Эволюция доверия

      Эрик который день пересматривает записи с камер видеонаблюдения, которые стоят в тренировочном зале как гарант правильности и непредвзятости. И не то чтобы хоть раз кто-то жаловался или вообще заглядывал в цифровой архив, но… из главного сервера запись он все же стирает: такое другим видеть нежелательно. А ему — в обязательном порядке. Вот и шерстит, работает. Пытается разглядеть и сопоставить картинку с тем, что в уме никак не укладывается.       Девчонку бьют. Сильно. А она каким-то образом дает отпор. Но совсем не тот, какой привык давать сам Лидер, а совершенно неизвестный и — что бесит еще сильнее — невидимый. Как, когда, куда ткнула? Ткнула ли вообще? Может, вколола что? Черт ее разберет.       У мужчины уже глаза красные от экрана, а оторваться от него не может. Разгадать загадку Воришки должен обязательно. А вдруг она не пойдет на соглашение? Вдруг так и будет ходить загадочным привидением во фракции? Такое, конечно, не прельщает его вовсе. Оттого и сидит.       Не слышит даже, как стучатся в апартаменты. А стучат громко. Настойчиво. Затем входят без разрешения. Входит, точнее.       Зик останавливается у самого порога. Вытягивает длинную шею и встречается с уставшим взглядом начальства.       — Чего еще? — Эрик массирует виски. Чувствует, что Педрад не с радостной новостью пришел. Вон как мнется.       — Там Мэй…       Эрик тут же оживляется. Будто бы и нет былой перегрузки. Надеется, что девчонка согласием ответила и раскроет ему тайну какого-то колдовства, не иначе. Ведь не видел он такого раньше, не читал даже.       — Вам не понравится. — Зик выпрямляется и нервно чешет шею.       — Будто есть что-то, что понравиться может, — бурчит мужчина и идет следом за Педрадом. Тот не отвечает больше ничего лишнего. Показать ему легче, чем озвучить.       Идут они прямиком в тренировочный зал. Значит, поправилась девчонка, оклемалась. Эрик не удивлен этому факту ни капельки: стрелял аккуратно, органы не задел. Тут за пару дней под руками Мака станешь как новенький.       И Воришка стала.       Новенькая.       Глядя на нее, Эрик теперь сомневается в собственных суждениях. Видит ведь, что уж Фору девчонка нравится еще как: то за ногу подправит стойку, то на бедра руки положит, прижмет их же. А та и не вырывается. Не бежит, как от него. Смотрит заискивающе через плечо, откинув длинный рыжий хвост за спину.       На нем мужчина задерживается дольше положенного. Смотрит внимательно и раздраженно. Действительно как флаг. По такому стрелять даже слепой научится. А она им тычет в лицо непонятным личностям.       — Спарринги закончились. — Эрик все же подходит и кивает инструктору.       Тупицу игнорирует намеренно. Чувствует, что та напрягается: руки прикрывают живот, вытягиваются ноги — готовность к побегу налицо.       — Она и не выучила ничего, — оправдывается Фор. Делает шаг к девушке. Будто чувствует ее страх.       Только вот Эрик знает, что не боится его девчонка. Злится. Ненавидит почти. И видеть, вероятно, не хочет, раз сразу в зал направилась, а не к нему или к команде. Почему, правда, к нему должна была прийти, не до конца и сам понимает.       — А ей и не надо. — Лидер косится на Воришку нехотя. Та смотрит на него ровно так же. — Такую не поймаешь.       Говорит это с едва уловимым сожалением. И не потому, что руки Фора ему кажутся до сих пор не на том месте, а лишь потому, что это ему не удалось. Потому что брешь в своей идеальной броне чувствует: не дотянется он до такой прыти, как бы того ни хотел.       — Прямо уж не поймаешь? — Фор спрашивает не его. Девчонку.       Та ему на удивление отвечает и лицом, и телом. Встает в стойку и заигрывает: губы тянутся в улыбке, глаза совершенно лисьи. Прыгает вокруг инструктора, танцует почти.       Эрик же на эти телодвижения смотрит довольно. И непонятно ему, что нравится больше: то, что Фор пыжится и сердится, как юнец, или же то, что девчонка крутится выразительно, дразняще. Для него дразняще.       Только вот дразнит она совсем не в том контексте, в котором сам Бесстрашный собирался было подумать. Понимает это тогда, когда Воришка попадается в хватку Фора. Добровольно попадается. Сдается.       Подтверждает это нахальной улыбкой, адресованной лично Эрику. Смотри, мол, ты так не умеешь. Прощупала его слабое место и давит. Получается хорошо. Он это понимает потому, что сдерживаться в полусонном состоянии рядом с невыносимой девчонкой безумно сложно. Оттого неряшливо машет рукой, давая негласное согласие на такого рода взаимодействия.       — Ты сама-то согласна? — спрашивает ее совершенно не о тренировках. Об ответе спрашивает.       Девчонка это понимает. Хмурится сильнее обычного, проводит ладонями по взмокшим волосам. Они Эрику все еще непривычны — разглядывает не скрывая.       — Я подумаю. — Кивает не ему — Фору.        Ему же предназначает неопределенное движение плечами. Разминает будто бы. Эрика такое поведение ничуть не удивляет: девчонка храбрая не от силы, а от глупости. Никто бы в здравом уме такую вольность бы не позволил. Тем более с тем, что у нее на ноге болтается.       — Быстрее думай, Тупица, — он говорит уже в спину. Знает, что она услышала: распускает огненные волосы, действует ему на нервы.       Намеренно действует.

***

      Через пару дней в дверь вновь стучат. По тому, что делают это весьма настойчиво, Эрик понимает: вновь новости о Воришке. И когда взмыленный и весь какой-то взбудораженный Зик влетает внутрь, то он лишь выразительно приподнимает бровь, отрываясь от обыденного отчета.       — Не поверите! — парень вытягивает руку, выставляя экран с замершими цифрами. — Быстрее вас собрала!       Улыбка с лица Педрада сходит весьма быстро. Понимает он, что весть для Лидера, может, и хорошая, но не в первую очередь. Хорошие бойцы ведь нужны всем и каждому, а такой экземпляр, как уверяет сияющее лицо Зика, — лучшее из всего возможного. В том числе и Эрика.       — Может, ошибка где. — Мужчина делает вид, что не цепляет его новое открытие, возвращается к рабочему столу. А сам понимает: даже если и ошибка, то те пары секунд погрешности роли бы не сыграли. И без того быстрая.       — Такую нам самим вербовать надо, Командир, — чуть менее уверенно продолжает Педрад. Нравится ему девчонка. Свыкся с ней быстрее всех. Оно и понятно: каждый день отчет о ней именно он собирает.       Эрик вопросительно косится на Шону. Мнение своих ребят он учитывает. Команда у него умная, образованная. Но Шона многозначительно молчит. Не оборачивается даже, хоть и взгляд Лидера чувствует: выпрямляется спина, напрягаются плечи. Видит Эрик, что и руки поверх клавиатуры зависают в неестественном положении.       — Странная она, — выдает свой вердикт девушка, а затем оборачивается. Смотрит на полудовольного Зика, которому ее слова похвалой кажутся. Затем переводит взгляд на Командира: — А вдруг дивергент?       Эрик благодарно кивает. Брать девчонку к себе в отряд — дело рискованное и шумное. Хотя по плану приближение ее к своему штабу — единственно незаметное решение. Для других незаметное: знают все, что одаренных Лидер отмечает еще в первые же дни. Замечает и ставит негласную форму причастности — никто другой и не пристает к ним. Хотя все его подчиненные и так добровольно к нему пришли, без вопросов.       А у Воришки вопросы будут. И возмущения.       Не сближаются они ни на дюйм. Лишь дальше отходят. А это затрудняет его расчеты. За стену он должен попасть в минимально короткие сроки.       Но слова Шоны важны еще и потому, что правда раскрыться может совершенно неожиданным способом. И он это понимает. Раздает приказ тут же, а сам идет узнавать, выдержит ли мозг Тупицы стандартную, в общем-то, процедуру.

***

      Результат узнает через пару дней. Воришка с Маком ладит лучше всего. Делает то, чего бы сам Эрик не стал делать ни за что. Доверяет. А Лидер знает, что уж лучше бы ему доверилась девчонка. У Мака прошлое темное. И если бы не его слабости, о которых Эрик знает куда больше, чем ему хочется, то не сработались бы они с бывшим эрудитом.       Впрочем, сейчас это маловажно. Точнее говоря, не важно совсем. Мак работу свою выполняет, протягивает ему результаты мозговой активности. Результаты хорошие. Но неоднозначные.       — Чуть что, из симуляции выводите сразу же. — Врач протягивает несколько ампул. Эрик эти стекляшки знает слишком хорошо. Оттого морщится, но кивает.       Идет теперь за подопечной. С облегчением ловит себя на мысли, что в этот раз бегать по этажам за девчонкой не придется: тренировки у них.       Правда, в зал не спешит, наблюдает сверху, с балконов. Скрытно наблюдает, даже к перилам не подходит. Хотя подойти уж очень хочется. Девчонка препятствия обходит ровно, легко. Ползет, прогибается, взбирается с разбегу. Прыгает так же непринужденно, играет почти. Лидер отсюда видит, что мышцы у нее крепкие. Пружинят ноги как у кузнечика. А тело до того тягучее, что никто и ухватить ее не может. Да и не успевает вовсе. Сердятся почти все, кроме одной бесстрашной: та смеется так же, как и сама Воришка. А она лишь потряхивает рыжим хвостом, виляет им и убегает на второй круг — нравятся ей эти занятия.       Нравится и Эрику наблюдать за девчонкой, когда та его и не замечает вовсе. Дело это одно сплошное удовольствие. Не замечает он и того, что его губы отнюдь не в ехидную усмешку выворачиваются — в восхищенную. Такую бы и вправду к себе в отряд, да только не останется она. Не той породы.       Воришка тут же спотыкается. Смотрит теперь на него. Выглядывает в полумраке: хмурит брови и дергает носом, пот со лба вытирает резко. Отчего-то, правда, взгляда не отводит. Смотрят черные огоньки так, словно сказать что-то хотят. Что-то не особо для нее приятное, но нужное.       Эрик потому и спускается вниз. Надеется, что согласится беглянка. Что раскроет карты своего мастерства.       — Ножи, — оповещает он не успевших толком отдохнуть неофитов. Те дышат тяжело. Одежда мокрая насквозь. Еле ноги волочат.       Оттого первая вызывается Воришка. Уже стащила пару ножей и вертит их в тонких пальцах. На Эрика не поворачивается даже. Ждет отмашки от Фора — тот дает ее тут же.       Девчонка действует быстро. Настолько, что сам Лидер понимает непоправимое лишь тогда, когда слышит череду тревожных вздохов. Лица у всех перепуганные, можно даже сказать, панические. Лишь девчонка смотрит с выжиданием, с интересом: клонит голову вбок и рот приоткрывает в ожидании.       Эрик молча проводит рукой по лбу. Смотрит на кровавые пальцы. Не веря смотрит. Чувствует, как теплая кровь стекает вниз: намокает бровь справа. Видать, резанула по касательной. Шрам точно будет.       — Промазала, Тупица. — Мужчина нож поднимает охотно. Вертит, глядя на довольное красное лицо. Запустить в ответ хочется неимоверно.       Только вот не успевает Командир.       Воришка тут же бросает череду оставшихся орудий: те впиваются в мишени прямиком в сердце. Не выживают после таких бросков. Не мажет Тупица. И тогда, в подземке, не мазала.       — За мной. — Эрик нож все же бросает. В девчонку бросает. Та теперь ожидаемо выворачивается. Улыбается довольно.       Идет, правда, за ним молча. Нарушать молчание не торопится и сам мужчина. Думает о том, правильно ли понял ответ. Перед входом у блокированного кабинета все же опускает взгляд на задумчивое теперь лицо.       — Согласна, значит. — Девчонка в ответ кивает. Поднимает на него глаза и ими же спрашивает. — Слишком рано убивать тебя, Тупица.       И подталкивает в прямую спину. Мягко подталкивает. Помнит про слова Мака о том, что излишние нагрузки ей не нужны. Но получается совершенно наоборот: Воришка от такого прикосновения вздрагивает и дергается вперед. На руку Лидера смотрит как-то неоднозначно. Так же смотрит и на самого Эрика.       — Расслабься, говорю. — Он привычно ухмыляется. Видит, как краснеют щеки испуганного теперь лица. Замечает это и сама Воришка. Расправляет плечи и распускает волосы — те лицо скрывают моментально. — Садись и ни о чем не думай.       — Это?.. — девчонка к креслу подходит настороженно. Трогает ладошкой, проверяет. Садится неуверенно. Смотрит за стойку с компьютером и расслабляется. — Привет, Зик.       Парень тут же оживляется и кивает. Говорит что-то про «улетные показатели и новые рекорды», пока устанавливает настройки. Говорит почти без умолку, отвлекает ее. Только от Эрика отвлечь девчонку сложно: она то и дело косится на острую иглу в его ручищах.       — Да мы все проходили, не парься, — поясняет Педрад и тут же замолкает под многозначительный взгляд начальства. Кашляет сбивчиво и объясняет суть предстоящей процедуры.       Воришка же с каждым новым словом все сильнее сжимает пальцы вокруг рукояток. Эрик замечает тот самый страх, который встретил в первую их встречу. Девчонка, конечно, не показывает его, спрятать старается. Но Эрик видит. На такое у него профессиональный нюх.       — Мак добро дал, — зачем-то поясняет мужчина, подходя к девчонке вплотную. Та на него смотрит не то с сомнением, не то с благодарностью.       Эрик этого понять не может. Убирает влажные волосы с бледной шеи аккуратно. Постукивает слегка по синей венке. Кожа у Воришки мягкая, теплая. Прижимает пальцы к артерии, слушает бешеный пульс.       — Без этого никак? — она ведет плечом, указывая не то на прикосновение мужчины, не то на острую иглу.       — Никак, — соглашается Лидер. С чем именно соглашается — непонятно. Потому как еще некоторое время после инъекции откровенно пялится на собственные пальцы.       Зик тактично кашляет и пододвигается. Понимает, что увидел лишнего, но молчит. Впервые за всю службу молчит и не задает лишних вопросов. Эрик же делает вид, что ничего особенного не произошло. Особенное у них вон на экране. А не на покалывающих вдруг пальцах, которые мужчина старательно вытирает о собственные брюки. Не странно это совсем.       Странно в голове Воришки.       Страхи в ней водятся. И еще какие. Боязнь высоты, и та необычная. Не высотка какая или окно. Или парапет на крыше, где в нее, в конце концов, он выстрелил.       Девчонка боится высоты той самой стены, из-за которой пришла. Ходит по краю неумело. Дрожит от ветра. Соскальзывает и падает вниз.       Прямиком с странную красную жидкость. Окунается в эту лужу с головой. Не видит ничего, кроме прожигающей насквозь отравы. Эрик понимает это потому, что когда девчонка на берег выбирается, то теряет весь человеческий вид: вновь покрыто радиоактивными язвами тело.       Зик кивает на кресло. Воришка напрягается вся. Чувствует жар, едва сдерживает мучительный стон. Вгрызается зубами в губы. Лидер же мотает головой. Прерывать рано: показатели в норме. На верхних границах, правда, но не более. Терпит девчонка.        Не выдерживает тогда, когда картинка сменяется. Картинка очень странная и непонятная. Выдуманная почти. Эрик так думает, потому что не видел никогда, чтобы так жили: в пустыне, в палатках, в грязных одеждах. Даже изгои себя до такого не доводят.       Но саму Воришку не это волнует. Шагает быстро в сторону отбывающих летательных аппаратов. Как иначе их назвать — непонятно. Эрик такие видит впервые в жизни. Не видел и Зик: раскрывает рот парень и неверяще мотает головой, слов не находит.       Зато находит Воришка. И не та, что в подсознании, а та, что перед ними. Дышит тяжело, взмокшая вся, тянется непонятно к чему.       — Лори! — вырывается с сухих губ с отчаянием, громко вырывается, истошно.       На экране мелькает мальчишеское лицо. Для сына слишком взрослый, больше на брата похож, на младшего: такие же рыжие волосы и карие глаза. Его-то и забирают люди в униформе. Не смотрят на то, что вопит мальчишка. Не по-человечески вопит.       Равно как и Воришка. Пульс у той зашкаливает. Показатели скачут так же — выше красной зоны. Трясет всю с головы до ног. Выгибается дугой дрожащее тело.       — Отключаем, — командует Лидер, а сам уже вводит сыворотку.       Писк приборов затихает. Открываются измученные глаза. Плачет Воришка. Сглатывает тяжело и хрипит. Руки трясутся от перенапряжения. Эрик смотрит на них со страшным раздражением. Накрывает нетерпеливо.       А Зик вновь делает вид, что не замечает ничего. Говорит лишь, что в лазарет нужно. Без сознания теперь девчонка.       Командир кивает. Убирает ладони в карманы брюк. В кулаки сжимает. Понимает, что все сложнее, чем казалось ранее. Что лучше бы дивергентом оказалась девчонка. Ведь что со страхами ее делать, он не знает. И что с ней самой теперь делать — тоже.       Лежит неподвижно перед ним рыжее нечто. Одна сплошная загадка. Не договорила многое, слишком многое. Такого, с чем справиться за краткие сроки до всеобщего теста почти невозможно.       Почти — потому что у Эрика невозможного не бывает. Потому что работает мысль уже в ином направлении: как эти самые страхи подогнать под жизнь в Чикаго, как не выдать всей той белеберды, что вращается в беспокойной голове.       В его же собственной вопросов столько, что ясно лишь одно: работа будет тонкая, ювелирная. Но Эрик в ней опытный. Неблагодарно опытный.       Неблагодарно косится в сторону вбежавшего доктора: страх на лице Мака виден любому, в том числе и Зику. Видно Педраду и то, что на лице Командира и не злость вовсе. Непонятное что-то. Инородное.       Непонятно и самому мужчине, почему вдруг смотреть на обычные профессиональные обязанности ему непривычно и даже неловко. Дергает где-то внутри и на кончиках пальцев. Тех самых, которыми он тонкой кожи Воришки касался.       А теперь касается Мак. И не так, как он. Прикосновения доктора уверенные и будто бы имеющие на это куда больше прав, чем у того же Фора.       — Выдержит еще одну симуляцию, не больше. — Врач, наконец, убирает ледяные ладони. Эрику так кажется потому, что в тех местах, где эти самые ладони касались, появляются колючие мурашки. — Иначе…       — Я понял, — прерывает его Лидер. Смотрит на молчавшего все это время Педрада. — Собирай наших — думать будем.       — А Мэй? — парень кивает на обмякшую девушку.       — О ней есть кому позаботиться. — Эрик безразлично пожимает плечами. Довольный взгляд доктора старается игнорировать. Получается, правда, скверно. Не выдерживает и бросает едкое: — Мы ей не няньки.