свои сборы. Никогда не знаешь, что может судить внеплановая встреча с умершем, как казалось Данте на протяжении многих лет, братом. А может он и вовсе был восставшим трупом, мороком или чего хуже — галлюцинацией, что решает внезначай отправить сомнительную весточку о встрече. С неутешительными мыслями Данте направляется на место встречи — самый край города. Одинокое многоэтажное здание, если судить по внешнему виду, скорее всего уже как много лет заброшенно. Но даже это не внушало доверия. Пересекая темные коридоры, изредка нарываясь на падающую с потолка штукатурку, он поднимается на самый вверх. Впивающийся в лицо промозглый ветер беспризорно разносил платиновые локоны по сторонам, а обжигающее собственное дыхание разорвало нить тишины. Данте видит в паре метров от себя стройную фигуру близнеца, невольно поддаваясь чувствам: делает шаг вперёд, но останавливается. Нет, ещё рано. — Вот это сюрприз, — проглатывая застывший горячий ком в горле, наигранно начинает Данте. — Вот так встреча. Сметив запотевшие ладони в карман плаща, предельно осторожно обходит застывшую фигуру, приговаривая: — Я ожидал увидеть перед собой всё, но только не тебя. — ведёт плечом, отводя лазурные глаза в сторону. В них что-то с шумом трескается. — Пришёл, чтобы помолчать, эй? Извини, но здесь нет бесплатного психолога.