32
28 июля 2024 г., 12:21
dua lipa — swan song
«Что-то не так», — и это та самая мысль, что врезается в разум Тэхёна тогда, когда они подъезжают на точку и выходят из тачки. Хосок морщит нос, чтобы с негромким: «Что-то не так» быстрым шагом пройти в сторону бункера; Чимин, затопив всех присутствующих аурой страха, не отстаёт. «Что-то не так», — набатом колотится в тэхёновом мозге, когда колдун вводит пароль от двери и та отъезжает, демонстрируя им ту самую комнату, в которой им лишь недавно довелось побывать. Покрутив головой и не найдя тут присутствия ни Юнги, ни Чонгука, Чимин было рот открывает, однако его младший брат, резко почувствовав нужный запах, устремляется в небольшой коридорчик, в конце которого Хосок когда-то давно оборудовал ванную. — Твою мать, — цедит коротко, глядя на то, что открылось глазам. А Чимин, ахнув, сначала было отшатывается, но после берёт в руки сначала себя, а после — Юнги, что нашёлся без чувств на полу с кровоточащей раной на лбу. Тэхёну жизненно необходимо попасть по ту сторону двери: там, он знает, он слышит, что-то ещё пока бьётся, но не настолько активно, как он привык слышать. Он не церемонится: летит с петель дерево, скрипя жалко петлями, и позволяет увидеть лежащего в ванной Чонгука. Вода стремительно красным окрашивается — рыкнув, Тэхён ни секунды не мешкая, кидается на пол, ударяясь о кафель коленями, и незамедлительно кусает мальчишку за шею. Затем, оторвавшись на долю секунды, себе клыками вены вскрывает и прижимает запястье к бледным губам, пачкая кровью всё абсолютно: и свою же одежду, и белый борт ванной, и всё тот же треклятый кафель. И вновь приникает к сонной артерии. Процесс в организме Чонгука запущен — осталось добавить лишь той эйфории, которую смертным даруют клыки: прилив мнимых сил выдернет парнишку с того света на долю секунды, но целебная для всех смертных вампирская кровь не позволит ему уйти туда окончательно. Он справится, вывезет, он... — С ним пора что-то решать, — раздаётся над ухом спокойный голос Хосока. — Его ломка довела до такого, мы оба это ведь понимаем. Блять, это выглядит чертовски интимно, я как будто за вами подглядываю. Сердцебиение враз учащается — становится ровным и мерным, а сам Тэхён, глаза скосив, видит, что раны на запястьях Чонгука затягиваются. После чего, вздохнув, моет тому руки от крови и спускает ещё не остывшую воду. — Это и есть чертовски интимно, — поясняет, считай, на ходу. — Вампиры же зачастую не трахаются, а тайно и супер порочно предаются такой вакханалии. — Да, знаю, — кивает колдун. Тэхён же, взяв полотенце и осторожно поднимая Чонгука из ванной, его к себе прижимает, чтобы задать один только вопрос: — Сколько я тебе должен за весь этот ущерб? Он ожидает очередную баснословную сумму — из тех, что чародей регулярно выписывает всем окружающим. Однако Хосок вновь его удивляет, как зачастую с ними бывает — плечом поведя, только отмахивается, пряча глаза, и роняет: — Просто забей. — Меня пугает твой альтруизм. Есть подозрение, что когда-то ты точно мне счёт за что-нибудь выставишь. И даже я не смогу его оплатить. — Может быть, — и маг пожимает плечами, после чего ухмыляется, — но пока не планирую. — Могу я узнать всю подноготную твоей невиданной щедрости? — Чонгук в его крепких руках не шевелится, но определённо спасён, так что Тэхён может позволить себе вольность в том, чтобы немного помедлить и докопаться до давнего друга. — Я не беру оплату с придурков, — спокойно отвечает Хосок, встретив его тяжёлый взгляд своим собственным. — Не понимаю, что тебя не устраивает. Пока что ты жив. Пока что жив твой бойфренд. Вам нужно перебраться туда, где живёт как можно больше людей: ты как наследник сейчас будто мишень. Чимин как твой подельник — туда же. Охотники не будут атаковать вас в толпе. — Хороший план, — кивает Тэхён, уже направляясь на выход. Но останавливается из-за вопроса: — С мальчишкой что делать будешь? Он может не вывезти. — Что-то придумаю, — бормочет наследник сеульского клана, глядя на упомянутого. — Попроси Намджуна его укусить, раз время Чимина ещё не пришло. — Намджун не пойдёт со мной на сделку с авансом. Не в таких условиях, бро. И будет прав. И на этом моменте он оставляет колдуна одного.***
— Как он? Тот самый вопрос, который задаёт любой пришедший в себя главный герой, которому плевать на себя, но не насрать на других. Тэхён восхищён этим качеством в парне, которого Чимин не без умения привёл назад в чувства и перемотал сейчас голову, но одновременно оно ему до жути противно. Может быть, в наследнике сеульского клана есть многое от эгоцентрика; возможно, по ходу событий он в принципе заочно смирился с тем фактом, что каждый из них может погибнуть, а потому простился со всеми заранее. Понять сложно. Ясно как день только одно: Юнги бы лежать, а не пытаться сесть ровно, игнорируя руку Чимина, что так осторожно, но всё же настойчиво пытается его уложить. — Без сознания, — коротко отвечает Тэхён, кладя Чонгука на диван и оглядываясь по сторонам немного потерянно: вещей этого парня что-то не видно. Куда они их положили? — Юнги, я умоляю тебя, — просит негромко тем временем старший сын Дона, — не делай резких движений. Ты беспокоишь свою рану на лбу. — А чем больше ты её беспокоишь, тем больше Чимин хочет тебя сожрать, — поясняет Тэхён. И оборачивается, чтобы столкнуться взглядом с Юнги и, бровь вскинув, хмыкнуть: — Что? — А ты не хочешь меня сожрать? — интересуется Мин, глядя на него прямо в упор. — Хочу, — просто отвечает Тэхён. — Какой бы дурак от тебя отказался в гастрономическом смысле? У меня выдержки больше, чем у любви всей твоей жизни, но я всё ещё был, есть и буду вампиром. Так что не рыпайся. — Что тут случилось? — встревает Чимин в перепалку, уже несколько свыкнувшись с мыслью, что Юнги и Тэхён могут нормально общаться только в том случае, если объединены общей опасностью. Перед ответом Юнги, вздохнув, руку протягивает и пальцем касается ещё пока бледных чонгуковых губ. — Всё было, как и всегда. Он уснул раздражительным, я залипал в фильмы по телеку, тоже слегка задремал. В какой-то момент проснулся из-за того, что он сел резко, открываю глаза — а он смотрит на меня бешеным взглядом и будто бы... не узнаёт. А потом резко сказал, что не может больше терпеть, пошёл в сторону ванной — я за ним. Там он ударил меня чем-то по голове и я вырубился. — Декоративной китайской вазой, — уточняет Хосок, а затем переводит пытливый взгляд на Чимина и уточняет: — В миллион вон ценой. Вздохнув, Пак достаёт телефон, чтоб совершить очередной онлайн перевод. Тэхён же, выждав момента, пока колдун не кивнёт с мстительной радостью, получив свои деньги, сохраняет молчание. А затем обращается к старшему брату: — Нам пора увозить их отсюда. Куда-то в районе нашего старого дома, потому что Охотники не станут стрелять по нам прилюдно, хён. У Чимина на красивом лице при слове «хён» — тень смятения. Понятное дело: Тэхён его так не звал уже очень-очень давно, и, наверное, это является тем самым символом оттепели, что проступила между ними двумя. Ким будет лжецом, если скажет, что не согласен с этой надеждой, вернее, с причиной её зарождения: в конце концов, он может тешить себя и гладить эго по шёрстке, сколько угодно душе, но одна истина остаётся незыблемой. Тэхён жив лишь благодаря этому парню — плевать, что об этом его не просил. Всю жизнь после своего обращения он следовал прямо за ним, не осуждая и фактически слепо. Тэхён посвятил себя службе Чимину — плевать, что об этом уже не просил сам Чимин. Как-то так получилось, что где бы они вдвоём ни были, что бы ни делали и с кем бы они ни знакомились, переменная была везде, сука одна — все трудности жизни преодолевали они не в одиночку, а в паре. — Быстро квартиру снять сможешь? — интересуется Пак. И именно это — причина того, что младший брат отвечает коротким кивком и садится копаться в рынке недвижимости.
