В псовьей будке

      — Сколько? — уточнил Антон и поправил одеяло на своей кровати. Посмотрел опять на Серёгу, пытливо посмотрел, стараясь различить на его далеко не славянском лице шутку.       — Сто пятьдесят, — членораздельно повторил тот и устало опустился на свою кровать. — Тысяч.       — Брешишь.       — Да бля, зуб даю!       Когда Серёга так рычал и хмурился, Антон сразу же начинал ему верить. Поверил и теперь, пожал плечами, мол, не шуми тут, я всё понял, подёргал ногами и заинтересованно кончиком языка облизал нижнюю губу.       — А сам чё не? — пытливо спросил он.       — Да тьфу ты ну ты! — всплеснул на это руками Серёга, с полным осуждением мотая головой. — Ты вот, Шаст, такой раздражающий бываешь, я не могу. Баба у меня есть. Тёлочка, дама, шикарная, просто куколка моя, муа! — он театрально поцеловал воздух и скуксился, посмотрел опять пристально на Антона и продолжил: — К тому же деньги тебе нужнее, чем мне. У меня родаки помогут, ты знаешь. А тебе ещё своим помогать.       — Это-то да, но, — протянул Антон, только как договорить он понятия не имел. Ладонь стала неосознанно чесать затылок, а ноги подрагивать.       Посмотрев на его потуги, Серёга вздохнул, махнул рукой и, поднимаясь, сказал:       — Не хочешь, как хочешь. Я предложил.       Он попытался уйти, но Антон вскочил за ним и поймал за руку.       — Погодь, погодь, я не отказался. Просто… Ну бля, это стрёмно. И вообще, я не…       — Не гей, ага, — закончил за него Серёга. Лицо у него всё было серьёзное, только глаза ехидно смотрели в ответ.       — Да иди ты, — психанул Антон и толкнул его в плечо.       — Чё иди-то? — возмутился Серёга. — Ответ ты мне дашь?       — А варик точный?       — Господи! — Серёга простонал так натурально, что Антон отшатнулся от него и поджал губы: доводить до истерики друга в его планы не входило. — Да чего ж ты мнительный такой? Точный, стопроцентнейший из всех ста процентов, блин. Но ответ мне нужен сейчас.              

♂◘○◘♂

      

      Свет падал красиво. В полутьме номера каждая деталь мебели превращалась в экспонат для позирования великому художнику, умоляя запечатлеть себя масляными красками, но никак не акриловыми — в них души и живости не было такой. Для тьмы отлично подходило масло.       Антон удобнее устраивался на постели, стараясь не нарушить общую композицию, в руках вертел красное сердечко, сам в них он купался: этого конфетти не пожалели, всё одеяло было ими завалено. От движений пальцев в тусклом рыжем свечении поблёскивали его серебряные кольца, тихо позвякивали браслеты, сталкиваясь друг с другом на предплечьях. Он всё лежал, смотрел в идеально белый потолок — под освещением серо-коричневый какой-то, — и обдумывал, насколько мудро он поступил, продавая себя за сто пятьдесят тысяч рублей.       Его жаба душила пропускать такие деньги. Матери недавно операцию делали, она теперь была на больничном, лечилась дома, оставаясь почти без средств, ей только отец и помогал, но его заработка хватало в основном на оплату счетов за квартиру и покупку дешёвых продуктов. Да и сам он, если о родителях не думать, грозил не доучиться в универстите и вылететь из общаги, тогда пришлось бы либо домой возвращаться, либо искать съём в Москве, а и то, и другое денег стоило.       Так что упускать такую лёгкую возможность заработать Антон очень не хотел, только вот дилемма самолюбия не покидала его. С одной стороны, он самодостаточный парень, у него есть принципы, он с первым встречным в постель не ляжет, не позволит себя чувствовать грязью под кроссовками за полтора ляма, а с другой стороны, ничего плохого в новом опыте и, главное, заработке, он не видел. Точнее и видел, и не видел. Вот в том-то и была дилемма. К своей затее он относился и плохо, и одобрительно одновременно.       Да и время всё шло, тишина нагнетала, блеск металла и шуршанье бумаги начинал действовать на нервы, а тот самый популярный актёр как не шёл, так и не шёл, будто много было у него дел в Москве. Антон здесь уже пару лет жил и научился только гулять по ночам, пить так, чтобы полицейские не видели, и по внешнему виду и расположению понимать стоимость продуктов в магазине. Что здесь мог делать человек, которому не нужно было шляться с громкой компанией по ночам, днями зубрить конспекты и считать монетки перед продавщицей, надеясь, что хватит на банку пива, он понять искренне не мог. В его картину мира такое решительно не вписывалось.       Когда дверь скрипнула, Антон разом забыл все свои размышления, ощутил себя грязной шлюхой и бедным студентом, что больно ударило по сердцу, а ведь незнакомец даже в номер толком не вошёл, в темноте его лица было почти не видно.       Серёга сказал, что ночь ему нужно будет провести с каким-то популярным актёром, которого зовут Арсений. Больше он ничего не добавил, кроме того, что это единственная информация, которая ему понадобится. Антон с этим спорить не стал.       Дверь прикрылась, мужчина стоял ровно под водопадом темноты, только носок ботинок высовывался на полоску света. Антон с умершим дыханием уставился на его силуэт: не громоздкий, но внушительный, с короткими волосами, не больше десяти сантиметров, совсем исчезающими в темени, будто являясь чёрной дырой. Больше разглядеть ничего не получалось, а волнение стало подступать к горлу.       Послышался смешок. Тихий совсем, но такой колкий, что Антон чуть сжался и поджал губы, но вида постарался не подать. Если временному ёбырю показать свои страхи, чего доброго не жди, ещё разгонется как, позволит себе лишнее. Антон собирался играть неприступного мальчика, которого соблазнили большие денюжки. Правда от такой формулировки он поморщился.       — И правда, — раздался мелодичный голос, наполняемый надменной весёлостью, — с мальчиками никогда не был, да?       Антон возмущённо вобрал воздуха в грудь и разом его выдохнул, поднялся на кровати, уперев позади себя руки, и сказал:       — Это так видно что ли?       — Это так видно, — подтвердил голос, и силуэт двинулся вперёд, постепенно превращаясь в симпатичного на вид мужчину средней комплекции с тёмно-каштановыми волнистыми волосами, выразительным тёмным взглядом голубых глаз и вытянутым, как у стеклянной фигурки, носиком. — Меня зовут Арсений, а тебя, прекрасная юная дева?       — Хэй! — возмутился Антон, всё лицо у него пошло волнами, убирая какую-никакую природную красоту, но Арсений отчего-то только тепло улыбнулся и, плавно подойдя к кровати, опустился рядом с ним. — Я Антон. Не Антонина, если что.       Арсений засмеялся, легко, лучисто, прикрывая губы ладонью, и со смехом взглянул на Антона.       — Как скажешь. Но ты волнуешься. Очень сильно волнуешься. Из-за денег здесь?       — А из-за чего же ещё? — искренне поинтересовался Антон, на что Арсений фыркнул и махнул ладонью. — Да и вообще, я не… А кто бы не? Это стрёмно.       — Это стрёмно, — повторил за ним с гонором гопаря из русских фильмов Арсений. — Учишься или работаешь?       — Да учусь я. А к чему такие вопросы?       — Успокоить тебя хочу. На кого учишься?       — На… — Антон запнулся, когда Арсений толкнул его в плечо, заваливая на кровать и наседая сверху. Он посмотрел сначала в одну сторону, затем в другую, на свои припечатанные тяжёлой рукой к шоколадному шёлковому постельному белью запястья. — Менеджера, — выдохнул он в чужие губы.       — Менеджера, — повторил за ним Арсений и выпятил губы, как ребёнок. — Скучно. Ну ладно, — пожав плечами, сказал он и сразу припечатал поцелуем свои слова. — Чш, — выдодхнул он опять ему в губы, улыбаясь уголками своих. — Опять нервничаешь.       Он сел рядом и потянул Антона на себя, заставляя и его принять сидячее положение, полез вновь с поцелуями, куснул за шею и пролез под футболку, остановив ладонь на животе. Антон рвано выдохнул в поцелуй, посмотрел, заведомо падая, в такие близкие светлые глаза напротив, и отключил свою здравую часть мозга, доставая из чёрного ящичка ворох фантазий — с незнакомым красивым мужчиной можно и попробовать что-либо постыдное, решил он. Обхватил пальцами шею, концами закапываясь в мягкие волосы, и поцеловал с норовом дикой лошади и агрессией голодного тигра.       — Это интересно, — прошептал Арсений и оттолкнул его от себя. — Сколько там было? Сто пятьдесят, так ведь? Будет триста.       — С чего такая щедрость? — испугался Антон.       — Хочу стриптиз. Вставай, — Арсений кивнул в сторону и поднял брови в ожидании.       Антон облизал изнутри губы и поднялся.       — У меня навыков стриптиза нет, — предупредил он.       — Не удивил.       Он встал перед Арсением, посмотрел вниз на свой едва видный живот, свои дешёвые джинсы, специально постиранные, и чёрные носки — единственные нейтральные из всей домашней коллекции. Схватился в нервном жесте за полы футболки и дёрнул вверх.       — Чш-чш-чш, не так, плавнее, — улыбался с кровати Арсений, неотрывно наблюдая. — Побольше экспрессии, взгляда распутницы, движений бёдер, — беззаботно перечислял он ласково-насмешливым тоном.       Антон попробовал пойти по его указке, стал вертеть плечами, поднимая футболку, оголяя свой живот на несколько сантиметров и секунд, потом опять опускал, постыдно закрываясь, бёдрами двигал в рассинхрон с плечами, сперва просто, будто обруч в спротзале крутит, потом стал качаться под возникшую в голове мелодию. Арсений вдруг поднялся и сам стал двигаться в такт, будто тоже раздеваясь, но на самом деле скорее демонстрируя, как нужно. И Антон интуитивно пародировал его движения, не отрывая от него своих глаз.       — Уже лучше, — тихо сказал Арсений, опускаясь обратно на край кровати. Антон выкинул в сторону футболку и теперь сверху вниз проводил ладонями от середины ребёр до начала джинс. Он подлез пальцами под пояс и несильно оттянул его, от старания приоткрыл рот и посмотрел Арсению в глаза, а он смотрел в ответ. — Тебе нравится, — констатировал Арсений шёпотом, а потом широко улыбнулся и подозвал сгибанием ладони его к себе.       Как только Антон оказался рядом, он поцеловал его в живот, усмехнулся от того, как тот его вобрал секундно в себя, поцеловал ещё раз и ещё, провёл размашисто языком, удерживая его рядом с собой за ягодицы. Потом неожиданно ударил по тем местам, за которые держал, схватил зубами джинсы, рядом с пуговицей ширинки, оттянул максимально возможно, отпустил и сказал:       — Продолжай.       Антон порывисто выдохнул, накрыл пальцами молнию, потёр немного, намереваясь дальше схватить за собачку или поддеть пуговицу и растегнуть, но Арсений перехватил его руку и провёл носом по всем кольцам.       — Модный мальчик. Мне нравится. У тебя красивые руки.       — Не для тебя старался, — огрызнулся Антон, сам от себя такого не ожидая. Он прикусил нижнюю губу и отругал себя — как такое посмело вырваться из него в такой момент и при человеке, который ему натурально платил за секс круглую сумму.       К его облегчению Арсений на эти слова лишь усмехнулся и ещё раз хлопнул по ягодице.       — Честность и прямолинейность в сексе — это отлично. Он либо пройдёт отвратительно, либо восхитительно. Я хочу второе. Продолжай.       Антон отошёл чуть подальше, чтобы на этот раз его не прервали, продолжил изгибаться, дразнить касаниями к себе, к оставшейся одежде, только переставал понимать, кого конкретно он дразнил. В какой-то момент он заигрался, собственное тело стало казаться великолепным — как ещё, когда красивый мужчина на него так плотоядно смотрит, — а собственные действия не столько танцем и стриптизом за деньги, сколько заигрыванием с понравившимся самцом, где в финале его выдерут.       По сути и то, и другое было правдой, но первое радовало меркантильный мозг, а второе щекотало сидящего внутри демона, любящего крайне постыдные во всеобщем понимании вещи.       — Снимай, — приказал тихо Арсений.       Антон и сам планировал это сделать, так что рука послушно накрыла ширинку, растегнула медленно пуговицу, плавно опустила собачку и переместилась на пояс. Отделяя трусы от джинс, он начал спускать вторые вниз, но Арсений вновь жестом подозвал его к себе, а получив желаемое, самолично резко сдёрнул джинсы за пояс до начала колен. Пока он неторопливо спускал их ниже и ниже, губами параллельно проходился по его бёдрам, несильно прикусывая их и щекотно дыша рядом с пахом.       — Нравится, как тебя раздевают? — спросил он, органично вписываясь в стоявшую тишину.       Приподнимая по очереди его ноги, Арсений спустил джинсы уже до щиколоток, зацепился краями пальцев за трусы, оттянул, резинка шлёпнулась о кожу, поправил член, чтобы он показывал не в бок, а ровно вверх, провёл последний раз по бедру и убрал руки за себя, облокотившись на них.       — Я-я-я…       — Трусы, — перебил его невозмутимо Арсений.       — А-а-а…       — Трусы.       Антон неловко переступил с ноги на ноги, чувствуя скованность из-за джинс, но покорно стал медленно спускать трусы, радуясь, что надел довольно стильного серого цвета, а не обычные в клеточку, которые мама накупила после одиннадцатого, готовя его к отъезду.       Показалась головка, потом член стал немного крениться вниз и остановился в итоге в направлении рта Арсения. Заметив это, Антон качнулся, но член предательски вернулся в прежнее положение, и Арсений издал свой любимый тихий смешок. Когда трусы дошли до середины бедра, Арсений схватил его за ягодицы, крепко сжав пальцами, помял и поднял улыбающийся взгляд на Антона. Расставил шире свои ноги и придвинулся к краю кровати, чуть с неё не падая.       — На коленки, Антош. Хочу увидеть тебя на коленях. И с членом во рту.       Антон представлял себе нечто такое, поэтому возмущаться не стал, да и самого интерес подъедал, какой член у этого красивого мужчины. Даже вернее, каким членом его собираются лишать анальной девственности. Он поудобнее устроился, нетерпеливо быстро расправился с ширинкой штанов Арсения, подмял их, вытаскивая из трусов увесистый симпатичный на вид член, ухоженный, подтекающий белой жидкостью, горячий, с выделившимися венками. Обхватил его всей ладонью, сжал, ощутив его крепкость и мягкость, погладил большим пальцем головку.       — Все б девственники такими были, — выдохнул неверяще Арсений и тепло улыбнулся на его претензиозный взгляд. — Не отвлекайся, это так, мысли вслух.       — Я кроме своего члена другие не держал, просто интересно, а так я не…       — Не гей? — хохотнул Арсений, бесцеремонно перебивая его. — Да, Антош, совсем не гей, — проворковал он с улыбкой, закапываясь тёплой ладонью в его волосы. — А теперь осчастливь меня самым натуральным из всех натуральных отсосом.       — И глотать надо будет? — уточнил Антон, чуть хмурясь.       Арсений хихикнул.       — А ты доведи меня сначала до чего-нибудь подобного, а потом посмотрим, — с подначкой сказал он.       Антон фыркнул, а вызов принял. Набрал слюны в рот, накрыл головку и размазал всё накопленное по члену одним глубоким движением. У него от природы рот большой и широкий, а рвотный рефлекс просыпался только под алкоголь, да и фантазия вновь проснулась, где он брал до горла, так что он уверенно стал насаживаться. Действия однотипные, сами по себе невозбуждающие, но Антон вспоминал, что отсасывал левому мужику за бабки и это ещё был не конец, и эти мысли придавали нужное наслаждение, приносящее удовольствие от собственных действий. Потом ещё Арсений подключился. Сперва незаметно, в волосы закопался и нежно стал массировать кожу головы, но это не долго так было, он потом стал надавливать на затылок и каким-то образом забрал в итоге весь контроль над ситуацией. Антон поражённо продолжал двигаться ртом по члену, ощущая как он сталкивается с языком, давит на стенки щёк, нёба и как головка едва касается стенки горла, и если сперва он удивлённо распахнул слезившиеся глаза, дальше лишь прикрыл их и расслабился, только руками за чужие бёдра держался, боясь упасть.       Рвотный рефлекс давно проснулся, уголки губ саднило, но Антон старательно игнорировал эти факты. Он был увлечён доведением Арсения, а заодно и себя, до оргазма. Себя, правда, только мысленно, потому что он сразу получил по рукам, когда попытался убрать их, накрыв своё возбуждение.       — Почти хорошо, — сказал Арсений, за волосы оттаскивая его от своего члена.       Антон увидел оформившуюся головку и отчётливо набухшие венки. Понял, от чего сосать стало труднее — член налился до предфинального состояния. И расстроился, что ему не дали заглотить. Ему было интересно попробовать сперму на вкус. Да и к тому же слова «почти хорошо» он посчитал не комплиментом, а оскорблением.       — Что нужно для большей оценки? — недовольно уточнил Антон.       Арсений шлёпнул его по щеке.       — Больше опыта. Поднимайся. Одежду досними. Готовил себя?       — Да, — чуть смутившись, ответил Антон.       — Повернись и наклонись, хочу проверить.       Послать его хотелось, но у Антона не повернулся язык. Он послушно исполнил его приказ. Арсений развёл ему ягодицы, большими пальцами надавил на стенки ануса и плавно проник в него на одну фалангу.       — Пальцами или игрушкой себя растягивал?       — Пальцами.       — А жаль. Хочу думать, что ты пихал в себя большой дилдо, какого-нибудь синего цвета, дрочил себе и насаживался на него, поскуливая от того, что он утыкается тебе не только в простату, но и в живот.       — Блять, ты хентая пересмотрел, — шепнул Антон.       — А тебе понравилась моя фантазия, попробуй только сказать, что нет, — сказал Арсений и размашисто саданул его по ягодице.       Антон взвыл, прикусив нижнюю губу, и интуитивно накрыл обожжёный сильным ударом участок.       — Это было больно вообще-то, — сказал он обиженно.       — Тебя выдаёт голос и дыхание. Твой протест ненастоящий — тебе понравилось.       — Предупреждать надо.       — А я на пробу, — сказал Арсений и ударил с той же силой по второй ягодице.       — Это тоже на пробу? — прошипел Антон, поглаживая удар.       Арсений за запястье отвёл его руку в сторону.       — Нет, это я уже попробовал и получил согласие.       — Не было такого, — капризно сказал Антон.       — Не было так не было, — покладисто согласился Арсений, но напоследок шлёпнул его, уже несильно, только громко. — Запрыгивай на кровать. Не буду нас больше мучить.       — Нас?       — Заливай мне, что не хочешь мой член в себе ощутить.       — А с чего это должен хотеть?       — Ща как договоришься, — по-доброму сказал Арсений и повалил его на себя. Они были, может, и в одной весовой категории, но Антон внешне был крупнее, поэтому на коленках уместился плохо да и двигался постоянно, чем довёл Арсения до рыка и был им повален на кровать.       Антон лёг поудобнее, пах прикрыл рукой. Арсений закатил глаза, дёрнул его за голень и устроился ему между раздвинутых ног.       — А…       — Под подушкой. Ты к ним ближе.       — Вот это сервис, — выдохнул Антон и протянул Арсению выуженные из-под подушки презервативы и маленький флакончик смазки.       — Да, — отстранённо согласился Арсений, разрывая обёртку презерватива. — Это… Антош, глазки прикрой, стони погромче, остальное на твоё усмотрение.       — Искусственно стонать что ли?       — Лучше натурально, конечно, но и если тебе не зайдёт, хочу этого не знать. Ножки пошире. И ещё, базарить не надо.       — Хорошо, мой повелитель, буду молчать, но стонать так, чтобы соседи слышали.       Арсений вздохнул.       — Я ж говорил, что базарить не надо, да? Может, тебя всё-таки выпороть? Явно потише будешь.       Антон замахал ладонями и демонстративно сжал губы. Колени раздвинул шире и стал стонать, стоило головке члена только коснуться его между ягодиц. Он это, конечно, нарочно, подразнить, но ещё и от волнения, первое проникновение и всё в таком роде — волнительный момент, а тут ещё партнёру плевать в целом на его состояние, так что нервны натянулись.       И всё же Арсений двигался в нём плавно, держал мягко, по простате попадал, да и выглядел красиво. Антон подглядывал втихую. Вид струящейся растёгнутой рубашки, напрягающихся мышц живота и шеи его очень к себе располагал. Арсений полюбовался им в ответ, довольно выдохнул и поцеловал, убивая этим незатейливым действием всю нервозность. Антон себя отпустил, доверился партнёру, глаза прикрыл, в голове понапредставлял себе всё, что видел на порнхабе, глаза приоткрыл, сравнил с воображением — и то хорошо, и то, но Арсений был реальным, руку протяни — можно по разгорячённому животу погладить, прочувствовав его твёрдость.       Антон это сделал, и многое другое сделал. Погладил, потрогал, пожамкал Арсения за все доступные места, в том числе и за напряжённую жопу. Поцеловал и пободался носом ему о шею, не забывая, конечно, постанывать и начиная это делать очень даже искренне.       Кончив, Арсений завалился на него сверху, продолжая растягивать стенки его ануса своим постепенно опадающим членом, горячо поцеловал, притягивая к себе за волосы, укусил несильно за нижнюю губу, за ухо и поцеловал в висок. Антон под этот поцелуй додрочил себе, облизал губы и обессиленно столкнулся с его лбом своим.       — Вроде пыхтел ты, а я тоже устал, — поделился он тихо.       Арсений стал смеяться, негромко, но так честно и тепло, что Антон сам улыбнулся и поцеловал его в кончик носа.       — Можешь поспать со мной. Утром расчитаюсь и спокойно поедешь домой.       — В общагу, — вздохнул Антон.       — В общагу, — повторил весёлой интонацией Арсений.              Утром Антон проснулся один в номере. На прикроватном столике лежала пачка долларов, а на них стикер с номером телефона и словами:       «Подкормлю бедных студентов по смс без регистраций»       Антон фыркнул и поинтересовался у пустого номера:       — Спермой или деньжат подкинешь?       Затем перевернул стикер.       «И тем и тем;)»       — Ах ты, чёрт голубоглазый!