Сейчас самое время

      Гостиная Гриффиндора была почти пуста. Гермиона влетела в портретный проём так стремительно, что чуть не сбила с ног ученика второго курса.        — Прости, — бросила она, проносясь мимо, что прозвучало скорее обвинительно, нежели виновато.       Грейнджер резко свернула вправо и плюхнулась на диван у камина, поджав ноги под себя. Ее сумка осталась лежать на полу, несколько книг выскользнуло наружу. Девушка не обратила на это никакого внимания, она смотрела на огонь и мысленно произносила лишь одну фразу: «Нет, я знаю этот румянец».       Я знаю этот румянец.        Малфой сказал это со смехом и такой легкостью, словно они старые друзья. Словно они… даже больше, чем друзья. Это ввело ее в ступор. Как он мог так разговаривать с ней? Это же она, Гермиона Грейнджер. Грязнокровка. Подруга ненавистного ему Гарри Поттера. Драко Малфой не должен так себя вести по отношению к ней.        Да, произошло много разных, сбивающих с толку событий за последние месяцы. Возможно что-то изменилось. Нет, что-то определенно изменилось, но Грейнджер не думала, что настолько. Он просто не мог так быстро изменить свое мнение по отношению к ней. Она вспомнила слова Джинни. Вспомнила, как она говорила, что слизеринцы что-то задумали.        Наверное, это часть их плана. Точно. Гермиона вздохнула и убрала надоедливую прядь за ухо. У них есть какой-то план, и запудрить ей мозги, наверное, входит в какой-то из этапов.       — Гермиона, — услышала она голос Джинни со стороны входа.        — Привет, ты выглядишь встревоженной, — честно сказала Грейнджер, двигаясь на диване, чтобы подруга села рядом.        — Наверное, потому что я так себя и чувствую, — вздохнула та.       — Ты такая холодная, — Гермиона коснулась ее ладоней, сцепленных между собой, — ты была на улице?        — Да, — Джинни посмотрела на нее и сказала еще тише, — летала.        — Ого. Ты решила тоже потренироваться, пока никто не видит? — Грейнджер улыбнулась, но ее улыбка померкла, когда Уизли хмуро кивнула.       — Только я была не одна. Я летала с Забини, — совсем шепотом призналась гриффиндорка.       — Так, и? Он что-то сделал? Сказал? Обидел тебя? — обеспокоенная Гермиона не успевала следить за мыслями, что проносились в голове одна хуже другой.       — Нет, нет… наоборот. Он был милым и веселым, и… — Джинни потерла лицо руками и откинулась на спинку дивана, — мне понравилось.        — Он это знает? О чем вы говорили? — Гермиона пыталась распознать ее настроение, но никак не могла этого сделать. Уизли выглядела слишком растерянной. Наверное, даже хуже, чем сама Гермиона десять минут назад.       — Если честно, это было похоже на… романтическую прогулку. Если бы я увидела кого-то на нашем месте, то точно бы так и подумала, — призналась Джинни. — Но ничего такого не было. Мы просто побросали мяч, полетали и совсем немного поговорили. В конце я попросила его не идти вместе со мной в замок. Скорее всего, это его задело, но я объяснила, что нас могут неправильно понять, потом пойдут нелепые слухи. В общем, надеюсь, он правильно меня понял. И еще я сказала, что все, что было, ничего не значило.        — А что было? — Гермиона округлила глаза.        — Ну, я про полет, — немного раздраженно объяснила девушка, — то, что мы немного полетали, не значило, что мы теперь друзья и все такое.        Она шумно выдохнула и снова потерла лицо.       — Я как будто нахожусь в каком-то странном сне, где друзья Малфоя вдруг стали душками и хотят со мной дружить.        — Я понимаю, — растерянно кивнула Грейнджер. — Я только вернулась с занятия с Малфоем.        — Я думала, что вы забросили эту идею, — задумалась Уизли.       — Нет, просто все никак не получалось. Он пропадал, оказалось, что он… был серьезно болен, — Гермиона больно прикусила нижнюю губу, в очередной раз ненавидя себя за эту ложь.       — И как прошло?        — Примерно так же, как твои полеты, — резюмировала она.       Теперь настала очередь Джинни широко распахнуть глаза.       — Он был милым? — она скептически приподняла бровь.       — Ну, он… — замялась девушка, — в общем-то, наверное, да.        — Понятно. Вот это меня и пугает. Малфой никогда бы так не поступил, — Джин задумчиво накрутила огненный локон на палец. — И я сейчас говорю вообще про все, не только про ваше занятие.        — Я не говорила Гарри, — призналась Гермиона, — и пока не хочу этого делать. Мне нужно понять, насколько все серьезно, чтобы говорить об этом ему.       Хотя как что-то может быть серьезнее того, что Малфой Пожиратель смерти? Гермиона все еще пыталась ему верить. Особенно в то, что он совершил ошибку. Но она не знала и четверти из того, что на самом деле происходило, и прекрасно это понимала.        — Я тоже пока никому ничего не говорила, — вздохнула Уизли. — Я думаю, что Гарри взбесится, а Рон его поддержит, и они вместе прибьют Забини. А потом Малфоя.        — Или наоборот, — мрачно процедила Грейнджер, уводя взгляд в сторону камина.        — Ты что-то знаешь? — это не было похоже на вопрос, но все же Джинни ждала ответа.        Господи, она была невозможно проницательна. Иногда Гермиону это даже раздражало, но если бы не она, то кто смог бы ее выслушать и поддержать? Грейнджер иногда не хотела признавать это, но у нее не было ни одной подруги. Джинни была единственной. И ей очень повезло, ведь она была действительно хорошей подругой.        — Ты была права. Что-то происходит, — наконец призналась Гермиона. — Мне иногда становится жутко, когда я думаю о том, что в замок могло проникнуть что-то… темное. Я имею в виду магию. Мы можем даже не подозревать, но вдруг среди учеников появился враг? Или кто-то следит за Гарри, а возможно, и за нами?       — Поэтому я и думала на этих троих, — согласилась Джинни, — я уверена, что перед ними поставлена задача и они хотят выполнить ее как можно быстрее, поэтому так напористо идут с нами на контакт. Малфой ничего не спрашивал про Гарри? Или, может быть, про Дамблдора?        — Нет, ничего. Мы вообще ни о чем таком не говорили. А Забини?       — Тоже, — выдохнула Уизли, — он просто шутил и пытался казаться милым.        На секунду Гермиона подумала о чем-то глупом и усмехнулась своим же мыслям       — Что? — спросила Джинни, замечая изменение настроения подруги.       — Да так, — девушка не хотела говорить, но пытливый взгляд младшей Уизли все-таки развязал ее язык, — я просто подумала на секунду, что вдруг они и правда просто хотят с нами подружиться. И в этом нет злого умысла, — Грейнджер пожала плечами.       — Это было бы возможно, если бы не последние события, — покачала головой Джин. — Нападения на маглов, ты читала? А потом их групповая потеря сознания. Это все странно.        — Да, если бы не все эти обстоятельства…       Гермиона положила голову на колени и несколько минут молча смотрела на огонь, пока Джинни не заерзала на диване.       — С каких пор ты интересуешься путешествиями во времени? — хмыкнула она, поднимая книги с пола и протягивая один из учебников поникшей подруге.        — О, я не… — Гермиона нахмурилась, — я не уверена, что это моя книга.        — Она же выпала из твоей сумки, — Уизли приподняла бровь.       — Но… наверное, я забыла, когда брала ее. Надо будет вернуть.        — Так что, интересная тема?        — Не особо. Много туманных фактов, никакой конкретики. Кроме маховиков времени, ничего интересного, — Грейнджер пожала плечами.       — Понятно, — Уизли зевнула и потянулась. — Ладно, я пойду спать. Устала.       — Доброй ночи.       — Доброй ночи, Гермиона.       Джинни скрылась за дверью, ведущую в спальни девочек. Гермиона же раскрыла учебник и принялась жадно впитывать каждую главу. 

***

      Занятия по трансгрессии подходили к концу. Снег часто сменялся дождем и сильным ветром, отчего на улицу в свободное время выходить совсем не хотелось. Всего через месяц наступит весна. Гермиона ждала ее, как никогда раньше. Хотелось уже поскорее погулять по окрестностям Хогвартса, греясь под солнцем, а не получать ледяные пощечины от ветра.        На сегодняшнем занятии по Защите от темных искусств Гермиона то и дело потирала плечи, чувствуя, как мурашки беспрестанно бегают по рукам. В кабинете было прохладно, ветер завывал где-то за спиной Снейпа, а дождь периодически хлестал по окнам. От урока прошло всего десять минут, а Грейнджер уже мечтала покинуть это место как можно скорее. Сегодня была только лекция по невербальным заклинаниям, которую она прочла еще неделю назад.        Она прошлась взглядом по спинам учеников и заметила, что из квартета слизеринцев исчез их лидер. Малфой снова где-то пропадал. Паркинсон что-то обсуждала с Ноттом, наклонившись к нему так близко, чтобы никто не мог услышать их перешептывания. Забини то и дело нервно постукивал пером по листам пергамента и посматривал на друзей. Грейнджер сидела в самом конце ряда, поэтому ей было хорошо видно всех присутствующих. Об этом ей однажды сказал Рон: «Очень удобно сидеть позади всех, не нужно каждый раз оборачиваться, если Симус опять что-то взорвет».        Дверь скрипнула и распахнулась. В эту секунду Гермиона как раз оторвала глаза от битком заполненного ряда слизеринцев и невольно врезалась взглядом в вошедшего студента.       — Мистер Малфой, — раздраженно процедил Снейп, прерванный на полуслове.       — Простите, профессор, я был у…       — Мне известно, где вы были, — недовольно произнес Северус, сверля его взглядом, — найдите себе уже свободное место, чтобы я смог продолжить урок.        Грейнджер уткнулась в пергамент, в то время как Драко окинул взглядом кабинет.        — Ты не можешь тут сидеть, — прошипела она, глядя на него большими глазами, когда Малфой рухнул рядом с ней.       — Почему? — Драко невинно хлопнул ресницами и достал учебник.        — Тут занято, — почти не разжимая губ, произнесла Гермиона.       — Да? Кто-то еще осмелился опоздать? — хихикнул юноша.        — Тут лежит моя сумка…       — О, я повесил ее на спинку, — Драко указал большим пальцем за свою спину.       — Ты не можешь…       — Грейнджер, — Малфой склонился к ней так близко, что девушка невольно вспомнила Паркинсон и Нотта. У них так заведено? Нарушать личные границы. — Я уже здесь сижу. Смирись.        Она шумно выдохнула и отодвинулась на край скамьи. Урок обещал быть долгим.        Пока он что-то записывал, Гермиона заметила, как Нотт обернулся в их сторону трижды, а Паркинсон раз пять. Забини было наплевать. Он не шевелился.        — Твои друзья обеспокоены твоим выбором места, — уколола она.        — Они обеспокоены не этим, — ответил Малфой, перелистывая страницу.       — Тогда чем?        — Ты слишком любопытна, — прошептал он, бросая на нее веселый взгляд и вновь начиная что-то записывать.        Снейп монотонно читал лекцию, делая паузы лишь тогда, когда кто-то ему мешал. Он смотрел ледяным, пронзительным взглядом на студента, и тот тут же замолкал. Дождь не прекращался, его союзник, ветер, немного поутих, но все же иногда подвывал. А Гермиона чувствовала, что ее щеки горят, как, впрочем, и вся правая часть ее тела. Стало ужасно душно. Она почти не могла шевелиться из-за того, что Малфой сидел непозволительно близко. Ей казалось, что он специально двигается ближе к ней, чтобы она вообще свалилась с этой чертовой скамьи. Кто вообще придумал общее сиденье для учеников? Чем плохи стулья?       К ее счастью, вскоре эти мучения прекратились. Гарри быстро подошел к ней сразу после того, как урок закончился. Он стоял рядом ровно до тех пор, пока она не собралась и они могли выйти из класса. Все это время Малфой не спеша укладывал свои вещи в сумку и изредка поглядывал на мрачного Поттера.        — Он тебе что-то говорил? — спросил Гарри, когда все вышли из кабинета и шумным строем направились на обед.        — Нет, он просто сказал, что ему мешает сумка, — Гермиона перебрала в голове все его слова, сведя брови на переносице.       — Ни одного оскорбления? — удивился Поттер.       — Ни одного, — пожала она плечами, спускаясь по лестнице.       — Его друзья так смотрели на вас, — заметил подоспевший Рон, — весь урок шеи выворачивали.        — Ну и пусть, — отмахнулась Гермиона, — наверное они были так же удивлены, как и вы. Но Малфой правда ничего такого мне не говорил. И вообще, в последнее время он довольно…       — Тихий, — закончил за нее Поттер, — это меня и настораживает. Он пропадает, пропускает тренировки. Его друзья тоже молчат. Паркинсон еще ни разу не прокомментировала твою юбку или магловские джинсы.        Гермиона невольно осмотрела свою школьную форму и поджала губы. Да, раньше Пэнси часто критиковала длину ее школьной юбки, бесформенные свитеры и джинсы, которые, по мнению Паркинсон, были мужскими. Теперь, когда в выходные они случайно виделись в коридорах, слизеринка молчала. Бросала на нее взгляды и источала полное умиротворение.        В Большом зале было полно народу, впрочем, как и всегда. Гриффиндорцы сели на свои привычные места. Напротив Гермионы сегодня сел Невилл, а рядом с ним примостилась Джинни.        — Ты пойдешь с нами в Хогсмид? — спросил Невилл у Гермионы.       — Я… — она встретилась взглядом с Малфоем, который только сейчас вошел в Большой зал, и тут же увела глаза в сторону, — да. Конечно. А во сколько?       — Примерно в четыре, — ответила Джинни, которая все это время наблюдала за подругой и точно заметила, как та слегка вздрогнула, когда произошло столкновение.        — Вы решили, что будем дарить Симусу? — Гермиона посмотрела на Гарри.       — Ну, есть несколько вариантов, — неуверенно протянул Поттер, взъерошив волосы. — На месте определимся.        — Ни единого, — перевела Уизли, смеясь.        — Хорошо, определимся на месте, — улыбнулась Грейнджер, вытаскивая из подставки свежий тост. 

***

      Тео вошел в гостиную и сразу же направился в спальню. Он все утро ждал письмо от отца. С одной стороны, это было волнительно, с другой же — опасно. Поэтому последние три часа Нотт нервничал особенно сильно. Он не хотел лишний раз маячить перед семьей, чтобы у них не возникло острого желания подставить своего отпрыска под раздачу меток от своего Темного лорда.       — О, это мне? — он ринулся было к окну, у которого стоял Малфой с конвертом в руках.        — Нет, — Драко не шевелился, лишь пялился на каллиграфически выведенные буквы на лицевой стороне, — мне.        — Не помню, чтобы тебе в начале полугодия присылали письма, — Тео вздохнул, остановившись рядом с Драко.       — Я тоже.       Он поднял на друга стеклянные глаза, а затем раскрыл конверт.        — От родителей?       — От отца, — кивнул юноша.        Малфой прочитал несколько строчек, кажется, раз десять. Отборно выругался и снова перечитал пару раз.        — Что там? — не выдержал Тео, наблюдая за терзаниями друга.       Нотт провел пальцами по кудрявым волосам и присел на край кровати Забини.        — Он хочет, чтобы я сегодня забрал кое-что в Хогсмиде, — медленно произнес Драко.        — Что именно?       — Тут не сказано. Но у меня очень плохое предчувствие, Тео. В прошлом подобного не было. Мне никогда не приходило писем от отца с такой просьбой. И я не ходил в конце января в Хогсмид за какой-то посылкой, — нахмурился Малфой, проводя рукой по лицу.        — А то вино? — напомнил Теодор.       — Настойка для Дамблдора уже была. Я не справился. Это было, — он почесал макушку, — кажется, второе наказание.       — Ясно, — Нотт поджал губы, — так, значит, что-то изменилось? Думаешь, он что-то почувствовал или понял, что ты специально тянешь время?       — Я думаю, что нам крышка, Тео, — мрачно выдавил Малфой. — Я думаю, что стоит готовиться к худшему. Потому что мой отец никогда бы сам подобное не написал. Это какое-то очередное задание, и я уверен, оно не будет легким.

***

      В указанное время Драко прибыл в назначенное место. В «Кабаньей голове» было немноголюдно, стоял густой аромат спиртного и табака. Малфой осмотрелся и прошел в конец комнаты. Слева, в небольшой нише у лестницы в подвал, сидел пухлый мужчина в капюшоне. Перед ним на столе расположилось штук пять больших пивных кружек. С виду он был похож на обычного гуляку, но как только Малфой приблизился, мужчина бросил на него взгляд, и слизеринцу стало ясно, что это не обычный посетитель бара.        — Более подходящего места не нашли? — раздраженно спросил Драко, присаживаясь напротив.       — У вас новое задание, мистер Малфой, — сразу же начал мужчина, положив перед Драко сверток, — он хочет, чтобы одного человека не стало. Для этого нужно передать ему то, что лежит перед вами.        — Что это и кому я должен передать…       — Посмотрите на меня, — волшебник поднял голову, немного сдвинул капюшон, и его мутные глаза врезались в Драко.        Малфой ощутил, как нечто проникло в его сознание. Это было похоже на прыжок в ледяную воду. Что-то тяжелое осело в его голове, и через несколько секунд он увидел то, что видеть никогда не хотел.       Гермиона Грейнджер проткнула клыком василиска кубок, один из крестражей Волдеморта. Это было точно как в тот день, когда она погибла. В тот день, когда они победили, но потеряли слишком много, чтобы оставить все как есть.        — Я должен… — Малфой в ужасе взглянул на волшебника, — ты серьезно?! Она же… студентка…       — Вы сами видели, что она сделала… — развел руками волшебник.       — Но откуда…       Драко почувствовал, как воздух заканчивается в его легких, в комнате, во всем мире. Он ощутил, как его пальцы стали ледяными, а губы вмиг пересохли.       — Месяц, мистер Малфой. Еще меня просили узнать, что там с… вашим прежним заданием. Вы нашли и починили то, что должны были?        Должен. Должен. Должен. Как же Драко осточертело слышать это слово. Хотелось заорать в лицо этому несчастному слуге, что он никому ничего не должен. Хотелось убить его на месте. Чтобы сам Волдеморт примчался сюда и увидел своими змеиными глазами, что Драко Малфой не служит ему. Больше нет.        — К весне все будет, — обреченно ответил юноша, опуская глаза на сверток.       — В ваших руках благополучие вашей семьи, мистер Малфой, — прохрипел мужчина, поправляя капюшон.       — Я и без тебя знаю! Проваливай, — прошипел Драко, поднимаясь с места.        Через минуту он уже влетел в туалет и запер за собой дверь. Бросив сверток в проржавевшую раковину, он с помощью палочки развернул тряпку. Посередине серой ткани лежал медальон. Золотая монета на тонкой цепочке с маленьким красным камнем по центру. Он поднял ее в воздух и провернул. С другой стороны монеты было изображено солнце.       Малфой от злости сжал челюсти. Значит, его задание — это убить Гермиону Грейнджер. Какая ирония. Но откуда Волдеморту известно о том, что она проткнет кубок? Драко обхватил голову и сжал волосы, склонившись над раковиной.        — Черт! Черт! Так не должно быть, это невозможно! — громко шептал он, пока паника охватывала его целиком.        В дверь постучали, и он дернулся.        — Драко, это я, — прошептал Тео, прислонившись затылком к двери.       Малфой молчал. Он смотрел на свое отражение в треснувшем старом зеркале. На него смотрел испуганный взъерошенный парень с огромными серыми глазами, наполненными ужасом и отчаянием.        Что они наделали? Как им все исправить?        И главный вопрос, который бился в его голове, словно птица в клетке: как такое возможно?        — Драко? — снова окликнул Нотт.       — Иду, — ответил Малфой и толкнул дверь.        На улице шел дождь. Ученики, гуляющие по улицам Хогсмида и не успевшие спрятаться, бежали под крыши магазинов и различных кафе. Волшебники создавали себе зонты и шли быстрее, каждый в своем направлении. Ветра почти не было, что не могло не радовать.        Малфой остановился напротив книжного магазина, когда они возвращались на центральную улицу из «Кабаньей головы». Он замер, когда увидел у окна до боли знакомый профиль. Гермиона в компании Джинни и Гарри стояла у кассы. Она улыбалась, расплачиваясь за покупки. Уизли что-то рассказывала Поттеру, тот качал головой и улыбался, поправляя очки.        В другой жизни эта картина вызвала бы в Драко самые отвратительные чувства. Он бы злился, раздражался и однозначно попытался бы оскорбить троицу. Но теперь… Он не мог оторвать глаз. Казалось, что весь мир снаружи этого магазинчика погружен во мрак: тучи висели свинцовым облаком над улицей, дождь барабанил по поверхностям, веселый шум стих, люди разошлись. А внутри книжного горели желтые лампы, наполняющие тот мир в окне невероятным уютом и теплом. Гермиона была, как всегда, улыбчива и светилась, словно солнце…       Солнце.       Драко тяжело сглотнул и нащупал ткань в кармане пальто. Там лежал медальон. Он неприятно холодил руку. Хоть на нем и было изображено солнце, ничего, кроме ледяного ужаса, кулон не приносил.         — Пойдем, Драко, — тихо позвал Тео, потянув друга за рукав.       — Сейчас.       Малфой еще несколько секунд смотрел на девушку, пока та забирала свои пакеты. Любительница книг. Он усмехнулся. Пока другие девчонки скупали украшения и наряды, она могла целый день провести в книжном.        — Мы что-нибудь придумаем, Драко.        — Конечно, — кивнул слизеринец и побрел вместе с другом вдоль залитой дождем дороги. 

***

      В «Трех метлах» было тепло, пахло выпечкой и сливочным пивом, которое здесь так часто любили заказывать студенты Хогвартса. Сегодня, к слову, их тут было почти столько же, сколько на обеде в Большом зале.        — Пойдем туда, — сказал Тео и повел Малфоя к угловому столику.       В баре были заняты почти все столы, остался лишь один у окна в самом углу и еще один в центре у барной стойки. Слизеринцы протиснулись к свободному столу и, расположившись, заказали сливочное пиво и по тарелке мясного рагу.        — Значит, это был Хвост? — спросил Нотт сразу, как только официант отошел от них подальше.       — Да, — кивнул юноша, — он был под заклятием отвода глаз, его сложно было рассмотреть.       — Понятно. Умно, — протянул Тео. — Он что-то еще сказал?        — Только то, что в моих руках судьба моей семьи, — поморщившись, процедил Малфой.       — Надо придумать, как действовать дальше, — деловито произнес Тео, явно стараясь сохранять холодный рассудок вопреки собственному ужасу. — Все происходит слишком стремительно, а мы ползем, как улитки. Нужно все рассказать Грейнджер, но так, чтобы она не проболталась Поттеру и Уизли. По крайней мере, не сразу, иначе они могут все испортить.        — Они не поверят, — кивнул Драко, соглашаясь, — могут поднять всех на уши.        — Хотя помочь они тоже могут, — заметил Нотт, — надо все делать осторожно. Говорить с ними по одному.        Он вытянул шею и осмотрел зал.        — Кто-то к нам присоединится? — поинтересовался Малфой.       — Нет, я просто голоден, — усмехнулся Тео.        Он осмотрел помещение в поисках официанта, а потом его взгляд упал на вошедшую Джинни Уизли и на Гермиону, идущую прямо за ней.       — Не оборачивайся, — прошептал Нотт, встречаясь взглядом с Грейнджер.        На его лице появилась беззаботная улыбка, брови подскочили вверх.       — Мне не нравится твое выражение лица, — хмуро буркнул Малфой.        — Тебе еще больше не понравится выражение лица Поттера, — ответил слизеринец.

***

      Нотт был прав. Поттер сверлил их взглядом целых полчаса, пока они не расправились со своим ужином и не встали из-за стола. Когда Малфой проходил мимо стола с гриффиндорцами, он намеренно провел рукой по спинке стула Гермионы, тем самым задевая пальцами ее спину. Она вздрогнула и резко обернулась.        — Он что-то сделал? — спросил Гарри, провожая хмурым взглядом ухмыляющегося Теодора.       — Нет, нет… все в порядке, — ответила Гермиона, чувствуя, как мурашки собрались у нее на шее под волосами.        Она посмотрела на дверь, но слизеринцы уже скрылись за ней. Девушка несколько секунд созерцала выбитый на дереве рисунок, а потом вернулась к разговору с друзьями.       — Невилл и Колин подойдут позже, — сообщила Джинни, — я встретила их в «Круголетке». Кажется, они выбрали Симусу что-то, связанное с квиддичем.        — Но это не точно, — улыбнулся Поттер, — я видел, как они заходили в «Зонко», наверное, это будет что-то взрывоопасное.       — Не сомневаюсь, — усмехнулась Гермиона, отпивая из кружки сливочное пиво.        — А где Рон? Я его весь день не видела, — спросила Уизли.       — Он с Лавандой, — неожиданно ответила Гермиона.        Поттер с интересом глянул на подругу.       — Видела их у кафе мадам Паддифут, — она пожала плечами.       В последнее время она стала относиться к Рону намного равнодушнее. Она решила, что смирилась с его выбором. Да, Лаванда не была умна, практична и, возможно, не знала Рона так, как сама Гермиона, но это не делало ее плохой девушкой. Она веселая, милая и симпатичная. А еще Лаванда никогда не исправляет Рона, если он вдруг ошибся. Возможно, она действительно подходит ему лучше.        — И как ты…       — Никак, — она поджала губы, — все нормально, ребята. Он мой друг, я рада за него.       Она слегка нахмурилась то ли от того, что это была очередная ложь, то ли от того, что, скорее всего, это было правдой. Гермиона порой уже сама не понимала, врет она или говорит правду.        За окнами бара прогремел гром. Друзья решила переждать непогоду. Как раз минут через десять к ним подошли Колин и Невилл, а еще чуть позже Лаванда, Рон и Падма с Парвати. Они пересели за освободившийся длинный стол и продолжили вечер в шумной компании.        — И я ему говорю: «Мне бы что-то, что не загорится», а он отвечает: « Тут в составе нет ни пороха, ни спирта»… — давясь от смеха, рассказывал Колин.       — А Колин ему: «Моему другу это не помешает взорвать гостиную факультета», — закончил Невилл, который покраснел от смеха, рвущегося наружу.        Компания захохотала.        — Ну и глаза у него были, — смеясь, припомнил Криви.       — Ребят, я наверное, вас покину, — сказала Гермиона, когда все стали заказывать еще одну порцию пива, а Рон и Колин попросили еще закусок.        — Почему? — Джинни приподняла брови. — Завтра же выходной.        — Да, но у меня столько недоделанной работы, хотелось бы успеть все к понедельнику и не сидеть всю ночь над учебниками, — Гермиона виновато улыбнулась подруге.       — Ты и так будешь сидеть над ними…       — Прямо как Гарри, — кивнул Рон, поддерживая сестру.       Поттер закатил глаза.       — Посиди с нами, — позвал Колин, — еще только семь часов.       — Извините, — девушка поджала губы, — мне правда нужно идти. Хорошо вам отдохнуть, — она сжала плечо подруги, и та кивнула.       — И тебе хорошо… почитать, — улыбнулся Гарри.        Она оставила на столе несколько сиклей и покинула бар, помахав напоследок друзьям.        Дождь все так же заливал узкие улочки Хогсмида, превращая лужи в мелкие ручейки. Создавалось впечатление, что, если он не закончится в ближайшее время, на Хогсмид обрушится наводнение. Гермиона создала зонтик и быстрым шагом направилась к выходу из деревушки.        Она думала о том, как Гарри смотрел на слизеринцев и как Тео посмотрел на нее, когда увидел ее в центре бара. Его лицо было таким приветливым. Гермиона тогда немного смутилась и слегка улыбнулась, но только из вежливости. Она видела макушку Малфоя, который не повернулся и никак не отреагировал на происходящее. А потом его прикосновение. Она был уверена, что это случайность, но…       Всегда было это «но». Малфой никогда бы не прикоснулся к ней просто так. Да даже если бы между ними было бы несколько сантиметров, он все равно бы постарался не прикасаться. В памяти возник их поцелуй в лабиринте. То, как он провел пальцем по ее щеке, когда убирал волосы. За последние несколько месяцев он касался ее чаще, чем за все шесть лет.        В лабиринте, на занятиях, даже будучи раненным, он смог прикоснуться к ее пальцам.        После той ночи все делали вид, что ничего не произошло. Оно, наверное, и к лучшему, ведь у Гермионы было слишком много вопросов, а если начать задавать их слизеринцам, то она рискует попасть в сети из встречных вопросов.        Она потерла шею, где пару часов назад пробегали мурашки от его прикосновения. ВДруг что-то мелькнуло справа от нее. Что-то рыжее и уж очень сильно напоминающее ее кота.       — Живоглот? — она приподняла бровь.        Гермиона повернула направо и, осмотревшись, побрела по узкой тропинке, которая под ногами превращалась в кашу. Ноги утопали в грязи, Грейнджер злилась, но шла вперед, видя в мокрой траве рыжий кончик хвоста.       — Куда ты идешь, Живоглот? — позвала она. — Иди сюда. Иди ко мне, котик.        Но рыжее пятнышко неслось вперед. Когда Гермиона ощутила холод на своих коленях, она отвела взгляд от Живоглота и огляделась. Она стояла по колено в воде посреди густо заросшего болота. Ее зонтик давно исчез, волосы облепили лицо и шею, а рубашка, что выглядывала из-под мантии, промокла. Девушка потерла плечи, дрожа от холода. Она повернулась в ту сторону, где видела кота, но там никого не оказалось.        Было тихо. Шумели лишь капли дождя, которые звонко ударялись о листья и высокую траву.        — Черт, — прошипела Гермиона, понимая, что увязла в болоте.        Откуда-то справа она услышала хруст ветки и замерла, доставая палочку. Кто-то смотрел на нее. Она это чувствовала, и ее сердце больно билось о ребра. Страх охватил ее, во рту пересохло, а глаза бегали с одного островка земли на другой.        — Кто здесь? — громко спросила она, выставляя палочку перед собой. — Гоменум ревелио!        Было глупо пользоваться этим заклинанием вне помещения, но девушка так запаниковала, что не нашла ничего лучше. Вдруг ей удастся спугнуть того, кто, по ее мнению, смотрит на нее прямо сейчас.        Она всмотрелась в кусты, что окружали ее, и, снова услышав хруст, бросила в ту сторону связывающим заклинанием.        — Черт! Грейнджер!