Сейчас самое время

      Что это, черт возьми, такое?       В голове Гермионы яркой неоновой вывеской вспыхнул этот глупый вопрос, но она ни о чем больше и подумать не могла, когда теплые настойчивые губы Нотта прижались к ее губам. Это не было поцелуем. Определенно нет. Было больше похоже на то, что он ее быстро чмокнул, однако этого оказалось достаточно для того, чтобы Грейнджер растерялась.        Она распахнула глаза, бессознательно схватив его за плечи, обтянутые проклятым пальто. Поцелуй длился всего секунду, но внутри нее успел образоваться гадкий осадок. Уверенность в том, что она делает что-то неправильное.        Он делает что-то неправильное.       Гермиона отскочила в сторону. Нотт бросил взгляд в уже опустевший коридор.        Бури было не избежать, как и хлесткой пощечины.        — Ты умом тронулся? — услышал он возмущенный голос гриффиндорки.       Нотт потер щеку и взглянул на нее из-под ресниц. Он виновато выдавил:       — Прости. Я…       — Зачем ты это сделал?! — зарычала Гермиона, сама от себя не ожидая подобного тона. Что ж, он точно заслужил.       — Не знаю. Может, просто захотел? — неуверенно предположил слизеринец.        — Захотел? Ты ведь… — она в замешательстве развела руками и посмотрела по сторонам, — ты с Паркинсон. Зачем ты…       — Прости, — Тео потянулся к ней рукой, от которой она отшатнулась, — я сглупил. Я не хочу, чтобы мой необдуманный поступок все испортил.       — Что все? — Гермиона все больше распалялась. — Ты так говоришь, как будто мы друзья. Забери свой учебник, — она всучила ему книгу и тут же отдернула руку, словно боясь обжечься, — и не подкидывай мне больше ничего! — круто развернувшись на каблуках, она решительно направилась в кабинет нумерологии.        — Гермиона, — позвал он, разведя руки в стороны.       — Исчезни, Нотт! — рассерженно бросила она, не оборачиваясь.       Девушка скрылась за поворотом. Тео вскинул голову к потолку, проклиная себя за идиотизм. Зачем он так поступил? Просто хотел позлить Драко? Но ведь есть куча других способов. Просто потому что мог? Нет, так делать нельзя, иначе все пойдет под откос. Они вернулись не для того, чтобы вновь совершать ошибки.        Просто эта беззаботность так легко может вскружить голову. Так легко можно поверить в то, что тебе просто дан второй шанс. Но, на самом-то деле, его нет. Нет никакого шанса. Они или сделают то, зачем пришли, или все умрут. Все исчезнет. Весь труд Гермионы. Ее жертва, как и жертвы многих других, просто исчезнет. Нотт понимал, что не может позволить себе ошибаться и вести себя так, словно на его плечах и на плечах его друзей не висит огромная ответственность.        Он повернулся, чтобы пойти в обратном направлении, но замер, врезавшись в ярко-зеленые глаза Паркинсон. Он видел их разочарованный блеск даже отсюда. За несколько метров от нее. Пэнси стояла во дворе школы, у самой каменной изгороди, и докуривала свою сигарету. Она пришла сюда, чтобы встретиться с ним и поговорить.        Однако после увиденного Пэнси не знала, захочет ли говорить с ним когда-либо вообще.        В эту секунду Тео осознал, как сильно испортил все, что у него было.         — А если бы это не оказалось таким сложным? Если бы оно было так близко к тебе, так… доступно, что просто протяни руку и возьми?       — Не знаю, Нотт, — она улыбнулась, обратив внимание на то, с какой жадностью он рассматривает ее, — я, наверное, подумала бы об этом. Взвесила все «за» и «против». Вдруг, используя эту свою возможность, ты потеряешь что-то действительно важное?       — Нет, нет, — твердо произнес Тео, ринувшись вперед, — нет, Пэнси.       Он побежал к ней, но девушка покачала головой и сделала несколько шагов в сторону дверей.       — Нет, подожди! — взмолился он, преодолевая оставшееся расстояние уже бегом.       Настигнув Пэнси, он схватил ее за руку. Паркинсон бросила в него озлобленный взгляд, в глубине которого смешались ярость и боль, и выдернула руку.        — Это не то…       — Серьезно? — заорала она, поворачиваясь к нему лицом. — Ты сейчас серьезно? Не смей говорить, что это не то, о чем я подумала, Нотт!        Юноша на секунду оторопел. Нервная система Паркинсон все-таки не выдержала напряжения, и она взорвалась.        — Но это правда…       — Я ведь была права! — она истерически захохотала, по ее щеке скатилось несколько слезинок. — Я была права все это время!       Казалось, она больше не могла ничего сказать. То, что все ее догадки были верны, просто добило ее. Истерика накрыла Пэнси с головой и не давала вдохнуть.        — Это было для Малфоя. Я просто хотел его взбесить, — пытался объясниться Тео, с мольбой глядя на девушку.       — Я не видела никакого Малфоя, — четко проговорила она с чистой злобой в голосе, — а вот тебя и Грейнджер видела! Ты предатель, Нотт, ты чертов предатель. Салазар, я так сильно ненавижу тебя сейчас.        — Но это просто… — не сдавался он, протягивая руки к ее лицу, но не осмеливаясь больше коснуться кожи.       — Закрой рот, — прошипела Пэнси, — и не смей выкручиваться. Ты говорил, что мне кажется. Ты говорил, что я ошибаюсь. Думал, самый умный? Думал, я не узнаю?       — Но ты правда ошибаешься…       — Заткнись! Замолчи! — вскричала она, ожесточенно стирая с щек мокрые дорожки. — Просто закрой свой рот! И не подходи ко мне. Я тебя знать не желаю.       Пэнси смотрела на него так, словно Тео только что вырвал ее сердце и раздавил в своих руках. По ее щекам текли слезы вперемешку с черной тушью, а зеленые глаза словно вмиг потеряли все краски.       Она сделала один шаг, потом другой, и уже через несколько секунд Пэнси неслась вперед, спотыкаясь о выступы земли, корни деревьев и острые камни. Она бежала вниз, прочь от школьного двора, Теодора Нотта и своего разбитого сердца. 

***

      Гермиона настроилась выполнить все домашнее задание, которое у нее скопилось за два дня. В последнее время она не успевала все делать в срок, поэтому сейчас было самое время начать.        — Не могу определиться с нарядом для праздника, — Джинни стояла у зеркала и прикладывала к себе то темно синее платье с длинным рукавом, то блузку в яркую полоску.        — В ней ты похожа на Джорджа, — Гермиона ткнула в блузку пальцем и продолжила путь к кровати со стопкой учебников в руках.        — Джордж не носит полоску, — задумчиво ответила Уизли, рассматривая одежду.       — Значит, на Фреда, — пожала плечами гриффиндорка.        — Мне не нравится этот синий цвет, — она швырнула блузку на постель, а платье стала вертеть так, чтобы лучше рассмотреть его под светом ночника.        — Может, наденешь что-то обычное? — предложила Грейнджер. — То, что носишь всегда. Зачем заморачиваться? Это же просто небольшие посиделки.        Гермиона разложила книги вокруг себя и приступила к домашнему заданию по Нумерологии. На очереди были еще Защита от Темных искусств и Заклинания.        — Конечно, ты ведь не настроена кого-то соблазнять на этих обычных посиделках, — фыркнула Джинни, сверкая глазами.       — А кого собралась соблазнять ты? — Гермиона что-то отметила в учебнике и подняла на Уизли взгляд.        Девушка склонила голову, словно спрашивала: «Ты сейчас серьезно?».       — Вообще-то, там будет один симпатичный парень, — начала она назидательным тоном. — Он очень скромный, поэтому, по всей видимости, мне нужно подать какой-то знак…       — Знак, — кивнула Гермиона, возвращаясь к книгам.       — Да, намек! Чтобы он уже начал действовать. Проявил себя. А то что мы все ходим вокруг да около? — риторически вопросила Уизли.       — Знаешь, Джинни, если так послушать, то не совсем понятно, о ком именно ты говоришь.        Грейнджер загадочно улыбнулась, глядя на подругу исподлобья.        — О! Ну конечно! — Джин скривилась, показав подруге язык. — Все тут понятно. Я говорю о высоком симпатичном парне, который прекрасно играет в квиддич и всегда знает, о чем со мной поговорить. А еще он веселит меня, и с ним я чувствую себя особенной. Понимаешь? С ним я словно… живая.        Грейнджер ухмыльнулась, качая головой. Да, да. Конечно, было понятно, о ком она. Даже думать нечего.        — К слову, — Гермиона встала и собралась пойти в уборную, но на секунду задержалась, глядя на Джинни в зеркало, — Гарри не сильно выше меня. Он не считается высоким.        — Зато он выше меня! — словно оправдываясь, ответила Джинни, и тут же ее щеки приобрели очаровательный розовый оттенок.        Она точно говорила о Гарри? Естественно, ведь на дне рождении Симуса слизеринцев однозначно не будет. Уизли вздохнула и убрала одежду в шкаф. Ее постель была в полном беспорядке. Чего только на ней не лежало: платья, блузки, юбки, джинсы и различные комбинезоны. Джинни собрала волосы в высокий пучок и всмотрелась в свой шкаф так, словно пыталась разглядеть какую-то вещь, которую раньше видеть не могла. Может быть, она надеялась, что сможет переместиться в магазин мадам Малкин и отыскать наряд там.        — Тебе бы тоже не помешало подыскать что-то, — сказала она, когда Гермиона вернулась, — в чем ты пойдешь?        — М-м, — Грейнджер поджала губы, — наверное, в этом, — она взмахнула руками, указывая на свой огромный свитер и джинсы прямого кроя.        — Не-ет, — с ужасом в глазах протянула Уизли, — ты не посмеешь!       Гермиона засмеялась, возвращаясь на кровать. Она не видела смысла наряжаться от слова совсем. Это же просто вечер с друзьями за парой бутылок сливочного пива и глупых мальчишеских шуток. Ну, может быть, Рон с Лавандой будут осыпать друг друга приторными комплиментами и это станет очередным поводом для смешков, но не более того. Гермиона хорошо знала подобные вечера. А что они еще могли? В школе сильно не разгуляешься, а устраивать вечеринку с размахом, как Нотт, у Финнигана просто не было денег. И никто его не винил, а наоборот, все понимали. Поэтому она и собиралась идти в своей обычной одежде.        Примерно следующие полчаса Гермиона краем глаза наблюдала за подругой и иногда слушала ее терзания. Грейнджер утопала в домашней работе, и ей было немного не до переживаний из-за неправильного оттенка платья или брюк, которые стали велики и теперь висят на Джинни, а ей не в чем идти. Но уже через час девушка уловила, что тема разговора сменилась, и Уизли вдруг стала рассуждать о Полумне Лавгуд.        — … и мне показалось, что она будто ходит во сне. Жуткое зрелище.        — Почему? — нахмурилась Гермиона, потирая уставшие глаза.       — Что — «почему»? Ты меня вообще слушала? — Уизли резко сунула платье в шкаф.       — Местами, — призналась Гермиона, виновато поморщившись.       — Ну, конечно, я так и знала, — она всплеснула руками и плюхнулась на постель к подруге, смешивая ее заметки в одну кучу.       — Джинни! — Гермиона подскочила, поправляя листы пергамента.       — Да ничего страшного, — отмахнулась она, — я говорила о том, что Полумна странно себя ведет.        — А разве это не нормально? Для нее, — хмыкнула Гермиона, раскладывая книги в нужном порядке.       — Нормально, но не когда она будто под Империусом, — философски подметила Джинни.        — Ты что? Никто не стал бы… — Гермиона серьезно взглянула на подругу.       — Да знаю. Но она выглядела жутко, честно тебе говорю. Я встретила ее на восьмом этаже. Она шла с таким потерянным видом, и ее глаза, — Уизли посмотрела куда-то перед собой, вспоминая когтевранку, — они были такие пустые.        — Может, она просто не выспалась? — Грейнджер недоверчиво скривила губы.        — Да конечно! — саркастично бросила девушка. — Я бы так не переживала, если бы Лавгуд просто не выспалась.        — А ты прямо переживаешь? — с сомнением уточнила Гермиона.       — Да говорю тебе, это странно, — зловеще протянула Джин. — Она словно ходила во сне.       — Может, так и есть? — пожала она плечами в ответ.       — Нет, Гермиона, — теперь уже настала очередь Джинни хмуриться.       — А что она там забыла? На восьмом этаже.       — Вот именно, что она мне не ответила! Я спросила, а она просто прошла мимо меня.        — И вообще ничего не сказала? — приподняла брови Грейнджер.       — Ни слова, — Уизли стала накручивать огненный локон волос на палец, задумчиво кусая губу, — а может, это связано со слизеринцами?       — Милый Мерлин, — взвыла гриффиндорка, закатывая глаза, — ты сейчас все к ним приплетать будешь, да?        — А почему нет? — Джинни стала наблюдать за тем, как Гермиона делает свое домашнее задание. — Сначала их обмороки, теперь это.       — Просто ты один раз увидела Полумну в ее очень странном состоянии. Я уверена, что ты не первая, — резонно отрезала Грейнджер.       — Точно. Может, еще кто-то заметил в ней что-то странное?       — Ты хочешь расспросить всех? — Гермиона скептически выгнула бровь, отрываясь от цифр на пергаменте.       — Не расспросить, а послушать. Вдруг кто-то что-то скажет, — Уизли нервно качала ногой.        — Слушай, я не уверена, что все это… правильно. Полумна хорошая девушка, да, она иногда бывает странной, но это не делает ее злодеем. Она просто… такая.       — Да, но…       — Давай мы пока не будем искать преступников там, где нет преступления? — миролюбиво предложила девушка.       Джинни кивнула, выпятив нижнюю губу вперед. Гермиона улыбнулась и слегка сжала ее предплечье.       — Что, вот прям очень тебе интересна нумерология? — спросила Уизли, заглядывая через плечо подруги.        — Очень, — кивнула та, на что Джинни обреченно вздохнула.       — Пойду прогуляюсь. Сегодня погода хорошая, — она встала, накинула куртку и распустила волосы, — и тебе советую. Проветри мозги, — она закрыла за собой дверь, оставляя Гермиону в непривычной тишине.        Она будто под Империусом.        Мог ли Малфой быть к этому причастен? Мог ли он что-то сделать с Лавгуд? Или, может, кто-то из его соратников? Кто-то из Пожирателей? Но когда? Грейнджер прекратила писать, когда вспомнила, что совсем недавно студенты ходили в Хогсмид и Малфой тоже там был. А потом у фонтана он сказал, что должен совершить что-то ужасное.        Гермиона решительно поднялась с кровати и взяла свою куртку.

***

      К вечеру ветер разыгрался. Весь день он будто сдерживался изо всех сил, а теперь гнул ветки и набрасывался на мантии учеников. Гермиона прижала ворот куртки к шее, ощутив, как холодный порыв пробрался под ее свитер.        Где может быть Малфой? Не в подземелье же ей идти. Она вернулась в замок, прошлась по первому этажу и заглянула в библиотеку, потом дошла до старого класса по ЗоТИ, подумав, что он может варить тут зелье, но ошиблась.        Класс был погружен в тишину. За высокими окнами медленно садилось солнце, и его лучи заливали комнату мягким желтым светом. Кое-где виднелись кружащиеся в вальсе пылинки. Время здесь будто замерло.        Девушка остановилась у котла с Оборотным зельем и проверила его состояние. К счастью, ей не нужно было сверяться с книгой, которую она не взяла с собой. Она знала рецепт наизусть.        Вдруг ей в голову пришла мысль: «А что, если отправить Малфою патронус?»        Может, это и глупо, зато надежно. Она ведь хочет поговорить, да? Ей ведь важно узнать, права Джинни насчет Полумны или нет.        — Экспекто патронум, — шепнула Гермиона, и с кончика палочки завихрился серебристый туман, который через секунду превратился в полупрозрачную выдру, — передай Драко Малфою, что я жду его в старом кабинете по Защите от Темных искусств.        Выдра кивнула и, изящно перевернувшись в воздухе, исчезла.        Гермиона оставила зелье в покое и подошла к окну. Стянув с себя куртку, она бросила ее на ближайшую парту и взглянула на Черное озеро. Вид отсюда открывался замечательный. Где-то справа, вдали, можно было увидеть, как огромный кальмар показывает свои щупальца, скользя ими по поверхности.        Ветер подгонял воду, а та в свою очередь бросалась на гальку, что покрывала один из берегов. Любимое дерево Гермионы тоже не осталось без внимания. Его тяжелые полуголые ветки тянулись к земле, словно кланяясь.        Позади Грейнджер скрипнула дверь, и она обернулась.       — Передо мной появился призрак выдры, который твоим голосом велел, чтобы я шел сюда, — объяснился запыхавшийся Малфой.        Грейнджер почувствовала, как ее ладони вспотели.        — Это патронус, — сообщила Гермиона, смерив его взглядом.       Она пыталась угадать его настроение. Но это, честно признаться, сделать было почти невозможно. Она никогда не могла знать наверняка, в каком он расположении духа. Да и с чего бы? Они ведь не друзья.       — Я хотела поговорить, — тихо проговорила девушка, закусив губу.       — О чем же?        Он закрыл дверь. Его движения были медленными и плавными. Малфой подошел к парте и присел на край. В золотистом свете его волосы приобрели более мягкий оттенок и словно отливали золотом, глаза стали ярче. Солнечные лучи отражались в них, делая серебристый цвет более насыщенным. Они были почти голубыми.        Гермиона вздохнула, подбирая слова. Она сделала несколько шагов к нему и села на парту напротив, выпалив:        — Джинни сказала мне, что видела Полумну Лавгуд на восьмом этаже.       Малфой напрягся. Он ожидал какой угодно разговор, но не про восьмой этаж. Там ведь Выручай-комната. Там исчезательный шкаф.       — И что мне с этого? — равнодушно спросил Драко, стараясь скрыть волнение за привычной маской.       — Джинни говорит, что Лавгуд была странной… — продолжила она.       — Как необычно, — сыронизировал он, усмехнувшись.       — …словно под Империусом.        — Что? — фыркнул Малфой. — С чего она так решила? Много она видела волшебников под этим заклинанием?       — А ты? Много? — с вызовом спросила гриффиндорка, складывая руки на груди.       — То есть ты хочешь обвинить меня в чем-то? — Драко бросил на нее неодобрительный взгляд и поднялся с места.        — Я хочу знать, мог ли ты…       — Мог ли я применить к ней Непростительное? — хмыкнул слизеринец, подходя к котлу.        — Мог ли кто-то из твоих… знакомых, — неуверенно закончила Гермиона.       — Кто-то из знакомых, — саркастично повторил он, кивая головой.        — Я просто беспокоюсь, — она вскочила и быстро подошла к нему, — после того, что я узнала о тебе, я не могу быть спокойна, особенно когда моя подруга говорит такое. Если даже Джинни беспокоится, значит, точно происходит что-то неладное.        — А что, она обычно равнодушна ко всем?       — Почти ко всем, — девушка несколько секунд следила за тем, как Малфой листает учебники, после чего вздохнула, — не об этом сейчас разговор.       — А о том, что я Пожиратель смерти, который проклял твою подругу? — с кривой ухмылкой язвительно поинтересовался Драко.       — И не о тебе. Ты можешь знать…       — Не могу, — оборвал он, поднимая глаза, — я не настолько близок к Темному лорду. Я скорее даже дальше, чем ты. То, что на моей руке есть метка, не говорит о том, что я в курсе всех его планов или готов выполнить любой из них.       — Я понимаю…       — Тогда какого Салазара ты спрашиваешь у меня, имею ли я или остальные отношение к этой Лавгуд? — прорычал Малфой.       Грейнджер вздрогнула, когда он повысил голос, и отошла на шаг назад.        — Я не… я просто думала, что ты можешь знать, кто способен на такое… — пролепетала она.       — Любой Пожиратель смерти, — быстро ответил слизеринец, снова обрывая ее, — да вообще кто угодно. Даже ты. Любой, кто знает про это заклинание и может держать палочку в руках. Но вопрос в другом, с чего такая уверенность, что она под заклятием? Может быть, она просто, как обычно, витает в облаках и видит розовых единорогов?       По прошествии минуты тяжелого молчания Гермиона наконец кивнула:       — Да, я тоже так подумала. Что, возможно, она была просто чуть страннее, чем обычно.        Драко злился, и это было заметно. Он тяжело дышал, пытаясь отвлечься на зелье и учебники. Сжимал край стола и резко переворачивал страницы несчастной книги.        — Я отвлекла тебя от чего-то важного? — вдруг спросила Гермиона, внимательно рассматривая его лицо.        Драко поднял глаза и вперился в нее взглядом.        — С чего ты взяла?        — Ты злишься. Тебя так мой вопрос разозлил? Что ж, извиняться я не буду. Любой бы на моем месте так подумал. Я знаю, что ты не подчиняешься ему, но всякое возможно. Кто знает, может быть, ты уже… — она отвела взгляд.       — Что? — Малфой приподнял брови. — Передумал?        — Не знаю, — гриффиндорка пожала плечами.       — Ты правда считаешь, что я могу так просто передумать и начать служить ему? — он разочарованно покачал головой.       — Почему нет? — она снова посмотрела в его ледяные глаза. — Ты же сам говорил, что твои родители в опасности. Возможно, ты решил, что так сможешь помочь им. Может, ты выбрал такой путь.        — Жаль, что ты так быстро перестала в меня верить, — тихо пробормотал Драко.       — Я не знаю тебя, — возразила Гермиона. — Я не могу знать, как ты поступишь.        — Это объединяет слизеринцев, да?        Он резко замолчал, прикусывая язык. Она удивленно приподняла брови. В его тоне что, действительно прозвучала ревность?       — О чем ты? — Грейнджер прищурилась.       — Ни о чем, — Малфой решительно двинулся к выходу, — на сегодня все?       — Нет! Я хочу знать, что ты имел в виду, — девушка последовала за ним, преграждая дорогу.        — Я ничего не имел в виду, Грейнджер, — огрызнулся он, останавливаясь в нескольких дюймах от нее. — Слизеринцев объединяет то, что никогда не знаешь, как они поступят.       — Я с этим не соглашусь, — заявила Гермиона.       — Хочешь сказать, мы предсказуемы? — Драко похлопал ресницами.       — Не все, но да, — она сложила руки на груди.       — Что ж, хорошо, — не настаивал он. — Значит, только единицы со Слизерина обладают таким качеством. Все?       — Почему ты злишься? — нахмурилась гриффиндорка. — Совсем недавно ты говорил со мной так, словно изменился и между нами больше нет той вражды и постоянных споров. А сейчас снова смотришь на меня, как на отброс, и пытаешься как можно быстрее закончить разговор. Почему? — допытывалась она, пристально вглядываясь в его глаза. — Что я сделала тебе? Я ведь просто переживаю за подругу и хочу знать, стоит ли оно того.        — Возможно, я ошибся, — пренебрежительно отозвался Малфой, глядя куда-то мимо нее. — Или ты, когда решила, что стоит собрать коллекцию из слизеринцев.        — Чего? — ее брови подлетели от удивления. — О чем ты вообще говоришь?        — Да брось, Грейнджер, — скривился он. — Не строй из себя невинную овечку. Знаешь, я просто не думал…       — Замолчи! — вскрикнула Гермиона. — Я не хочу больше слышать эти странные намеки. И вообще, с каких это пор ты ревнуешь меня к кому-то?       — Я не ревную, — быстро ввернул Драко, растерянно моргая.       — Да брось, Малфой, — передразнила она.        — Я сказал, что не хочу быть частью твоей коллекции. Разберись с тем, что у тебя в голове или, не знаю, в сердце, — он закатил глаза, — а потом уже спрашивай меня, почему я злюсь.       — Это называется ревность, — поучительно проинформировала Грейнджер. — Ты говоришь о Нотте, да?        Конечно, она догадалась. Сложно этого не сделать, когда всего за несколько дней сразу два слизеринца целуют тебя, а потом один из них вдруг начинает ревновать.        Малфой промолчал, сверля ее взглядом. Солнце почти село. Вокруг ее головы образовался золотистый ореол из последних закатных лучей. Казалось, что теперь все тепло, все солнце спряталось внутри ее хрупкого тела.        — Это даже не было поцелуем. Он… я не знаю, зачем он это сделал, — Гермиона закатила глаза, — какое-то ребячество. Между нами нет ничего такого, чтобы я ответила ему. Он хороший парень, но…       — Ты не должна оправдываться передо мной.       Гермиона почувствовала, как ее щеки начинают гореть. И правда, не должна ведь.       — Я просто хотела объяснить, — прошептала она.        Она опустила взгляд и со вздохом опустилась на стоящую рядом парту. Малфой провел руками по волосам, убирая челку назад, и тихо хмыкнул. Он взглянул на ее покрасневшее лицо, и снова мысль о том, насколько она очаровательна с этим своим румянцем, проникла в его сознание.        — Хорошо, — ответил он, — я тебя понял. Это не… проблема. Ты можешь поступать так, как хочешь, я не вправе говорить тебе, что делать. Мы даже не друзья.        Путь к выходу был свободен. Драко двинулся было в сторону двери, посчитав разговор законченным, но Гермиона снова его остановила, задав вслед тихий вопрос:        — А ты хотел бы? Быть моим другом.        Он застыл. Сердце рухнуло куда-то вниз, а через мгновение забилось с удвоенной силой. Он повернулся.       — Да.        Его честность была для Гермионы чем-то диковинным. Разве Малфой не должен постоянно врать и выкручиваться? А может, это и есть ложь? Но откуда тогда в его взгляде столько искренности?       — Правда? — прошептала она, глядя на него расширившимися глазами.       — Да. Но я не могу, — ответил он, и она кивнула. Конечно. Вот в чем подвох.       — Я понимаю.        — И что же ты понимаешь? — усмехнулся он.       — Ну, ты же Малфой, — Гермиона невесело улыбнулась, — ты не можешь быть другом для… меня. Маглорожденной. Я понимаю это и не…       Драко в одно мгновение преодолел разделяющее их расстояние и поцеловал ее. Его нога оказалась между ее ног, а руки обхватили голову, зарывшись в густые кудри. Она чуть не рухнула назад и поспешно выставила руки, чтобы опереться.        — Я не могу быть тебе другом, потому что каждый раз, когда вижу тебя, хочу сделать так, — прошептал он ей в губы, срывая с них удивленный вздох, и снова впился в них требовательным поцелуем.        Грейнджер закрыла глаза, позволяя ситуации взять над ней верх. Ведь нет ничего страшного в том, что она целуется с Малфоем, правда? Теперь уже в третий раз. И нет ничего страшного в том, что ей это безумно нравится. И что мурашки от его прикосновений бегут по ее рукам и шее, и что голова кружится так, словно она внезапно опьянела. Почти как тогда, у фонтана. Только теперь в крови не было ни капли алкоголя, а ощущения почти те же. Во всем этом нет совершенно ничего страшного. Она потом с этим разберется. А пока ей просто хочется чувствовать это волнение внутри себя и его настойчивые губы на своих губах.        Его правая рука обхватила ее талию и потянула на себя, привлекая ближе. Кожа Драко была горячей, что показалось ей необычным, ведь Малфой всегда казался неким куском льда. Но теперь даже сквозь его черный джемпер Гермиона ощущала жар. Его левая рука приблизилась к лицу, теплые пальцы легли на ее шею и проскользнули под волосы, слегка сжимая их у корней. Она растворялась в этих ощущениях. В какой-то момент Гермиона поймала себя на мысли, что не хочет, чтобы это заканчивалось.        — Малфой, — она слегка отстранилась, открывая глаза.        В его ответном взгляде было столько всего, что она на миг обомлела, разглядывая его лицо. Глаза Драко смотрели на нее с нескрываемым восторгом и нежностью. Он был невероятно красив с этой мягкостью в чертах обычно холодного лица.       — Ты снова хочешь сбежать? — уголок его губ дрогнул и приподнялся.        — Да, — честно ответила она, заставив его хихикнуть. Драко покачал головой и прислонился своим лбом к ее.       Еще Гермиона хотела сказать, что боится этого нового чувства, боится того, что ее друзья никогда не поймут ее и отвернутся. Что ей ужасно нравится находиться в его объятиях, но она не хочет обманываться, когда Драко вновь охладеет. Она не хочет страдать, не хочет провожать его взглядом каждый раз, как он будет проходить мимо, и вспоминать его невероятные мягкие губы, заставляющие сердце биться в груди испуганной птицей.        Но она не сказала ему ничего из этого.        — Не хочу, чтобы меня потеряли. Я устала врать друзьям, — призналась Грейнджер, поджимая губы.       — Ты врешь из-за меня? — Малфой слегка отстранился, но не отошел.        — Да.       — Почему? — он слегка нахмурился.       — Потому что… — она вздохнула, — Рон не поймет меня, Джинни будет в ужасе и скажет, что она была права, а Гарри…       — В чем была права? — его взгляд помрачнел.       — Она иногда… на самом деле, нет ничего серьезного, — девушка качнула головой. — Но если она узнает правду, то все, что будет происходить, она припишет тебе.        — А Поттер?       — Он уверен, что ты Пожиратель смерти. И он скажет, что был прав. Возможно, мы поругаемся, потому что я все время защищала тебя, — она осеклась и быстро опустила взгляд.        — Зачем же ты защищала меня, Грейнджер? — в голосе Драко слышалась улыбка.        — Потому что надеялась, — Гермиона пожала плечами и вновь взглянула на него, — я верила, что ты не служишь Вол… ему. Я не хотела, чтобы Гарри думал иначе, поэтому просто отвергала все его догадки.        — Я благодарен тебе, а еще, — он сделал паузу, раздумывая над своими следующими словами, — у меня есть задание, которое я не собираюсь выполнять.         — И что же это? — полюбопытствовала Грейнджер, склонив голову набок.       — Исчезательный шкаф, — признался Малфой, пристально глядя ей в глаза. — Я должен был починить его, но хочу уничтожить.        — Исчезательный шкаф, — задумчиво произнесла она.       — Да, их два вообще-то. Один стоит в Горбин и Бэркес, второй в школе, — разъяснил слизеринец. — Тот, кто войдет в первый, выйдет из второго.        Неприятные мурашки пробежали по спине Гермионы. Она вздрогнула, и Драко ласково погладил ее плечо, утешая.        — Ты должен был пустить Пожирателей в Хогвартс? — прошептала девушка.       — Именно. Но я хочу предотвратить это, пока могу.        — Это единственное?        Малфой задумался, вспоминая кулон в виде монеты с изображением солнца.        — Да, — он еще не готов был рассказать ей о втором задании. — Пока только это.        — Что ж, — Грейнджер поправила свитер, — мы могли бы пойти за ним сейчас, — она подняла глаза на юношу, который нежно ей улыбался, — что?       — Ничего, можем, да, — кивнул он с непривычной мягкостью во взгляде, все еще улыбаясь.       — А где он? — поинтересовалась она.       — На восьмом этаже, — Гермиона настороженно взглянула на Драко, — в Выручай-комнате.