Эволюция доверия

      В сборном пункте напряжение доходит до каждого уголка. Даже Зик не острит и не выражает крайнюю степень беспокойства привычным образом. Теперь парень задумчив и хмур. Ходит из одного угла в другой и все косится на дверь.       А все потому, что Воришка с ним разговаривать не стала. Отвернулась к стене больничной палаты и задернула одеяло по самую макушку. Сердится. Обижается. Хотя Педрад тут и ни при чем вовсе: честно рассказал, что и как. Не знал ведь парень, что девчонка настолько впечатлительная.       Хотя, признаться, впечатлений сейчас полно у всей команды Эрика. Над ними и работают до поздней ночи. Не расходятся.       — Страх перед радиацией объяснить можно. — Шона медленно разминает шею. Сидеть в одном положении ей привычно. — Но то, что после…       — То, что после — бред сумасшедшего. — Качает головой Лидер. Теребит пальцами старый замок на жилете. — Да и радиация… Ты бы видела эти реки. Не придумаешь такого.       Шона вздыхает. Косится на мельтешащего Зика и чуть кривит губы.       — А если ее на станцию сводить? — предлагает она это неохотно. На Командира старается не смотреть. Знает, что он сейчас взглядом ее убьет. На расстоянии. Добавляет тут же: — Просто предложила.       — Предлагай другое, — огрызается Эрик. Садится на кожаный диван резко. Скрипит тяжелыми ботинками.       Шона на замечание не реагирует. Ведь не замечание вовсе — приказ. Оттого девушка принимается усердно думать, прикрыв глаза. Вероятно, связывает дурную идею с передвижениями Педрада.       А тот и не останавливается вовсе. Все ходит, ходит, ходит… Переживает. Лидер его и вовсе не понимает. Нашел из-за чего. Ему вон ни капли не обидно, что девчонка и его послала. Только не молча, а вполне себе натурально: матом.       Зик вдруг резко останавливается посередине комнаты и бьет себя ладонями по ногам. Сильно и звонко. Сияет весь.       — Идея! — выставляет вперед указательный палец и им же потряхивает, как умалишенный.       Шона лениво приоткрывает один глаз. Его же закатывает. Закатить хочется и Эрику: и глаза, и самого Зика. У того идеи всегда абсурдные, требующие большого простора фантазии. Того, чего в обыденном расписании и не нужно вовсе. Но сейчас — вполне может быть. И потому Лидер кивает кратко и готовится слушать.       — Вы же не играли еще?       Эрик от такого вопроса впадает в легкий ступор. Кто не играл? Во что? Он или Воришка? Или они с Воришкой? И, главное, почему с Воришкой?       Вопросы в голове мужчины лишены логики и понимания. Но Зик вновь понимает. Щурится хитро и поясняет:       — Захват флага.       Эрик облегченно мотает головой. Лицо теперь держит нечитаемое. Словно и не думал он совершенно лишнего пару секунд назад.       — И как эта дурацкая игра поможет? — влезает Шона. Смотрит на радостного Педрада привычно дерзко, свысока.       Такой взгляд парня лишь подстегивает. Он выпрямляется и так же деловито добавляет:       — А никак, уберем ее. Обыграем лучше похищение.       Видит Зик, как тушуется снайперша. Видит и Эрик. Значит, идея у Педрада отнюдь не безнадежная. Даже более — вполне выигрышная. Сместить страх на более реальный — дело не хитрое. Другой вопрос сделать все так, чтобы мозг Воришки поверил в это и преподнес так, что остальное все — игры разума, сны почти что. В любом случае это лучше, чем ничего. Попытаться стоит. Авось спишется все на широту фантазии.       Ту самую, которой сейчас красуется Педрад. Перед Шоной выхаживает. Ее похвалу хочет, не Эрика. Оттого Эрик молча отворачивается. И без того всем ясно, что его молчание на этот раз согласие означает.       Молчание, правда, длится недолго. Раскрываются двери и впускают тяжелого и рослого Чезари. Лицо у него такое же: будто прижали чем-то и вдавили вязкие эмоции.       — Получилось. — Эрик от удивления и не скрывается вовсе. Не ожидал от своего громилы такой тонкости душевной организации. Ведь смог, разговорил девчонку.       Чезари же проходит внутрь и садится рядом с Командиром. Не смотрит ни на кого. Переплетает пальцы и разглядывает волосатые бугорки.       — Ну? — Зик нетерпеливо плюхается прямо на пол. Нервно расчесывает вспотевшую от волнения шею.       Чезари вздыхает тяжело и начинает.       Он говорит, не отрывая взгляда от собственных рук. Отчего-то смотреть остальным в глаза ему стыдно и будто бы даже неловко. Эрик это чувствует. С каждым сказанным словом чувствует.       Особенно, когда Чезари говорит про брата Воришки.       Лори младше девчонки примерно на десять лет. Плюс-минус два-три года. Воришка и сама не знает. Помнит, что когда мальчик родился, то она уже таскала у патрульных групп того самого Бюро. С тех пор и накопила нехилый багаж технологий и оружия. Правда, ни тем, ни другим особо не пользовалась. Необходимости не было.       До тех самых пор, пока не пришли за Лори. За ним и еще несколькими детьми.       Тогда она шмыгнула следом. Неудачно шмыгнула: прямиком в радиационные отходы. Облысела тогда же.       Год готовилась, чтобы прийти в себя и повторить. В этот раз успешнее. Брата все же нашла. Только вот Лори сестру не узнал. И не потому, что девчонка стала больше походить на умирающее чучело, а просто не вспомнил. Отшибло память. Будто бы и не было у того семьи и прошлой жизни.       Тогда девчонка и решилась пробраться внутрь. Вернуть брата ей уж очень хотелось. Так сильно, что пару минут в огненной жидкости просидела с головой. Чтобы патруль не заметил. Обманутый патруль.       По словам Воришки, те злы на нее неимоверно. Обдурила их похлеще самого Лидера. Залезла в самое сердце. Разворошила все и занесла радиацию. Напоследок и вовсе сбежала, оставив их ни с чем.       — Поэтому ей в Эрудицию надо, — подытоживает мужчина и потирает густую бороду. — Говорит, там смогут помочь.       Эрик рефлекторно хмыкает. Помощь и Эрудиция — слова диаметрально противоположные. Идею со сделкой теперь считает абсолютно бессмысленной. Ну проведет он девчонку в прежнюю фракцию, а дальше-то что? Ни его, ни тем более ее никто слушать не станет. Чего она хочет добиться — непонятно. Чует Лидер, что не все Воришка сказала. Пробелы хоть и уменьшились, но не исчезли.       — Как-то ее жалко даже. — Шона вдруг смотрит на Педрада. Видит, как у того челюсти сжимаются не то от злобы, не от от переживания. Думает о младшем брате. И Шона думает. Потому чуть касается ладонью напряженного плеча.       Зик на эту ладонь смотрит полунервно, хоть и весьма желанно. Непривычна ему тактильность от холодной и расчетливой девушки. Однако руку не сбрасывает и кивает.       Кивает и Эрик. И хоть нет у него ни сестер, ни братьев, уложить в голове то варварское поведение не может. Детей трогать — дело последнее. Да и вообще не нужное. Дети вне войны. И семейной, и всемирной. Тут разницы для Лидера нет. Лично проходил.       — Значит, играем в похищение, — официально утверждает он идею Зика.       Раздает дальнейшие приказы. Уходит с головой в составление плана нападения. Ведь шанс у них на хороший исход минимальный. А за стену попасть теперь хочется сильнее прежнего.

***

      Вылазка в город вызывает у неофитов восторг. Почти что щенячий. Словно не на патрулирование вышли, а в парк аттракционов. Для молодых и неопытных, впрочем, это одно и тоже.       Для всех, кроме Воришки. Неопытной ее не назовешь. Да и по возрасту девчонка явно старше: Эрик сузил диапазон до двадцати-двадцати двух лет. Хоть и внешне по ней и не скажешь: меньше всех по росту, стройнее. Одно лишь лицо выдают в ней серьезность и волнение.       А волноваться Воришке есть о чем. Помнит она слова Лидера про разорванные ноги. Оттого держится Командира ближе всех. Почти вплотную бежит.       Только вот не знает девчонка, что патруль будет атакован неизвестными лицами. Атакован весьма профессионально, так как после череды выстрелов она теряет мужчину из виду. Оглядывается панически и хватается рукой за черный браслет на ноге. Дышит часто-часто и явно не знает, что делать.       Эрик за ней наблюдает из своего прикрытия. Смотреть за девчонкой в зоне боевых действий — занятие приятное. Особенно зная, что действия эти сфабрикованы и конечны. Последним и занимается его команда и он лично.       Мужчина натягивает маску и направляется прямиком к Воришке. Схватывает со спины. Ненадолго, правда. Ускользает девчонка. Только против троих особо не выстоишь. Она это понимает. Рычит от злобы и страха. Эрик страх по глазам читает. Понимает, что именно этот самый страх девчонке мешает мыслить здраво. Не узнает она ни его, ни Зика с Шоной.       Правда, из всех троих именно его выбирает фигурой наиболее опасной и первоочередной для устранения.       Мужчина чувствует, что что-то не так слишком поздно. Тогда, когда в голове мелькает мысль, что Воришка ни за что бы так близко к себе не подпустила. А тут вон сама навстречу, почти с объятиями.       Правда, не объятия это вовсе, а та самая колдовская штука, от которой не то что дыхание перехватывает, но и такая боль появляется, что Эрик не выдерживает. Ругается громко. Матом. Поздно, правда. Боль уже сползает по всему позвоночнику. По нему же и поднимается прямо в голову. Последнюю отключает почти милосердно. И то с подачи обескураженного бледного лица. Трогает девчонка где-то под шеей. Только непонятно: добить хочет или достать из коматозного состояния.       Эрик останавливается на первом. Иначе объяснить потерю собственного сознания не может.       Не может объяснить и того, каким образом оказался в сборном пункте отряда. И почему рядом не команда, а Воришка.       — Они за Маком пошли, — поясняет девушка. Смотрит обиженно из-под ненавистных ему ресниц. Шмыгает носом.       — Какого хрена? — Эрик пытается встать, но с запозданием понимает: не может. Прикован к постели, как инвалид.— Эй, Тупица, я тебя спрашиваю.       От злобы не шипит, не мечется. Говорит холодным мертвым голосом. Такой голос пугает похуже взрывного недовольства. Только вот девчонка мнется не от страха. От задумчивости скорее. Бегает взглядом по его ботинкам и говорит будто бы им же.       — Вот и мне интересно, какого хрена. — Не вопрос вроде, но интонация непонятная. Словно поняла ответ, но не в ту сторону.       Эрик-то точно знает, что девчонка себе надумала. Потому еще раз подтверждает великие умственные способности. А точнее — их отсутствие.       — А как мы тебя к эрудитам отведем, если ты вылетишь? С неустойчивой нефракционной психикой? — мужчина делает еще одну попытку приподняться, но тут же терпит поражение.       Поражение терпит и Воришка. Открывает рот от озарения и смотрит полублагодарно. Понимает, что внештатная ситуация для нее была разыграна. Чтобы не выгнали, чтобы план сработал.       Улыбается робко. Стеснительно. От такой извиняющейся улыбки у Лидера сводит где-то под лопатками. Неудобно сводит и будто бы навязчиво.       Совсем плохо становится, когда Воришка неуверенно тянет руки. Тонкие пальцы касаются шеи и ведут куда-то за уши. Там же и нажимают. Перемещаются затем вниз, на грудь. Ищут пару точек и так же болезненно мнут.       — Легче?       Эрик неопределенно пожимает плечами. Боль еще не отпускает, но теперь он в состоянии приподняться. А девчонка клонит голову вбок и чуть придвигается. Проверяет будто бы. Смотрит все так же на его ботинки и хмурит брови.       — Ноги как? — теперь глядит прямо в глаза. Мужчина, правда, ответить ничего не успевает, потому как девчонка недовольно цокает и вытягивает вперед ладошку. — Руку.       Эрик дает руку на удивление покорно. Откуда девчонка узнала, что он ног до сих пор не чувствует, непонятно. Но ощущение это не из приятных и требующее немедленного вмешательства. Пусть и столь интимного.       Интимным это кажется потому, что так Эрика никто не трогал. Да вообще за руку никто никогда не трогал. А тут ласково ведут мягкие пальцы, разминают застывшие мышцы. Ему и небольно совсем, в отличие от того, как Воришка думает. Уточняет каждый раз перед тем, как нажать. Смотрит вопрошающе. Злится, когда Лидер кратко мотает головой.       — Терпи, — предупреждает девчонка и задерживает дыхание.       Лидер лишь прикрывает глаза, чтобы не вырвалось поучительное замечание под руку лечащей. Только вот в следующую секунду кое-что оскорбительное изо рта все же вырывается. Больно до одури. И ровно так же хочется придушить довольную девчонку.       — Так надо, — тянет она, а сама улыбается широко-широко.       Эрик же отвечает не сразу. А что сказать после такого врачевания, если она сама и загнала его в такое состояние? Тут не сказать, тут вдолбить чем-то более доходчивым надо.       Воришка тихую злобу в его глазах замечает. Отчего-то кладет свою ладошку на край дивана. Царапает коготками обивку. Мужчина от этого звука кривится, но высказаться не успевает.       — Я научу. — Руку все же убирает. Смотрит выжидающе, прикусывает нижнюю губу. Ее же облизывает перед тем, как вставить условие: — Только урок за урок.

***

      Она оглядывается неуверенно, но совсем не боязливо. Эрик это подмечает по пораженному лицу. Списывает на удивление. Девчонка, видимо, не ожидала увидеть такого большого пространства. Личного пространства.       Огромное помещение, разграниченное невидимыми вымышленными перегородками, для нее в новинку. Вон как тянет руку к рабочему столу. Трогать не рискует, ведет так, сверху. Затем смотрит на кровать. Хмурится. Почему — Эрик понять не может. Ведь не придраться, эталон почти. Удобство и комфорт.       А она хмурится и качает головой. Бросает завистливое:       — Расточительство.       И шмыгает носом. Эрик тихо хмыкает. Видит, как старательно она обходит зону отдыха стороной. Выпрямляется по струнке и заводит руки за спину.       — Прилечь не предлагаю, — обрывает надежду Лидер. Воришка же едва меняется в выражении.       Только вот Эрик замечает, как дрогают острые колени. Он-то помнит, что казарма не туристический лагерь. И что он всеми силами из этих бараков выбраться старался. И не для того, чтобы всем подряд разрешать даже заходить к себе на территорию.       А ей разрешил.       Пусть этим и довольствуется.       — Начнем? — мужчина снимает куртку и вешает на вешалку.       Этот жест Воришка тоже сопровождает презрительным расточительным взглядом и скидывает собственную. Ногой отшвыривает к входной двери. Затем подходит к Лидеру и задирает голову. Вглядывается в его лицо. Осматривает и тело. После — молча заходит за спину и тащит обеденный стул. Громко тащит, со скрипом почти.       Но Эрик не реагирует. Знает, что Воришка таким образом испытывает его нервы, отсрочку просит или реабилитацию. Думает, наверное, что ее общества он не выдержит и махнет рукой. Только вот Командир выдерживает. С силой и недовольством провожает шаркающие стальные ножки, но не говорит ни слова.       Девчонка же стул ставит прямо за ним. Поднимается на него же. Заглядывает в непонимающие глаза мужчины и одним движением поворачивает голову.       — Прямо смотри. — Дышит она в его макушку.       На макушку опускаются и ее пальцы. Будто погладить хотят. Только сейчас движения ее совсем не ласковые, прямые и точные.       — Вот тут. — Тыкает пальцем на голове и за ухом. Вжимает до первого мужского шиканья. — Это с Элиотом сделала. Потеря в пространстве.       Эрик не двигается. Слушает. Учится впервые у кого-то младше него. И по возрасту, и по рангу. Но, к собственному удивлению, не испытывает ни малейшего раздражения. Опыт в этом деле у девчонки куда больше, чем у него. У него тот и вовсе нулевой.       — А вот тут. — Пальцы кочуют на широкую шею. Вжимаются в сонную артерию и чуть левее. — Жать надо вместе и быстро, чтобы задохнулся.       Эрик кратко кивает. Принимает указания на собственном теле охотно. В основном — на лице и руках. Объясняет Воришка слаженно, без запинки. Сразу же поясняет, как снять эффект. По несколько раз повторяет, потому как Эрику сосредоточиться оказывается невероятно сложно.       То голос девчонки не такой строгий, то вид совершенно не учительский, то руки слишком мягкие и нежные. Не для борьбы все это. И уж тем более не для войны, которую Воришка ведет в полном одиночестве. А для чего другого, о чем Эрик старается не думать. Сосредотачивается на указаниях. Кивает.       — Попробуй тогда. — Она указывает на себя и одобрительно улыбается. Подбадривает ошибочно воспринятую неуверенность, которая у Эрика отпечаталась на лице от ненужных мыслей.       Потому подходит к ней не сразу. Рассматривает теперь Воришку с иного ракурса. Прикидывает. Тонкую шею ему свернуть легче легкого. Причем одной рукой. Сжать да выбросить.       Только вот касается он ее осторожно. Ищет те самые точки. Девчонка совсем некстати лыбится. Будто бы не способен мужчина на такое обучение. Что это не книжки глупые читать. Оттого взвинчивается Эрик довольно быстро. Поражение наносит точно и с особым пристрастием.       Падает девчонка прямо под ноги. Сипит. За шею хватается. Взглядом указывает на грудь.       Эрик находится не сразу. А когда садится рядом, то и вовсе теряется. Одно дело найти нужное у мужика: там все понятно и не прикрыто ни чем. А тут жать приходится почти постельным способом.       — А я думала, что не такой уж ты и умный. — Она дышит тяжело. Не замечает оттого руки, что не сдвигается ни на дюйм. Или делает вид, что не замечает, потому как под этой самой рукой чувствуется неспокойное сердце.       — Взаимно, Тупица. — Эрик все же выпрямляется и встает. Оглядывает распластавшееся на полу женское тело. Волосы так же раскиданы. Кое-где даже осыпаться успели.       Девчонка же смотрит на часы и вскакивает. Подбирает куртку и бормочет что-то себе под нос. Эрик слышит имя доктора и отчего-то кривится. Правда, Воришка этого уже не видит: мужчина давно скрылся в прохладе небольшого холодильника. И не то, чтобы ему есть хочется. Просто смотреть в живые и не понятные ему глаза не хочется больше.       Не хочется, а приходится.       — Командир. — Голос до того звонкий, что он оборачивается по привычке. Непривычный объект требует особого внимания. Объект этот, правда, с ноги на ногу переминается, не уходит, хоть и опаздывает. — Завтра?       Эрик кивает.       Перед тем, как дверь окончательно закрывается, слышит тихий писк.       И пританцовывающие шаги в коридоре.