Смятая салфетка

Кстати, аль-Хайтам не помнит, сглупил ли он и оставил ли случайно ключи в замочной скважине, как его дорогой сосед неделей ранее. Потому что сейчас реально не до этого. Совсем не до этого. Это можно понять по тому, как он нервно всовывал этот блядский ключ, стараясь попасть с первого раза и отомкнуть дверь. Это было сложно из-за повисшего Кавеха, и нет, дело не в тяжести, а в том что это Кавех. Он вспомнит о ключе позже, если вспомнит. Сейчас он сосредоточен на том, чтобы донести парня до кровати, и неважно до чьей. С мягким скрипом матрас прогибается под телом старшего, а потом и под нависшим над ним сероволосым мужчиной. Кавех упирает ладони в грудь, и выглядит так, будто он отвергает, однако это совсем не так — он ни в коем разе не отталкивает, но, чтобы замять это разногласие в его голове, просто перекладывает руки поближе: фаланги холодных пальцев медленно касаются плечей и следом шеи, в то время как щеки не перестают гореть. Нос слышимо сопит от рваного втягивания воздуха. Кавех боится прервать их долгий взгляд глаза в глаза, поэтому Хайтам делает это первее. Губы сталкиваются с тонкой кожей шеи, они просто приоткрыты и касаются, не целуя, но этого достаточно, чтобы Кавех вцепился ногтями в спину. Ладони начинают свое маленькое исследование. Он скатывается ладонью по изгибам ребер под рубашкой, заставляя архитектора утомительно извиваться. Это забавно. Тем не менее, губы останавливаются на ключице с аккуратным поцелуем. Не заходит ли он далеко? Он поднимает голову и думает спросить взглядом. Кавех растеряно бегает по лицу партнера глазами, пылая еще ярче. Он сжимает челюсти от безуспешно нескрываемого возбуждения и облизывает губы подвигаясь ближе к лицу. Хайтам неторопливо присоединяет нос к носу, подложив ладонь под затылок старшего. Его взгляд опущен к губам, но он не спешит, лишь уверенно обводит кончик носа в эскимосском поцелуе. Блондин тихо хихикает и обнимает его за шею. Но получает то, что хотел — их губы встречаются, медленно смыкаются без сильного напора. Кавех поджимается и усиляет хват на спине партнера. Честно, он удивлен, что когда-то этот мужчина... будет нежным, тем более с ним. Он безмерно счастлив. Углубление поцелуя происходит снисходительно быстрее, чем подразумевалось. Страстные чмоки наполняют комнату без промедлений. Кавех даже чувствует, как в этой незатейливой перепалке ртов он теряет самообладание, мотая головой по подушке настолько, что заколки из причёски начали выпадать, а перо и подавно. Все еще холодная ладонь помогает оголяться. Помогает ощутить прохладу простыней под ним. И первой в очереди становится рубашка. Аль-Хайтам делает это аккуратно, отбрасывая ее на стул. Он вообще бывает когда-нибудь не таким скрупулёзным? И эта же ладонь сжимает немного припухшую от давления грудь. Кавех взвывает, но понимает, что переборщил с громкостью и кашляет в своей кулачок. Сероволосый на это лишь смеется и продолжает ласкать грудь, иногда ведя кистью так, что сосок оказывается меж двумя пальцами. Старший срывает стон с губ и откидывает голову. За такой умопомрачительный звук Хайтам благодарит его поцелуем в шею. Ладонь движется к тазобедренной кости, кажется, это ощущение щекотное, но смех сменяется глухим стоном, когда Хайтам накрывает его плоть своими бесстыжими пальцами через плотные разделяющие от кожи ткани. Грудь Кавеха безоговорочно вздымается на такое действие, туман распространяется по голове, когда он стеснительно бросает взгляд на губы аль-Хайтама. Тот немного хмурит брови, краснеет, но все же подвигается ближе и снова целует эти сахарные губки. Кавех обладает невероятным очарованием на которое клюнул аль-Хайтам. Подлец, так примитивно украл его сердце... Мягкие касания грубеют, но не в плохом смысле. Хайтам держится увереннее за член Кавеха. Тонкие пальцы огибают этот припухший покрасневший орган, выглядит весьма красиво, но все так же бессовестно, чем он мог это представить в глубинных мечтах. Кавех то сводит ноги от прикосновений, то делает неуверенный толчок в руку. Он безумно желает, но не просто излиться, а чтобы Хайтам был действительно ближе. Поэтому младший робко наклоняется и снова втягивает в поцелуй, пока рука слабо хлюпает снизу. Художник этого комикса не может не мычать в поцелуй и сжимает простыни под собой с силой. Рука аль-Хайтама — мягкая ладонь, которая на пару сантиметров длиннее. Она нежно обводит плоть и натягивает ее то вниз, то вверх, пряча головку. Кавех так дрожит от этого всего. Это лишь слабая стимуляция рукой. Может, сексуальная неопытность? — Первый? — кратко спрашивает Хайтам, продолжая надрачивать, углубляя натягивания. — Верно. — выдыхает Кавех и прячется в рубашку Хайтама носиком, одна рука берет его за волосы. — если... если все пойдёт намного дальше... уф, просто будь самым осторожным, ладно? — он тихо умоляет в рубашку. Аль-Хайтам услышал пожелание, в ответ одарив парочкой поцелуев в щеку в знак понимания. — Тогда, может... — он не знает как правильно подобрать слова и мешкается, но даже этих двух слов достаточно, чтобы Кавех приподнялся. — Да, я хочу. Я бы хотел попробовать. — Кавех сглатывает и приспускается с кровати. Аль-Хайтам ведёт пальцами от линии челюсти до ушей старшего и берет его за шелковистые волосы. Кавех обомлел от такой власти, но продолжил оголять низ партнера. Младший видит в этом легкую игривость, поэтому не дает долго созерцать глазками его ствол, а управляющей рукой наклоняет голову Кавеха и тычет щекой в его член. — Эй! — тихо всхлипывает он, и аккуратно обхватывает член двумя дрожащими руками. — Тебе необязательно держать его двумя рука-, — он прерывается на полуслове не в силах сдержать томный стон и закатить глаза, когда Кавех опускает голову невыносимо низко. Неплохо для первого раза. Не будем признавать, что на самом деле блестяще. Кавех старается, иногда неумело пробует затолкнуть к щеке, иногда разрешает пощекотать горло, иногда обнимает языком так нежно, что Хайтам теряется и опадает на кровать как кленовый лист. Кавех действительно делает это неплохо, будто натренирован. Аль-Хайтам не сдерживает улыбки и загнанного вздоха, когда видит такую милую картину: Кавех с надутыми щёчками, потому что член внутри рта, жалобно смотрит на партнера снизу вверх, в краешках глаз накатываются первые слезинки. Хайтам крепче собирает волосы и теперь сам руководит толчками — Кавеху остается только принимать и давиться. Он отстраняется от члена с гортанным рычанием и кашлем, когда, наконец, Хайтам перестает трахать его рот. — Хороший мальчик. — шепчет аль-Хайтам на ухо, поднимая его с пола на кровать, так же укладывая на спину. Пальцы шагают по заднице, пока вторая тянется к лубриканту. Его движения порядочны, пальцы заскальзывают внутрь, Хайтам прикусывает губу и высматривает реакцию. Пальцами он не двигает. — Это... необычно. И тепло. Но больновато. — он скулит, его зубы впиваются в шею младшего, который терпит это вместе с ним. Но главное, что он рядом. К пальцу палец, уже дружно входят и выходят троица. Кавех будто в трансе, ощущает растяжение снизу, но глаза — стекляшки. Он держится на локтях, но голова теперь отброшена назад, открывается изумительный вид на шею. Хайтам обязательно пометит ее, когда сочтёт нужным. А сейчас он с грустным хлюпающим звуком вытаскивает из него пальцы и Кавех снова приковывает к нему взгляд, не понимая, почему тот остановился. — Эй... холодно... — декламирует тоскливо, не ощущая теплых любимых пальцев. — Сейчас закипишь. — аль-Хайтам кладет руку на щеку Кавеха, а второй помогает приставить член ко входу. Партнер ощущает мягкое прикосновение чего-то сзади и почему-то паникует, но ничего не делает. С тихим воем он принимает Хайтама, вошедшим во всю глубину постепенно. Его багровое лицо уже ничем не скрыть, тело чувствует легкое покалывание, а руки треморно сжимают торс аль-Хайтама. Он кивает и разрешает ему двигаться. Осторожно, но все же двигаться. Хайтам приобнимает его за талию, даже прижимается грудью к груди и кладёт нос в подушку, набирая темп бедрами. Для старшего все в новинку. Но он не против, что первопроходцем стал именно этот дурацкий ученый. Пусть исследует. А он пока поскулит, поизвивается как виноградная лоза, наэлектризует воздух душными вздохами и глухими стонами. — Люблю тебя, знаешь? — еле произносит между глотками воздуха Кавех, держась за плечи партнера. — Догадывался, — даже в такой волнующий момент этот придурок хамит и наполняет первого возмущением, но тот не держит это чувство долго — эмоция выплескивается вместе с белесой жидкостью развратными ручьями по торсу. Хайтам аккуратно вытаскивает и помогает себе закончить на это же «полотно искусства». — Я... обязательно нарисую продолжение комикса на бумаге, — серьезно задумывается, между тем как пытается отдышаться. — Ага, жаль только твой громкий высокий голос не передать карандашом и красками. — Хайтам получает удар в плечо, пока берет его на руки, чтобы отнести его в душ и понежиться с ним уже там. Смятая салфетка с небрежным рисунком лежала на тумбе. Скорее всего, ее судьбой станет обрамление в рамку и повешение над теперь их общей кроватью.