Сейчас самое время

      Для Гермионы эта ночь была тревожной. Сна ни в одном глазу. За окном крупными хлопьями падал снег. Ветер изредка бросал его в окна, словно поторапливая.        Девушка прочла половину книги о путешествиях во времени и тогда почувствовала, как ее глаза жжет. Она потерла веки и отложила книгу. Грейнджер надеялась, что найдет хоть какие-то ответы в этом учебнике, но появились только вопросы. Еще и еще. Тонна вопросов и столько же воспоминаний.        Взгляды. Взгляды.        Глаза то зеленые, то почти синие, то карие… и теперь серые. Постоянно взгляд серых глаз.        Малфой был прав, она его избегала. В коридорах, в классах и в Большом зале. Она боялась смотреть в его сторону, потому что отчего-то знала, что может напороться на ледяной взгляд. И, к ее вечному удивлению, он не обдавал холодом, а разжигал внутри нее пламя.        Она не понимала этого чувства. Нет, он ей не нравился. Это точно. Она помнила это чувство, помнила, как внутри разливается тепло от легкой влюбленности. К Малфою она не чувствовала ничего подобного. Интерес? Он не был ей интересен. Может быть, это был страх? Теперь она знала, кто он. Теперь это был не просто Драко Малфой, мальчик из Слизерина, что обзывал ее и цеплялся с дурацкими издевками.        Теперь это был Пожиратель смерти. Ее враг. И он был так близко. Каждый день. Рядом с ней и сотней детей. Что, если он уже убивал людей? Что, если он выполняет такие приказы своего хозяина каждый день? Она с легкостью могла представить Малфоя с кровью невинных на руках. Такие, как он, обычно и становятся преступниками.        Я буквально совершил главную ошибку в своей жизни.        Не говори Поттеру.        Выдох.        Он играл. Притворялся. Нужно рассказать все Гарри.        Гермиона надела теплую мантию поверх пижамы и вышла из спальни, а затем и из гостиной. Холодно. Она не то чтобы часто так поступала, но сейчас ей необходимо было выйти на улицу. На свежий воздух. Грейнджер поправила мантию на груди, выглядывая из-за угла. Главное — не попасться Филчу.        Она почти добралась до дверей, что вели во внутренний двор, к фонтану, у которого так часто собирались ученики. Но, конечно, двери были заперты. Мертвая тишина была ей совсем не на руку. Слышался каждый шорох. И вот, когда она уже собралась поворачивать назад и вновь красться по огромной каменной лестнице, слева, из приоткрытой маленькой дверки мигнул свет. Будто кто-то использовал «Люмос», но только на секунду, чтобы осветить замочную скважину и открыть дверь.        Мурашки пронеслись по ее рукам. Кто-то еще бродил ночью? «Наверное, это старосты», — подумала она, ставя ногу на первую ступеньку лестницы. Но что, если… Гермиона прикрыла глаза, осознавая, что ее любопытство не простит ей, если она не узнает наверняка. Наверху, по правой стороне, она услышала шаркающие шаги Филча. Наверное, все ученики Хогвартса узнавали его именно по шагам, а потом уже по бесконечному ворчанию. Школьный смотритель никогда не упускал возможности упомянуть, что ученики в нынешнее время совсем отбились от рук и раньше никто не позволял себе так нагло нарушать правила.       Это послужило дополнительным пинком, потому что уже через секунду Гермиона на носочках мчалась к той самой дверце. Она прикрыла ее, когда вошла в небольшой тамбур. Гриффиндорка выдохнула, ощущая морозный воздух. Затем, осветив помещение, она направилась к небольшой лесенке, а затем еще одной. Проход вывел ее во внутренний двор, а если быть точнее, в его скрытую часть. Грейнджер пришлось пробираться сквозь голые ветки кустарников, спотыкаясь о камни и корни рядом растущих деревьев.       Ей не давала покоя мысль, что кто-то вышел первый. Он также проходил через эти заросли? Или, быть может, этот человек их и создал. Холод пробрался под распахнувшуюся мантию и прошиб ноги колючим морозом. Девушка поплотнее закуталась и попыталась рассмотреть следы на снегу.        Ничего.       Может, ей показалось?        Она вздрогнула и зачем-то пригнулась, когда впереди услышала какой-то звук. Шаги? Скольжение? Это явно был какой-то тихий скрежет. Грейнджер нырнула в ближайший каменный коридор и как можно более быстро и бесшумно пошла вперед. Зачем ей очередные приключения? Она не знала. Но было жутко интересно узнать, кто так же, как и она, бегает по ночному Хогвартсу.       — Тише!       Гермиона застыла. Она даже не дышала, прижавшись к ледяной стене. Тот, кого она преследовала, был в нескольких шагах от нее, прямо за углом. Что, если бы она не услышала его голос? Врезалась бы в него! Какой кошмар! Да уж, хорошо, что она не на войне — разведчик из нее отвратительный.        Гриффиндорка вслушивалась в голоса, широко распахнув глаза, словно они могли помочь ее слуху.       — Так, все, нужно еще немного пройти, — это был женский голос.        — Всего-то восемь этажей, — усмехнулся второй. Это был парень.       Сколько там людей? Грейнджер нахмурилась. Послышалось шуршание ткани, чье-то кряхтение и…       — Нужно спешить, мне кажется, что я кого-то видел у выхода.       Голос Нотта!       Сможет ли она противостоять ему и его… друзьям, если придется сражаться? Гермиона не была уверена. Поэтому она все еще стояла, не шевелясь. И слушала, слушала. А что ей оставалось? Она хотела знать, в чем дело.       — Да, ты прав, — в женском голосе зазвенела тревога, — Драко, ты сможешь идти?        Мурашки прошили позвоночник. Либо это был морозный ветер, либо ужас. Скорее второе. Гермиона сглотнула и на секунду зажмурилась. Какого черта происходит?! Малфой, Нотт и, скорее всего, остальные из его своры. Паркинсон и Забини. Странно, что голос Пэнси она не узнала сразу. Хотя сейчас он звучал слишком мягко и даже… заботливо. Грейнджер никогда раньше не слышала подобных нот в ее голосе.        — Смогу, — прохрипел Малфой, — дай мне секунду.       — Эй, потише, — это был Забини, — он валится с ног, давайте его отлевитируем.        — Ага, а если Филч? — огрызнулась Пэнси. — Мы не успеем снять чары и быстро скрыться. Утром нас будет ждать допрос. Драко нельзя попадаться.        Грейнджер перебирала варианты развития событий. Что, если ей выйти из своего укрытия? Они же не станут убивать ее в школе. Не станут же?        Но что она могла им сказать?       — Тогда, может … — начал Тео.       — Чары облегчения веса.       Она не узнала собственный голос. Будто она сама стояла там с ними и слышала свой голос со стороны. Ее рука с зажатой в ладони палочкой слегка дрогнула, когда на нее навели луч «Люмоса». Грейнджер услышала облегченный выдох. Серьезно?        — Грейнджер, — Пэнси округлила глаза, уставившись на гриффиндорку.       — Что происходит? — спросила гриффиндорка, наводя палочку на каждого по очереди. — Почему вы все здесь?       — Тот же вопрос, — усмехнулся Нотт, — не спится, Грейнджер?       — Нет времени, — прервал Забини, не обращая внимания на ее боевую стойку.       Гермионе его голос показался глубоким и бархатным. Почему она раньше не замечала этого? Что с ними случилось?        — Нужно добраться наверх, — Блейз кивнул на Малфоя, — он ранен.       — Почему бы вам не отнести его в больничное крыло? — предложила она, ежась от холодного ветра.       Все трое переглянулись.       — Потому что мы не можем, — с нажимом ответила Паркинсон, — ты либо идешь с нами…       — Нет, нет, — все уставились на Нотта в недоумении, на что он только приподнял бровь, — никаких «либо». Она точно идет с нами.        — Что? — Гермиона с удивлением уставилась на слизеринцев, которые уже поднимали Малфоя со скамьи и применяли к нему рекомендованные ею чары.        — Ты хороша в зельях. Поможешь нам, — буднично ответил Нотт, закидывая руку друга себе на плечо.       — Я не стану помогать вам, — девушка покачала головой, отступив на шаг назад и только тогда позволив себе рассмотреть Малфоя как следует. Ее глаза тут же расширились от ужаса, а рука взметнулась ко рту.       Мерлин, да на нем живого места не было. Все его лицо и грудь были в крови. Пока Забини и Нотт его держали, он трижды скривился от боли. Драко не открывал глаз. Скорее всего, он уже не осознавал, где он и что вообще происходит.        — Тогда хотя бы не мешай, — сказала Паркинсон, выходя вперед и освещая путь, — нас могут заметить. Не шуми.        Ее «Люмос» потух, и все четверо стали продвигаться вперед. Грейнджер осталась стоять, ошарашенно глядя вслед слизеринцам. Вот так просто? Она застала их тут с окровавленным Пожирателем смерти на руках, а они просто попросили ее не мешать? Мир сошел с ума. И она, видимо, тоже, раз поспешила следом за ними.        — Что с ним случилось? — запыхавшись, спросила она, когда нагнала четверку.        Нотт спрятал улыбку.       — Его наказали, — ответил Забини.       — Кто? Отец?       Он переглянулся с Теодором.       — Тот-Кого-Нельзя-Называть. 

***

      Прошло, наверное, полчаса, прежде чем они добрались до запертых дверей старого класса по ЗоТИ. Грейнджер все это время крепко сжимала палочку в руках, как будто на нее вот-вот должны были напасть. Нотт стал возиться с дверью, а Паркинсон подошла к Малфою, которого они посадили на пол, облокотив спиной на стену.       — Драко, — прошептала она, убирая отросшую челку с глаз, — ты меня слышишь?       Она нахмурилась, когда не услышала ответа. Пэнси осмотрела пол вокруг него: кровь не переставала вытекать из ран. Паркет был испачкан. Гермиона тяжело вздохнула, убирая следы. В очередной раз. Она не понимала, почему все еще находилась здесь и почему не чувствовала себя лишней. А еще она совсем не боялась. Грейнджер даже не заметила, как это гадкое чувство страха отступило, сменившись беспокойством.        Наконец все услышали скрип, что означало только одно — дверь в класс открылась. Нотт помог Забини втащить Малфоя внутрь, а Паркинсон и Грейнджер в это время убирали оставшиеся на полу следы.        — Клади его сюда, — Забини отлевитировал две парты, поставив их в ряд, чтобы можно было положить на них Драко в полный рост.       Нотт положил на ближайшую парту мешочек и посмотрел на девушек:       — Начинайте варить зелье…        — Какое именно? — спросила Пэнси, бросая взгляд на отключившегося Драко.       — Рябиновый отвар, — Грейнджер уже бросилась к мешку и стала доставать склянки, попутно бормоча, — это быстрее всего подействует.        Трое переглянулись. На секунду на их лицах мелькнула улыбка. Легкая, совсем не заметная. Но все изменилось, когда Забини попытался привести в чувства Малфоя.        — Не выходит, Тео, — в голосе Блейза отчетливо слышались панические нотки, — я не знаю, что делать.        — Он жив, — Нотт убрал руку от его шеи, поворачиваясь к друзьям, — но нужно поспешить.       Он взмахнул палочкой один раз, второй, третий. На парте перед Гермионой возник котел, под ним зажегся огонь, освещая ее бледное лицо. Теперь было заметно, как в кабинете темно. До этого момента луна сопровождала их, освещая путь сквозь витражи и стекла, но теперь огонь под котлом словно втянул в себя весь свет.        Паркинсон наколдовала «Люмос» и бросила несколько огоньков под потолок. Забини разорвал на Малфое рубашку, начав вручную залечивать его раны. Нотт последовал его примеру.        Грейнджер молча варила зелье, периодически сжимая и разжимая ледяные пальцы. Она молчала. Только думала, рассуждала и анализировала. Ей казалось, что скоро ее голова взорвется от количества вопросов, вертящихся в ней по кругу. Кто мог ответить на них? Тот, кто лежал сейчас весь в крови и без сознания. Драко, черт его дери, Малфой. Как же ее это злило! Учебный год начался так же, как и все предыдущие. Все было… хорошо. Все было, как всегда. Почему он стал таким заметным? Почему он ворвался в ее жизнь так внезапно?       Они. Они все.       Паркинсон рядом варила такое же зелье, и Гермиона время от времени искоса поглядывала на нее. Пэнси была сосредоточена, ее брови сошлись на переносице, а длинные ресницы слиплись. Грейнджер предположила, что из-за слез. Руки слизеринки дрожали, на них была кровь: под ногтями, на рукавах, повсюду.        — За что его наказали? Что он сделал? — голос Грейнджер прорезал тишину, нарушаемую шепотом парней.       Повисла пауза. Они не знали, могли ли рассказать ей. Вдруг она все передаст Поттеру? Этого нельзя было допустить. Не сейчас.       — За то, чего он не сделал, — наконец изрек Нотт.       — Не отвлекайся, — буркнул Забини, хмурясь и водя палочкой над бессознательным другом.        — Не выполнил приказ? — продолжила свой допрос Гермиона.       — Да, — шепнула Паркинсон, добавляя кровь саламандры и наблюдая, как жидкость приобретает бирюзовый оттенок.       Грейнджер достала из склянки шипы крылатки и закусила губу, бросая пять штук в котел.        — Но почему? Разве он не… должен…       — Должен, — Пэнси посмотрела ей в глаза, — но это не значит, что он этого хочет.       — Разве у Пожирателей смерти есть свои желания? — Грейнджер ляпнула, не подумав, и теперь мешала зелье, не отрывая взгляд от котла.       — Грубо, — послышался голос Нотта.        — Как вы можете поддерживать его выбор? — отчаянно воскликнула гриффиндорка.       — Выбор? — злобно ухмыльнулся Забини, стреляя в нее глазами. — Грейнджер, ты не знаешь, о чем говоришь.        Она заметила, что лоб Блейза покрылся испариной, а руки дрожали точно так же, как у Пэнси. Боже, они все в панике, но держатся изо всех сил. Казалось, что еще минута — и у них начнется истерика. Потому что Малфой не приходил в себя. Его дыхание было таким тихим и поверхностным, что можно было подумать, что он не дышит вовсе.       Гермиона промолчала, отворачиваясь к котлу. Она хотела много чего сказать, но решила этого не делать. Какая разница, что она думала сейчас о нем и его друзьях? Грейнджер стояла и варила для Малфоя зелье, которое должно было излечить его. Она уже была здесь, в компании слизеринцев. Злиться на себя и жалеть о своем поступке она будет потом.       — Готово, — сообщила она, выливая зелье в трансфигурированную из склянки чашку.       — Мое почти закончено, — Пэнси убавила огонь под котлом.       Огоньки «Люмоса» почти погасли под потолком. Основным источником света служил тусклый огонь под котлом Пэнси. Забини облегченно выдохнул, когда услышал, как захрипел Малфой, приходя в сознание. Он медленно сел на парте с помощью друзей. Блейз взглядом нашел огарок свечи на стеллаже справа от себя и поджег его заклинанием. Гермиона с чашкой в руках подошла к Малфою. Она собиралась передать зелье Нотту, но он сделал шаг назад, пропуская ее вперед.        Гермиона намеревалась сказать, что он не так ее понял, и все-таки отдать ему чашку, но глаза предательски зацепились за Малфоя. За его взгляд.        Она замерла на секунду. Потому что так на нее еще никто не смотрел. От подобного взгляда внутри что-то защемило и начало ныть, скрутилось в тугой узел, а затем взорвалось и проникло в кровь горячей лавой. Мурашки от этого взгляда побежали по рукам, оказываясь где-то на шее, заставляя волоски на ней встать дыбом. Во рту пересохло, а сердце пропустило удар.        Огонь свечи дернулся, возвращая ее в реальность.        Гермиона, будучи словно под гипнозом, приблизилась к нему и протянула чашку с зельем. В этот момент все молчали, и слышалось лишь его хриплое дыхание. Его лицо было все в крови, лишь большие серые глаза, ясные и чистые, как два осколка льда, смотрели на нее, не отрываясь. Он ничего не сказал, когда принял из ее рук зелье, и, даже когда вернул пустую чашку, продолжал молчать. Паркинсон подошла к Гермионе и передала ей вторую порцию. Грейнджер смирилась, поэтому снова повернулась к нему и напоила его зельем во второй раз.        — Как ты себя чувствуешь? — наконец спросил Нотт, наблюдая за другом.       — Хреново, — ответил Малфой и закашлялся, сложившись пополам.        Все отступили от него на шаг, словно желая дать ему больше воздуха. Забини открыл ближайшее окно и впустил морозный воздух, который вмиг потушил огни.        Темнота поглотила силуэты. Снова воцарилась тишина.        — Что здесь делает Грейнджер? — поинтересовался Драко, устало откидываясь обратно на парту.       — Помогает нам, — пожал плечами Нотт.       — Зачем-то, — тихо произнесла Гермиона, поворачиваясь лицом к яркой луне, что заглядывала в окна.        Метель стихла. Снег прекратил засыпать округу. Хогвартс стоял во тьме, поглощенный тишиной. Но для Гермионы эта ночь была тревожной. Сон так и не пришел к ней до самого утра.