Сейчас самое время

      Сон никак не шел. До полуночи Пэнси слушала шепот соседок по комнате, которые, в надежде что Паркинсон уснула, обсуждали Драко и Тео. Астория совсем недавно переехала в общую комнату к своей сестре, Пэнси и Милисенте Булстроуд. Последняя, к слову, не очень хорошо относилась к Гринграсс-младшей и не была рада ее появлению в их спальне. Она считала Асторию слишком наивной и непробиваемой, ведь та не всегда поддерживала ее идеалистические взгляды на волшебный мир.        Когда сестры Гринграсс наконец закончили обсуждать отсутствие Драко в школе и красоту Теодора, Пэнси сдвинула полог кровати и тихонько прокралась к двери, попутно хватая теплую мантию. Она решила прогуляться, раз поспать ей все равно никак не удается. Слизеринка выглянула в гостиную и, увидев, что она пуста, быстро пересекла ее и выскочила в коридор.        Каменные стены подземелья встретили ее неприятным холодом, заставляя мышцы во всем теле сжаться, а кожу покрыться мурашками. Паркинсон прошептала заклинание и под действием согревающих чар расслабилась. В такие моменты она была рада, что ее знания, полученные за прожитые три года, остались при ней.       У самого выхода из подземелий Пэнси услышала знакомое шарканье. Даже спустя столько времени она прекрасно помнила, как звучат шаги старого школьного смотрителя. Это был Филч. Слизеринка прижалась к каменной стене и задержала дыхание. Этот старик хоть и не обладал волшебными способностями, но имел потрясающий дар обнаруживать таких прогуливающихся, вроде Пэнси. Услышав, что его шаги становятся с каждой секундой все тише, она осторожно выглянула из-за приоткрытой двери и вышла в центральный холл.        По всем стенам были развешаны факелы и старинные кованые светильники. Огонь в них подрагивал, из-за чего золотистая и зеленая мишура красиво переливались в его свете. В центре, прямо у подножия двух широких лестниц, стояла огромная пышная ель с невообразимым разнообразием пестрых игрушек. На несколько секунд Пэнси остановилась и посмотрела на самую ее верхушку.        В этот момент она осознала, насколько сильно скучала по школе. За этот месяц, что они здесь, она успела забыть, что совсем недавно сражалась на войне. Совсем недавно она видела, как замок разрушался, а величественные стены башен сыпались, как карточный домик. Она вспомнила этот холл в ужасном, пугающе разрушенном состоянии. Тогда ей казалось, что восстановить его просто нереально.        И вот, ей был подарен шанс вернуться. Кто бы мог подумать, подарен самой Гермионой Грейнджер, маглорожденной волшебницей, которую раньше она терпеть не могла. Эта гриффиндорка всегда казалась ей выскочкой и занозой в заднице. Паркинсон так сильно раздражала ее вечно поднятая рука, непрошенные замечания и ответы на вопросы, которые ей никто не задавал. Да, Грейнджер была всезнающей, и этим бесила Пэнси. Но что она точно не смогла бы отрицать, так это не меньшую гениальность Гермионы: создать зелье, которое помогло им четверым вернуться в прошлое. Подарить шанс…        Она не знала, смог бы кто-то повторить нечто подобное. Тео? Драко? Нет, она так не думала. Для такого поступка необходимы отчаяние, отвага и безрассудство, которые присущи только гриффиндорцам. Только они могут бросаться в бой, надеясь на удачу и Мерлин знает, на что еще. А самое пугающее во всем этом то, что Пэнси иной раз ловила себя на мысли, что становилась похожей на них. Когда она смотрела в зеркало, то видела, как сильно изменилась. Пусть внешний вид остался прежним, но в ее глазах потихоньку загорался огонек. Она была уверена, что это отчаяние, но Тео однажды сказал, что это та самая безрассудная отвага.        Ее мысли прервал тихий скрип. Он спугнул ее, как черную кошку, которая кралась в ночи к блестящей мишуре, дабы воспользоваться шансом и хорошенько ее потрепать. Девушка ловко проскочила в небольшой коридор, находящийся в противоположной стороне, и, преодолев тамбур и пару небольших лестниц, оказалась во внутреннем дворике.        Этот проход ей однажды показал Блейз, еще на курсе четвертом. Они точно так же выбирались ночью из школы, чтобы попробовать сигары его нового отчима, а еще эльфийское вино или огневиски, которое Нотт благополучно утаскивал из бара своего отца. Тогда жизнь казалась такой простой, такой беспечной. Все, что волновало их, — это с кем пойти на бал и как бы не ударить в грязь лицом, танцуя со своим спутником. В том далеком прошлом Пэнси была совершенно другой. Иногда она скучала по самой себе, ей хотелось вернуться и прожить хотя бы один день с теми мыслями, с теми планами, что у нее были. Ей хотелось смотреть на Драко и думать, что он станет ее мужем, когда придет время. Надо же, тогда она действительно думала. Пэнси почему-то была уверена, что ей суждено выйти за него и стать новой леди Малфой.        Забавно. Она даже усмехнулась от этих воспоминаний, пока пробиралась к расчищенным от снега дорожкам.        Снежные хлопья кружили в лучах высоких волшебных фонарей, у которых вместо обычной магловской лампы или огня был огонек Люмоса. Пэнси вдохнула свежий воздух, выпуская густой пар изо рта. Она осмотрелась и решила пройтись до квиддичного поля и обратно.        Хогвартс, погруженный в тишину, выделялся на фоне сумрачного неба черными пиками башен. Откуда-то сверху, из-под самых звезд, был слышен «смех» и крики сов. Они кружили над территорией школы, шелестя пушистыми крыльями. Спокойствие обволакивало слизеринку. Звуки природы и хруст снега под ногами дарили ей умиротворение и такую необходимую пустоту в голове.       Она, наконец, смогла глубоко вздохнуть и разложить свои мысли по полочкам. Пэнси так старательно прятала все в один ящик, что он однажды словно сломался, и все превратилось в кашу. Теперь, размышляя обо всем в морозной тишине, она сделала для себя выводы, успокоилась и поняла, как действовать дальше. По крайней мере, если в ближайшее время все будет идти гладко, то все ее мысли и планы осуществятся.        Дойдя до раздевалок, она вошла в коридор, чтобы спрятаться от мороза. Хоть согревающие чары работали хорошо, она все же стала ощущать, как ноги начали замерзать. В коридоре было так темно, что, даже если Филч пройдет прямо мимо нее, он ни за что ее не разглядит. Это было Пэнси на руку, поэтому, добравшись до небольшой ниши, она уже было решила сесть на хорошо знакомую лавку, как вдруг заметила, что та была занята.        Сердце на миг замерло. Она испугалась, что ее могут поймать и отвести к директору, а там последовала бы уйма вопросов и подозрений, ибо Пэнси была дочерью Пожирателя смерти, пусть и когда-то оправданного, но все же.       — Гуляешь? — услышала она знакомый голос.        Девушка облегченно вздохнула.        — Ты что тут делаешь, Драко? — она попыталась его разглядеть, но все было тщетно. — Я так испугалась! Мы потеряли тебя.       — Я… — он прочистил горло, потом Пэнси услышала какую-то возню и шорох ткани, — приходил в себя, в общем-то, — его голос был хриплым, и казалось, что говорить ему в принципе тяжело.        Паркинсон нахмурилась.       — Что произошло, Драко? — настороженно спросила она, потянувшись за палочкой. — Где ты был все это время?        — Я был дома.       — Что? — она округлила глаза. — Люмос! — нишу озарила голубоватая вспышка, оба на некоторое зажмурились, привыкая к освещению.        — Черт, не так ярко же… убери.        Девушка опустила палочку внизу, прикрывая яркий свет мантией. Ее глаза скользнули по лицу друга, затем по шее и плечам, наконец она дернула ворот его рубашки и взглянула на грудь. Он весь был в синяках и порезах, словно кто-то лупил его ремнем с острыми краями. Его серые, почти прозрачные глаза окружали темные круги. Такие яркие, словно он не спал неделю. А вдруг и правда он не спал все это время?        — Салазар… — прошептала она, схватив его за подбородок и покрутив голову в разные стороны. — Мы не искали тебя, думали, что ты где-то в замке. Мы полагали, что ты ищешь исчезающий шкаф… Прости, Драко, — она вдруг задрожала, и по ее щекам потекли слезы. — Прости нас, если бы мы знали… как… когда ты… как тебя отпустили домой? Кто это с тобой сделал?       Малфой обхватил ее за плечи и притянул к себе. Он чувствовал, как она дрожит то ли от страха, то ли от тихих всхлипываний. Драко мягко погладил ее по спине.       — Все в порядке, Пэнс. Уже все в порядке, мне просто нужно подлатать раны…       — Кто это сделал? — она смотрела на него огромными зелеными глазами, блестящими от слез.       Взгляд Драко был мрачнее тучи и тяжелее скалы. Он глянул на подругу так, словно даже мысль о том, кто совершил все это, может накликать на нее беду.        Она ощутила, как миллион мурашек добрались до ее шеи, а волоски на руках встали дыбом. Мороз теперь ощущался не только в воздухе вокруг, но и внутри нее самой. Ужас сковал девушку, а осознание пробило грудную клетку насквозь.        Осознание. Вот что было самым страшным на данный момент. Месяц существования в прошлом позволил ей отложить мысли о грядущей войне с величайшим темным волшебником в дальний ящик. Это была огромная ошибка, поскольку теперь осознание, что он совсем близко, буквально в доме ее друга, съедало ее изнутри, раздирало на мелкие кусочки, пропитывая каждую клеточку безысходностью и паникой.        Тишина поглотила их на некоторое время. Паркинсон не заметила, как сильно сжала руку Драко. Она разжала пальцы, только когда он чуть потянул ладонь на себя. Это движение запустило какой-то механизм в ее теле, и она пришла в себя.       — Он применял Круциатус? — еле слышно спросила Пэнси.        — Он заставил отца применять его, — хрипло ответил Драко, опуская глаза.       — Почему ты был там так долго? Тебя не искали преподаватели?        — Мама была вынуждена послать сову с письмом Дамблдору. Она написала, что мне нездоровится. Честно говоря, я без понятия, что она там наплела, но все поверили, — он скривился, качая головой. — Директор дал мне целых две недели. Никогда не думал, что буду так хотеть вернуться в школу.        — Тебя долго не было, — кивнула  Пэнси.       — Темный лорд решил, что четырех дней пыток недостаточно, — горько усмехнулся Малфой.       — За что он так?        — Оказывается, двенадцатого декабря Темный лорд созывал всех Пожирателей, а я в тот момент находился в кабинке с Грейнджер…       — На дне рождения Тео, — прошептала Пэнси.       — Да. Я не почувствовал зов сразу и, к тому же, все еще не починил шкаф. Он ждет. Требует, чтобы я поспешил, — его голос был поникшим и сорванным. — Пэнси, я не знаю, что нам делать, — вдруг шепотом, с выражением чистой паники сказал Драко, — нам нужно уничтожить его, уничтожить гребаный исчезательный шкаф, но вдруг он сможет проникнуть в мои мысли? Он не сделал этого сейчас, но вдруг сделает в следующий раз, когда поймет, что я тяну? А если он узнает все? Что же тогда? А я не могу противиться зову. Я не могу не явиться.        — Мы что нибудь придумаем, Драко, — заверила Пэнси. Хотелось бы ей самой в это верить: — Мы что-нибудь придумаем. Нужно поскорее рассказать Грейнджер. Нужно сказать ей и попытаться придумать выход. Может, мы объясним все Дамблдору? Может быть, Поттер поверит нам.       — Я пропустил несколько занятий со Слизнортом. Надеюсь, что он все же изменит свое решение и поставит Грейнджер мне в наставники, — он пожал плечами. — По крайней мере, я приложу все усилия для этого и тогда смогу с ней сблизиться. До этого момента Поттер и Уизли не дадут подойти к ней близко. Особенно после той вечеринки.        — Драко, если это не сработает, пообещай, что пойдешь к директору!       — Хорошо, — кивнул Малфой, опуская взгляд.       — Так что же тогда случилось с вами? Почему Грейнджер выскочила из кабинки, как ошпаренная? — вдруг спросила Пэнси, меняя тон. Словно надевая маску.       — Ну, она кое-что узнала, — Драко настороженно глянул на подругу.       — Что именно?        — То, что я Пожиратель смерти.        Они замолчали. За стенами каменного коридора завывала вьюга, беспощадно подбрасывая снег вверх. Воздух становился холоднее, мороз все сильнее пробирался под кожу, освобожденную от согревающих чар. Паркинсон почувствовала, как сильно трясутся ее руки.        — Пойдем в гостиную. Нужно привести тебя в порядок и… отмыть, — она окинула друга оценивающим взглядом, — тебя кто-то видел здесь?       — Да-а, — протянул слизеринец, почесав макушку, — Джинни Уизли.        — Салазар… и что она сказала?       — Решила, что я пьян и подрался, — усмехнулся он.

***

      Перед Рождеством коридоры Хогвартса, казалось, были переполнены студентами. Все ученики бродили из одной части замка в другую, суетливо собирая вещи, сдавая книги в библиотеку и готовясь к поездке домой. Когда подошло время обеда, все одним большим потоком понеслись к Большому залу. В одном из таких заполненных коридоров оказалась Пэнси. Она была одна, и это сильно ее тревожило.       Паркинсон давно поймала себя на мысли, что иной раз боится своих однокурсников до жути. Они словно живые мертвецы, что окружали ее со всех сторон. Головой она понимала, что находится в прошлом и война еще не началась, но сердце Пэнси помнило ту боль, которую она испытывала во время первых нападений в школе.        Кто-то случайно толкнул ее, и она, стукнувшись правым плечом о стену, остановилась и закрыла глаза. В голове снова все смешалось. Шум нарастал, в ушах словно поселился рой пчел, в груди больно сжималось лихорадочно бьющееся сердце. Она провела пальцами по волосам, откидывая их назад, и стиснула челюсть.        Она просто хотела, чтобы все закончилось. Она хотела тишины.        Вдруг Паркинсон почувствовала легкое прикосновение к локтю. Будучи уверенной, что это Тео, она распахнула зеленые глаза и рвано вздохнула: так, словно вынырнула из-под толщи воды. Она опустила руки, не проронив ни слова.        Перед ней стоял Рон Уизли.        «Я убила Рона Уизли». Воспоминание ударило ее в грудь острым клинком.        Его ясный взгляд сосредоточенно скользил по ее лицу. Уизли терпеть не мог Паркинсон, но он просто не смог пройти мимо, когда заметил, что она вот вот свалится. Ее тонкие пальцы схватились за ремешок сумки, как за спасательный круг.        — Уизли, — выдохнула она.       — Паркинсон, если ты принимаешь, что-то запрещенное, то, будь так любезна, делай это в своем подземелье. Пугаешь людей своим видом.        А выглядела Паркинсон в последнее время и правда не очень хорошо: ее бледное лицо осунулось, и теперь были хорошо заметные острые скулы, синяки под глазами стали ярче, пухлые губы, которые обычно украшал яркий красный оттенок, теперь были совсем тусклыми и сухими, волосы Пэнси были убраны на макушке в маленький пучок, а несколько особенно коротких прядей выбивались, что придавало виду еще больше неряшливости. Такой Паркинсон раньше никто не видел.        Она промолчала, и ему от этого стало не по себе.        — Ты меня слышишь? — Уизли нахмурился и, склонившись, заглянул ей в глаза. — Тебе плохо?        — С чего вдруг ты беспокоишься? — хмыкнула Пэнси, приходя в себя.        — Я не беспокоюсь. Просто ты выглядишь жутко, тут детей полно, — Рон на секунду замолчал, как-то разочарованно качнул головой и двинулся дальше.        Пэнси проводила его долгим задумчивым взглядом, а затем, сжав ремень сумки, быстро пошла следом в сторону Большого зала. Ей нужно было с кем-то поговорить, отвлечься, иначе она просто с ума сойдет.        Спустя какое-то время она добралась до высоких дубовых дверей, по бокам от которых стояли ожившие рыцарские доспехи. Рядом со входом в Большой зал собралось немало студентов. Проходя мимо Лаванды Браун, которая повисла на шее Уизли, Паркинсон почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она видела смерть многих учеников, собравшихся здесь, и не могла прекратить вспоминать их бледные лица и бездыханные тела.        — Я здесь, — голос Тео внезапно возник совсем рядом, и Пэнси выдохнула, — все в порядке? — спросил он беззаботно, бросая веселый взгляд на однокурсников.       Его улыбка с приподнятыми острыми уголками губ успокаивала ее, дарила ощущение тепла. Пэнси подумала о том, что если бы во время пыток Круциатусом он был рядом и, улыбаясь, спросил, в порядке ли она, то Паркинсон без сомнений ответила бы, что в порядке. Иногда ей казалось это ненормальным: хвататься вот так за человека, как за спасительную соломинку.       — Могло быть и лучше, — она покосилась на Уизли, и Нотт это заметил, — я вчера встретила Драко. Ночью.       Они вошли в Большой зал и сели на свои привычные места. Пока что за столом Слизерина было не так много учеников. Нотт сел напротив и сразу же налил девушке горячего какао. Он протянул ей кубок, соприкасаясь с ее ледяными пальцами.       — Его пытали, Тео, — она склонилась ближе, держась за кубок, — Он заставил его отца… — она зажмурилась на пару секунд, стиснув зубы.       — Я знаю, знаю, — прошептал юноша, отпуская кубок, — мы говорили вчера ночью. Сидели на его кровати втроем, задернув полог, как на третьем курсе, когда обсуждали … — Нотт поймал ее ошеломленный взгляд и быстро вернулся к теме, — все хорошо, Пэнси, подбодрил он, — с ним все нормально.        — Как ты можешь так говорить? — удивилась она. — Мы еле залечили его раны, — прошептала она, снова наклонившись над столом.       — Такое может происходить. Понимаешь? Он… ты знаешь, кто он… теперь, — Тео посмотрел по сторонам, проверяя не слушает ли их кто-то, — Драко должен выполнить приказ. За невыполнение его ждут наказания. Он это и сам понимает. Вопрос в том, как скоро мы покончим со всем. Но мы должны быть осторожными. Помни, что любые наши необдуманные действия могут сильно повлиять на будущее. То, что сейчас кажется правильным и лучшим решением, в будущем может оказаться величайшей ошибкой. Поэтому мы не можем просто взять и избавить его от… обязательств. Мы не можем пойти и рассказать все директору, например, — Нотт провел пальцами по волосам, — мы не можем делать все, что придет нам в голову. Нас могут неправильно понять, могут не поверить и запереть в Мунго. А может, наоборот, Орден слишком сильно оживится, тогда Он перепрячет все крестражи, и мы просто не успеем до них добраться. Если честно, я до сих пор не знаю точное местонахождение всех этих предметов.       — Грейнджер знает, — шепнула Пэнси.       — Еще нет, — Тео цокнул языком, — ты забыла, что сейчас только декабрь девяносто шестого. Знает Дамблдор, и то, наверное, не про все.        — Если бы он знал, где все крестражи, то давно бы нашел их и уничтожил, — кивнула Паркинсон.        Они замолчали ненадолго. Большой зал наполнился учениками, и Тео обратил внимание, что за столом Гриффиндора появилась каштановая макушка Грейнджер в сопровождении своих верных спутников, а еще через несколько минут в дверях показалось яркое пятно длинных волос сестры Рона Уизли. Джинни прошмыгнула мимо Блейза, сталкиваясь с ним взглядом, и Малфоя, который открыто пялился на Грейнджер. Он даже чуть не врезался в стол Когтеврана. Его за локоть придержал Блейз.       — Осторожнее, ну, — ткнул его в ребро Тео, когда Малфой опустился на скамью рядом с ним.        — Он ее две недели не видел, дай поглазеть человеку, — пошутил Забини, протягивая стакан к зависшему в воздухе кувшину с тыквенным соком.        — Как будто я и не исчезал, — Драко закатил глаза, — поддержка, как всегда, на высшем уровне.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила Паркинсон, положив свою ладонь на его. В ее глазах читалось напряжение, словно она одна понимала весь ужас происходящего.        — Все хорошо, — Малфой поджал губы, — правда. Не переживай так…       — Мне не нравится, что вы ведете себя так, словно ничего не происходит.        Веселье вмиг испарилось. Парни переглянулись, а Забини вдруг усмехнулся.       — Напоминаешь Грейнджер, — сказал он.       — Да ну вас, — отмахнулась она и уткнулась в тарелку, — просто мы все в ужасной опасности, а вы веселитесь.       — Я был у Слизнорта этим утром, — тихо сказал Драко, наклоняясь ближе к Пэнси.       Ее взгляд взметнулся к его лицу.        — И что он?        — Сказал, что из-за того, что я не был на его занятиях, он не будет лично со мной заниматься, так как я непредсказуем и безответственен.        — И? — допытывалась Паркинсон.       — Он назначил мне другого наставника, — загадочно продолжил он.       — Черт, Драко! Кого? Не тяни…       Вдруг Малфой и Нотт выпрямились, а Забини обернулся. Пэнси замолчала и последовала примеру Блейза. Когда она медленно оглянулась, то поняла, что за ее спиной стояла Гермиона Грейнджер собственной персоной. Она держала в руках книгу «Расширенный курс зельеварения» и нервно переминалась с ноги на ногу.       — Малфой, — ее подбородок был слегка приподнят, из-за чего казалось, что она смотрела на всех с каплей высокомерия, — можно тебя на минуту? — можно было подумать, что каждое слово давалось ей с нестерпимой болью. Грейнджер стиснула зубы, когда Драко встал и послушно последовал за ней к выходу.        Забини довольно улыбнулся, поворачиваясь к радостной и изумленной Пэнси, а Тео приподнял уголок губ и поиграл бровями. Кажется, все шло по плану.