Сейчас самое время

      Тяжелое дыхание Тома разбудило ее. Нагайна приподняла голову и замерла, рассматривая его силуэт. Он поднялся с постели и, накинув черную мантию, подошел к окну. Его костлявые руки ухватились за небольшие серебряные ручки и потянули створки на себя. Внутрь ворвался ледяной ветер. Нагайна услышала, как Реддл вздохнул. Он всегда спал очень мало, можно сказать, практически не спал, словно его организм совсем не нуждался в отдыхе. Но сегодня его разбудил плохой сон, змея была уверена в этом.        — Я видел нечто странное, Нагайна, — прошелестел голос Тома, — ты ведь знаешь, сны никогда не приходят ко мне просто так. Это всегда предупреждение, видение неизбежного.        — Да, я знаю, — ответила она, подползая ближе, — что ты видел?        — Войну.        — Это хорошо. Ты ведь этого и добиваешься — войны, чтобы победить в ней, истребить грязнокровок и очистить мир.        — Да, все так, — узкие зрачки Тома Реддла всматривались в яркие звезды, — но я скажу больше, — он вздохнул, будто следующие слова невозможно было произнести, будто они давались ему с трудом, — я видел свою смерть.        — Смерть? Может, это была лишь часть твоей души?        — Нет, — он качнул головой и сжал подоконник тонкими бледными пальцами, — я видел, как девчонка пронзает кубок, мой крестраж, клыком василиска и смерть настигает меня.        — Но ведь это лишь один из крестражей, почему ты умер после этого? Значит, было что-то еще, чего ты не смог увидеть. Возможно, пока не время и ты узнаешь обо всем позже.        — Хвост! — рявкнул Волдеморт после пары секунд размышлений.       Дверь скрипнула.       — Мой лорд, — поклонился потрепанный слуга.       — Необходимо перенести кубок в другое место, сообщи об этом Беллатрисе. И еще, — он повернулся к нему лицом, — мне нужно, чтобы убили ученицу Хогвартса.        — Х-хогвартса? Но…       Глаза Питера Петтигрю заволокло легкой дымкой, Волдеморт ворвался в его сознание грубым натиском и показал ему лицо девчонки из сна.        — Тихо. Придумай что-нибудь, к весне ее не должно быть в живых. И что там с исчезательным шкафом? Этот щенок нашел его, или мне снова пачкать столовую его кровью?        — Я все узнаю, мой лорд, — пролепетал Хвост.        — К утру доложить. Исчезни, — Том небрежно махнул рукой и вернулся к созерцанию ночного горизонта, — я должен обезопасить нас, Нагайна. Мои сны не должны сбываться. 

***

      — Я не понимаю, Тео, — почти прошептала Пэнси, подходя к юноше со спины, — я не понимаю, что с тобой происходит.       — Я и не думал, что поймешь, — ответил он чересчур сухо, складывая руки на груди и уперев взгляд в Черное озеро, которое в сумерках выделялось темным пятном посреди заснеженных берегов.        — Что это значит? Может, в кои-то веки соизволишь объяснить? — она повысила голос, ощущая, что ее нервы уже не выдерживают. — Я правда стараюсь не напрягать тебя лишний раз, на многое закрываю глаза. С тех пор, как мы узнали, что Грейнджер путешествовала во времени, ты как с ума сошел. Иногда, — она сделала небольшую паузу, задумавшись или просто пытаясь сдержать слезы, которые так настойчиво подступали, — слишком часто, на самом деле, ты погружаешься в какие-то свои мысли. Я не знаю, о чем ты постоянно думаешь, но твой потухший взгляд тут же оживает при виде нее. Ты влюблен? Да?       Паркинсон и сама не ожидала, что осмелится задать этот вопрос вслух, но всё это становилось для нее слишком очевидным.       — Влюблён? — повторил он, пробуя слово на вкус. — Нет, Пэнси, я не влюблен, — ответил Тео, замечая справа над квиддичным полем двух волшебников на метле. Они весело перекидывали друг другу мяч, стремительно лавируя в небе, от чего Нотт не мог оторвать взгляд.        — Тогда что с тобой происходит? У тебя к Грейнджер какая-то ненормальная тяга.        — Это не правда.        — Но ты же… — не сдавалась Пэнси.       — Я хочу поговорить с отцом, — вдруг сказал Тео, отрывая взгляд от заигравшихся студентов и резко разворачиваясь лицом к Паркинсон, — а лучше с дедом.       — Что? Но…       — Мне кажется, что во сне ко мне приходят воспоминания о том, чего я помнить просто не могу. И да, мне снится Грейнджер. Мне снится то время, когда мы жили в коттедже Забини в Исландии. Но во сне время совершенно другое, и Гермиона там другая… — Теодор всмотрелся в лицо девушки, словно ожидал какую-то определенную реакцию, но не получил ее. — Я хочу разобраться во всем, Пэнси. Я хочу понять, почему я вижу эти сны.        Тишина накрыла их на несколько секунд. Черные, как смоль, волосы Паркинсон контрастно выделялись на фоне белого снега и четко обрамляли такое же бледное лицо. Ветер хлестнул ее по щеке, отбрасывая пряди назад.       — Вот как, — равнодушно произнесла она, сдерживая бурю в груди, — ну и… как тебе помогут родители?        — Мой дедушка многое знает о путешествиях во времени, — пожал плечами он. — Я надеюсь, что смогу выведать у него что-нибудь.       — Пожалуйста, не говори ему, что мы из будущего.        — Пэнси, — улыбнулся Тео, склоняя голову, — если кто-то узнает, то мы все можем умереть. Я никогда не подвергну тебя такой опасности.        Паркинсон вздохнула, выпуская облако пара.        — Пойдем в замок, уже темно. Я замерзла.       — Забыла про согревающие? — усмехнулся Нотт, применяя заклинание к ее мантии. — Пойдем. 

***

      Малфой шел быстрым уверенным шагом. Поворот, пять третьекурсников прошли мимо, что-то бурно обсуждая. Еще один поворот, который вывел его в длинный коридор с каменными лавками, на которых сидели ученики Пуффендуя. Девушки подняли на него глаза, на несколько секунд задержали взгляд на сосредоточенном лице юноши и вернулись к своим разговорам. Драко закрыл за собой дверь и побежал вверх по ступеням, дальше его ждало еще около сотни или двух сотен одинаковых ступеней и заветный коридор.        — Ты опоздал.       Дверь захлопнулась, Малфой развел руками.       — Спешил, как мог. Ты в курсе, что этот кабинет находится почти на самом последнем этаже?        — Конечно, я в курсе, — Грейнджер оторвала взгляд от книги и просканировала слизеринца, — я подготовила тебе стол. Не из любезности, просто чтобы скоротать время, — уточнила она, решив, что он может принять это за хорошее отношение к своей персоне.       Гермиона с прошлой ночи пыталась отдалиться от всех слизеринцев как можно сильнее. Ее главным правилом было: «Не смотри, не говори». И оно почти работало, если бы только они каждый час не нарушали это самое правило. Нотт то и дело что-то спрашивал у нее на нумерологии, Паркинсон на зельях. Малфой постоянно прожигал взглядом. Казалось, что только Блейзу не было до нее дела.        — Я и не думал, что ты сделала это, чтобы порадовать меня, — усмехнулся юноша, подходя к столу.       — Нам нужно сварить эти два зелья, — Грейнджер протянула ему листок, — если не будет ошибок, то встретимся в конце недели еще раз.       — А если будут? — иронично поинтересовался он.       — Ошибок не будет, — явно раздраженная сомнениями в своем мастерстве, процедила она.        — Но все же? Если я не справлюсь, то что? Какой план, график? У тебя же все должно быть расписано, — Драко впился в нее взглядом.        — Если не справишься, то всего будет три занятия за неделю, одно для исправления ошибок, два для новых зелий. Хотя, если честно, я не понимаю, зачем тебе нужен наставник в моем лице Почему не сам Слизнорт? Почему не Гарри? Он же сейчас лучший на курсе…       — О, я тебя умоляю, — прыснул Малфой, — Поттер? Да он только в этом году с головой ушел в зельеварение, в прошлые годы, помнится мне, он нагло копировал твою работу, как и его друг. А Слизнорт отказался после того, как я отсутствовал продолжительное время.        Грейнджер нахмурилась. Она помнила ту ночь в мельчайших деталях. Помнила кровь и его раны. И она прекрасно понимала, где он пропадал все это время и что с ним происходило. Все было похоже на сон. Когда она погружалась в воспоминания, то ей казалось, что это был просто очередной кошмар. Иногда ей снилось нечто подобное. Тревожные сновидения для нее не в новинку.        Но, к сожалению, это был далеко не сон.        Она и правда помогала слизеринцам доставать их друга с того света. Варила рябиновый отвар прямо здесь, в этом самом кабинете.        — Почему такой выбор? — вдруг послышался голос Малфоя.       — О чем ты? — она отложила книгу, которую держала все это время, делая вид, что читает.       — О кабинете. Я тут чуть не умер, а ты решила, что здесь лучше всего наверстывать зельеварение, — скептически окинув взглядов помещение, пояснил слизеринец.       — Ты сейчас меня упрекаешь? — она приподняла брови. — Было два варианта: здесь или в подземелье.        Драко ухмыльнулся и кивнул.       — Здесь хотя бы дышать можно, — вместе с ним кивнула она.        Время шло медленно, по крайней мере, Грейнджер так казалось. Несколько раз она разбивала сосуды для зелья, потом не могла найти нужный ингредиент, а еще Малфой, как назло, делал все неправильно.       — Шесть раз, Малфой! Зачем восемь-то? — она бросилась к его котлу, когда он заканчивал восьмой оборот стеклянной палочкой в густом зелье. — Ты специально так долго мешаешь? — вспыхнула она.        — Нет, я просто не туда глянул, вот, тут написано восемь лепестков, а я перепутал и подумал, что нужно восемь раз помешать, — Драко пожал плечами с самым невинным видом.       — Ты издеваешься! Ты знаешь это зелье! Ты умеешь его готовить, мы варили его осенью, — воскликнула Гермиона.       — Наверное, я успел забыть, пока… болел, — его губы растянулись в улыбке, а в глазах плясали чертята.        — Хорошо, начинай заново. У нас еще есть час.        — Целый час, — протянул он, — а ты переживешь его?        — Сварю рябиновый отвар, если станет слишком тяжко, — съязвила гриффиндорка, прищуриваясь.        — Почему ты стала помогать моим друзьям? — спустя несколько минут спросил Малфой.       Грейнджер стрельнула в него взглядом, но он лишь сдул длинную челку с глаз и продолжил работать над зельем, ожидая ответа.        — Какая разница? — нахмурилась девушка.       — Да никакой, — пожал он плечами, — просто интересно. Ты же ненавидишь меня.       — У меня есть на то причины.       — Верно. И спасать меня у тебя причин нет. По идее, ты, наоборот, должна была, — он сделал паузу и поднял на нее глаза, — ну, я не знаю, сварить хреновое зелье и добить меня, — уголок его губ приподнялся.        Сколько самонадеянности. Гермиона закатила глаза.        — Должна была, — ответила она, не отводя глаз, — но не я же здесь Пожиратель смерти.        — Ау, — он наигранно прижал руку к груди, — осторожнее. Ты разбиваешь мне сердце уже во второй раз.        — Когда же был первый? — она прищурилась, прикусив губу.        Что-то не так. Она заметила, как он стушевался. Его взгляд упал куда-то в котел, кадык дернулся.        — Как же, — выкрутился он спустя мгновение, глядя на нее честными глазами, — когда танцевала на балу с Теодором. Этот проныра везде лезет вперед меня.        — А я-то думала, это ты во мне пытаешься дыру прожечь, — хмыкнула Гермиона. — Оказывается, тебя так Нотт разозлил.        — Это все твое платье виновато, — вдруг сказал Малфой, и Грейнджер почувствовала, как жар смущения нахлынул на ее щеки.        Джинни еле уговорила ее надеть то платье. Гермиона чувствовала себя в нем голой.       — А что с ним не так? — взъелась она. — И вообще, какое тебе дело до моего платья?       — Все так. Великолепное платье, — он медленно очертил взглядом ее фигуру, — подчеркивает все достоинства. И, к слову, тебе очень идет зеленый.       — О, все! — она закатила глаза, а он рассмеялся. — Прекрати.        — Ты покраснела! — торжествующе воскликнул Драко.       — Это от зелья! — оправдывалась Гермиона, отводя взгляд.       — Ну, нет, я знаю этот румянец…        Грейнджер резко повернулась, чуть не выронив книгу. Улыбка вмиг исчезла с лица Драко. Никто из них не мог придумать, что сказать, долгую минуту. Всё, что оставалось, — буравить друг друга напряженными взглядами.       — Я думаю, на сегодня достаточно. Второй вариант вышел лучше, — она кивнула на его котел и убрала книгу в сумку, — увидимся в конце недели. Я пришлю сову.        Малфой хотел что-то ответить, но Гермиона уже вылетела из класса.