31
19 июля 2024 г., 17:07
neoni, n3wport — alive
Часы в этом месте тянутся оглушающе медленно: как никогда Юнги сожалеет о том, что не может выйти на улицу и, например, покурить, как он всегда поступает в экстренных случаях, или просто взглянуть куда-то в окно, чтоб оценить обстановку. Не совсем, правда, ясно, что именно он мог бы там разглядеть, но в моменте до парадоксального кажется, что вид случайных прохожих мог бы его успокоить. Юнги не дурак: знает отлично, что время бы в таком случае тянулось бы куда медленнее, а тревожность бы росла с оглушительной скоростью. Однако прямо сейчас он словно бы соткан из десятков противоречий, что подгоняют его метаться по комнате, как зверю какому-то. Первоначально казалось, что часы пролетят незаметно: в конце концов, им с Чонгуком нужно обсудить приблизительно всё абсолютно, а в самом телевизоре обнаружилось множество фильмов на любой вкус и цвет. Однако младший брат коротко и очень отрывисто призывает его не мельтешить, а дать возможность хоть немного вздремнуть. — Думаешь, у тебя выйдет поспать? — со скепсисом в голосе уточняет Юнги, замерев подле большого дивана, который Чонгук успел разложить и достать из поддона подушку и одеяло. — Уверен, что да, — с ноткой мрачной иронии отзывается младший. — В конце концов, последнее время я занимался расследованием тайн кровососов, находясь в особняке одного из них. У меня не получалось толком вздремнуть. Я не чувствовал себя в безопасности, пусть со мной был Сокджин. — То есть, сейчас ты чувствуешь себя в безопасности? — Конкретно сейчас — очень даже. Мы в самом безопасном месте во всей Корее, потому что Хосок готовил его под себя. Уверен, что высплюсь. Заодно скоротаю часы. — Привычный мир на грани войны, и мы можем потерять дорогих нам людей, — напоминает Юнги. — Но пока они живы, и мы тоже живы, — зевнув, включает Чонгук рациональность. — Я бы выпил за это. Какое-то время Юнги сохраняет молчание, глядя на то, как его младший братишка — самый близкий ему человек, — удобнее устраивается, а потом снова зевает. Он действительно выглядит немного болезненно: зеленоватый цвет кожи лица, под глазами — чёрные тени, дыхание неглубокое, частое. Мин совсем не уверен, что может звать себя вампирским экспертом, однако, садясь рядом с братом, не может смолчать. — Как давно Тэхён кусал тебя? Сонно поморщившись, Чонгук не без ленцы открывает глаз, а потом хмурится. — ...не помню. Давненько, выходит. А что? — Ты кровавый раб, Чонгук, — слова не хотят с губ срываться, однако прямо сейчас они оба в той ситуации, когда нужно озвучить даже то, что кажется неприятным и стыдным. — А ещё он твой... — Истинный. Да, — и, вздохнув, Чонгук неловко садится. Юнги, в свою очередь, про себя отмечает тот факт, что у младшего брата руки крупно дрожат. И, кажется, дело тут совсем не в усталости. — Ты ведь знаешь, что... — Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, хён, — эти слова Чон произносит не без раздражения. — Его укусы медленно убивают меня, как убивает и то, что он меня не кусает, и я похож на нормального лишь благодаря факту истинности. Я всё это знаю, но я не могу его дёрнуть с крутого собрания сливок вампирского общества, чтобы он метнулся сюда, пообедал и вернулся к работе. Я думаю, ты понимаешь, о чём я. Если бы у них был шанс не идти туда, они бы не оставили нас. Ни Тэхён, ни Чимин. А теперь, с твоего позволения, я всё же посплю. И на этих словах упрямо ложится в постель. Юнги, губы поджав, только вздыхает и идёт в кухонный сектор с целью налить себе немного воды. Чонгук раздражён — как может быть раздражён любой наркоман, который давно не получал свою дозу. Но пока ещё на грани нормального и, стоит надеяться, Чимин и Тэхён закончат со всеми делами раньше мгновения, когда всё выйдет из-под контроля. Разбирая всю ситуацию, Мин не может не приходить к неутешительным мыслям снова и снова. Силясь понять, что случилось в ту самую ночь, когда погибли родители, младший брат решился на отчаянный шаг, даже не разобравшись, на что подписался. И сейчас Юнги, с точки зрения логики, вовсе не должен ощущать себя виноватым: ни за то, что именно он когда-то привёл Чимина домой, влюбившись в него; ни за то, что забыл о том в принципе, потому что так было нужно. Тэхён может сколько угодно пускать шутки про главных героинь хайпующих вампирских саг, однако в Юнги куда больше мудрости, чем у «мэрисьюшных» девчонок, которые творят лютую дичь, дабы двигать сюжет с мёртвой точки. И именно по этой жестокой причине, глядя сейчас на черноволосую макушку Чонгука, что торчит из-под одеяла, он обещает себе: он ни в чём никого не будет винить, как бы ни кончилась эта история. Юнги не виноват, что несколько лет назад полюбил. Чимин не виноват, что родился вампиром. Тэхён не виноват, что в тщетных попытках спрятаться от вампирского социума, покрылся колючками и вёл тот образ жизни, который казался ему лёгким выходом из ситуации. Чонгук, в свою очередь, не виноват, что стал жертвой долгой боли Тэхёна и заключил с ним кровавую сделку. Как впоследствии никто из этих двоих не виноват в том, что у них проснулись друг к другу чувства. Тэхён может Юнги вовсе не нравиться, но не понять его сложно. И, к сожалению, во втором скопилось как-то много жизненной мудрости, ведь при иных раскладах любой другой человек бы спустил всех собак на наследника сеульского клана, сделав его козлом отпущения. Но ведь и это неправильно: Тэхён тоже страдает, а в некоторых жёстких аспектах — даже побольше, чем все они, вместе взятые. Юнги может на него раздражаться, но не может не сделать простейшего вывода: на месте этого парня он бы ни за что не хотел оказаться. А раз не готов взвалить на себя такую ответственность, значит, и судить у него прав нет никаких абсолютно. Чонгук наркоман, и это тот крест, который он сам взвалил на себя — здесь, кроме Тэхёна, ему уже никто не поможет. Мин слишком маленькая точка в пространстве вампирской вселенной, чтобы подумать о том, что он может что-то решать: в конце концов, он всего лишь простой человек, и тягаться с ордой кровососов не смог бы даже при огромном желании. Вибрирует в кармане мобильный. А на экране — слова от того, кто больше всех в мире важен. jm: как обстановка? you: чонгука ломает, но пока не критично. просто напомни тэхёну его укусить jm: тебя это не триггерит? you: что именно? что мой брат стал кровавым рабом? jm: да you: триггерит, разумеется. но разве можно в этом кого-то винить? jm: я думал, ты будешь винить моего младшего брата. или того же чонгука you: это было бы глупо никто из них не выбирал обстоятельства, которые дали такой результат уверен, если бы кто-то тэхёну позволил откатить время назад, он бы не стал делать всё то, что он сделал jm: а я думаю, стал бы в ту пору в нём было слишком много обиды и ненависти you: этого мы уже никогда не узнаем как проходит у вас? jm: вампиры почти что разъехались указания мы получили совсем скоро мы с тобой встретимся потерпи чуточку, ладно? you: я буду ждать Чонгук во сне что-то бормочет. Юнги роняет голову на руки. Выпить было бы славно.***
Эта ситуация была бы абсурдной, не будь она такой грустной. Тэхён, сидя в кресле в задумчивой позе, ощущает себя неебаться мыслителем: Аристотелем или, быть может, Сократом — точно сложно понять, потому что прямо сейчас ему необходимо что-то сказать. А что говорить, он не знает и сам, потому что в поддержке психологической весьма несилён: ходит слух, что когда у наследника сеульского клана проблемы, он предпочитает от них быстро-быстро бежать... или топить же их в алкоголе. Сокджин почти не пьёт, а бегает медленно: может, по этой причине он сейчас восседает на одном из диванов Дома Пак с таким видом, будто случилось самое страшное. Как реагировать, Тэхён не уверен — а потому смотрит на старшего брата не без надежды. Чимин всегда хорошо распознавал эмоции с чувствами. И всегда хорошо умел складывать слова в предложения. — Я буду в порядке, — убито произносит тем временем сын Советника не без хриплости в голосе. — Просто... было много эмоций за последние дни. — Первая любовь — это всегда тяжело, — понимающим тоном произносит Чимин, сидя с ним рядом и положив руку ему на плечо. — Особенно, когда ты больше всего боишься пренебречь своими обязанностями. Я хорошо понимаю, что ты чувствуешь. И хорошо понимаю, как сложно с этим ужиться. — Даже если я бы позволил этим отношениям... сбыться, — неловко роняет Сокджин, — то в них всё равно не было б смысла. — Это схуяли? — вскинув бровь, не совсем тактично влезает Тэхён. — Я должен следовать за тобой, словно тень! — восклицает его подчинённый. — Я должен решать все проблемы, чтобы ты мог сосредоточиться на правлении и... — Стоп. Чш! Заткнись, — обрывает наследник сеульского клана, заставляя Чимина едва слышно прыснуть. — Все мои проблемы ты не решишь. Хоть бы и потому, что часть из них — из-за того, что я обращённый, а другая часть — потому что я влюбился в своего же раба. Во-вторых, я напоминаю тебе, что пока соблюдается ряд условий выживания нашего вида, мы не стареем. Таким образом, может быть, я и вовсе никогда править не буду. Это тебе, что, ни с кем не трахаться? Ты машина? Андроид? — Самсунг, — плоско уточняет Хосок, до этой секунды хранящий молчание. — Я просто не понимаю причины для драмы, — разъясняет Тэхён. — Хочешь быть с ним, Сокджин — так будь, кто ж тебе не даёт? — Мне надо будет жениться, чтобы родить наследника нашей династии, — напоминает убито советничий сын. — Кто сказал? — хмурится уже Чимин. — Мой отец, — отвечает Сокджин. — В рот ебать его, — советует младший сын Дона. — Если ему так нужны внуки, пусть сам их стругает, — поддерживает Тэхёна уже его старший брат. — Сокджин, ты, конечно, нашёл, кому на батю жаловаться, — замечает Хосок. — Эти двое, пожалуй, худший вариант. Я всё ещё в шоке, как Дон терпит их: бунтари, преступники, аморалы и нарушители всех кодексов чести, какие только можно найти в вашем душном вампирском сообществе. — Мы просто прикольные, — отвечает Тэхён со знанием дела. — Как хомячки. Один в один. — Хомячки имеют свойство спонтанно и неожиданно дохнуть, — кисло напоминает Чимин младшему брату. — А минусы будут? — пожимает плечами наследник сеульского клана. — Придурки, — вздыхает Сокджин уже, впрочем, с вялой улыбкой. — Я тебе что сказать-то хочу, дружище, — вдруг становится Тэхён очень серьёзным. — Если ты хочешь пойти на понижение, чтобы стать его Советником, то я против не буду — там как раз вакансия, так скажем, освободилась. — А сам ты что будешь делать? — косится Чимин в его сторону. — Кто будет вместо Сокджина? — Чонгук, — сообщает ему его братец. В комнате тишина повисает. Даже Хосок отвлекается от изучения своих ногтевых пластин и впирается в Тэхёна нечитаемым взглядом. — Чонгук человек, — напоминает Чимин осторожно. — И долго ему ходить человеком осталось, скажи-ка мне, брат? — скривив губы в ухмылке, интересуется тот в ответ. — Без моих укусов он как наркоман во время ломки. Кровавое рабство разрушает его, но истинность всё ещё держит его на плаву. Если со мной что-то случится, он тут же погибнет. — Ты не можешь обратить его, — продолжает Чимин. — Ты не вампиророждённый. — Так я и Намджуну этого парня, — и Тэхён без тени скромности тыкает в Сокджина пальцем, — просто так отдавать не собираюсь. Плата должна быть хорошей, разве не так? — Отец будет против кандидатуры Чонгука на посту твоего Советника, брат. Он... обращённый. — Это нарушение всех его клятв о равноправии двух слоёв нашего общества, — равнодушно пожимает плечами Тэхён. — Мне насрать, кто будет чем-либо доволен, Чимин. Всё будет так, как хочу я. И как хочет Чонгук. — Он хочет? — уточняет Хосок. — Уверен, что да. — А как быть с Юнги? — давит маг. — Не моя зона ответственности, — пожимает плечами Тэхён. — Вопросы Юнги решает Чимин. Я не он, как ты видишь. И, поднявшись, тянется ленивым котом под удивлённые взгляды собравшихся. — Когда ты это придумал? — склонив к плечу голову, Чимин щурится нехорошо. — Сразу же, как только увидел, как Сокджин с Намджуном ругаются. Это была не та ругань, когда двое ненавидят друг друга, — с широкой улыбкой отвечает наследник сеульского клана. — Так что уверен: Намджун на сделку пойдёт, и мы это обсудим, как только ситуация с толпой Охотников станет более-менее ясной. А Юнги меня, братец, мало волнует. В конце концов, на мне и без того благодаря тебе слишком много отвественности. А сейчас вынужден вас всех покинуть. Меня ждёт мой мальчик, которого нужно хорошо покусать. И, махнув рукой на прощание, покидает комнату, не оглянувшись ни единого раза. — Продуманный гад, — негромко замечает Сокджин. — И одновременно даже какой-то заботливый, — тянет Хосок, а, встретив мрачный чиминов взгляд, разводит руками: — По-своему. — Весьма специфически, — вздыхает Чимин. — А сейчас нужно найти Намджуна, пока он не уехал обратно на Север. Сообщить ему новости.
