33
4 августа 2024 г., 16:53
teflon sega — fornever
Когда Чонгук приходит в себя, он находится рядом: уставший, с чернотой под глазами. Несколько бледный — очевидно, совсем не ложился, однако стоит Чонгуку разомкнуть отяжелевшие веки, как всем телом вздрагивает, сжимая его пальцы чуть крепче, и улыбается мягко, фактически нежно: — Проснулся. — К-как долго я спал?.. — собственный голос кажется отвратительным карканьем. Однако Тэхён, вздохнув, лишь ведёт плечом в неуверенности и произносит негромко: — Два дня. Два дня. Эти два слова бьют набатом в ушах: за два дня Чонгук мог пропустить всё на свете, будь то война, революция или вампирской геноцид, чёрт бы побрал. Однако Тэхён, сидящий подле него, не кажется раненым — просто сильно уставшим. — Ты голодный, наверное?.. Забавен тот факт, что они этот вопрос произносят синхронно. Неловкая секундная пауза, что повисает меж ними, разбивается о негромкий смех наследника сеульского клана, а затем он нежно чонгукову скулу очерчивает костяшками пальцев и произносит негромко: — Нет, вовсе нет. Я поел, когда ты... — и, покачав головой, замолкает со вздохом. Только сжимает чужие ослабевшие пальцы покрепче. Чонгук только и может, что губу закусить. То, что было там, в бункере, кажется сном — больной игрой подсознания, где он и сам толком не знал, что с ним происходит. Будто кто-то другой — больной, злой, безрассудный — овладел его телом, заперев разум в клетке. — Юнги как? — это всё, что он спрашивает здесь и сейчас. Идея ударить старшего брата по голове в этот момент кажется диким безумством, однако это всё ещё то, что он сделал, и сейчас остаётся надеяться, что хён не пострадал слишком сильно. — Порядок. Лёгкий сотряс. Я подлатал его сразу после тебя, — отвечает негромко Тэхён. Чонгук, в свою очередь, хмурится. — Подлатал после меня? Каким это образом? И, распознав нервный смешок, сорвавшийся с губ наследника сеульского клана, обращается в слух.***
Ебальник Чимина становится каменным, когда его младший брат предлагает эту затею: будь они в аниме, он бы демонстративно заледенел, честное слово — даже Юнги, кашлянув не без смущения, сохраняет молчание в немом ожидании. — Ты понимаешь, что сейчас предлагаешь? — наконец, давит брат из себя, глядя Тэхёну прямо в лицо. — И ты, стоит надеяться, знаешь, что это значит в нашем сообществе? — Блять, — вздыхает Тэхён, растирая руками лицо не без злости. — Я предлагаю тебе подлечить твоего мужика. Это всё. Мой мужик сейчас находится там, — и пальцем тыкает в сторону мальчика, который всё ещё не приходит в себя. — А у твоего Мин Юнги... — Явно сотряс, — ставит точку Хосок, пожимая плечами. — Почему это не может сделать Хосок каким-нибудь... действенным способом? — почти шипит Пак, глядя теперь и на мага. — Почему Тэхён говорит, что это единственный выход? — Не единственный, — волшебник кивает со знанием дела. — Однако бесплатный. Я за даром, родной, не работаю. И без того дал вам бункер в аренду, не потребовав ни единой обосранной воны. Совесть имей. Со стоном Чимин роняет голову на руки. — Выбор достаточно прост, — продолжает колдун. — Либо ты ревнуешь, но экономишь, либо не экономишь, но твой кошелёк сильно худеет. — А почему Чимин не может дать мне попить своей крови, чтобы я исцелился? — осторожно вступает Юнги в разговор. — Потому что он бесконтрольный придурок, который в процессе может тебя сожрать. Это... — и Тэхён, губы поджав, находится всё-таки с формулировкой: — Это как своего рода инстинкт. Кровопотеря биологически имеет все шансы привести к смерти любое создание. Вампиры всё ещё мало чем отличаются от простых смертных, и у нас в этом смысле всё одинаково: умереть же мы можем. У нас те же инстинкты, что и у вас, просто организм устроен немного иначе: если ты теряешь кровь, то нужно срочно поесть. — Ты владеешь своими инстинктами так хорошо, что уверен в себе? — уточняет Юнги. — Я только что обменялся кровью с твоим младшим братом, а он, как ты знаешь, мой истинный, — спокойно отвечает наследник сеульского клана. — От истинного сложней оторваться. В этом весь парадокс. Однако вот же он! Живой, невредимый, скоро очнётся. Так что да, я уверен в себе. Он — мой Чонгук. Ты же просто Юнги. Мне плевать на тебя. — Спасибо за то, что напомнил о своём ко мне отношении, — постно резюмирует Мин. — Ваше мнение было очень важно для нас. — Я, скорее, об этом напоминаю сейчас своему старшему братцу, который вот-вот даст ёбу от ревности, — не скрывает Тэхён искр веселья. — В конце концов, в нашем сообществе принято, что выпить крови вампира — это даже интимнее, чем с ним поебаться. После этого в комнате повисает молчание: Юнги явно растерял всю былую уверенность и теперь лишь переводит взгляд с младшего сына Дона на старшего. Тэхён демонстративно рассматривает свою ногтевую пластину. Хосок, никого не стесняясь, закуривает. Чимин идёт красными пятнами. — Я могу походить и с сотрясом, — напоминает Юнги наконец. — Нет, не можешь, — говорит ему маг. — Мир находится на грани войны, и даже ты можешь быть в ней полезен. Так что ты им нужен здоровым, как ни крути. Да и вообще, ходить с сотрясением вредно. Чимин сжимает кулаки достаточно резко, чтобы это привлекло внимание всех окружающих. А затем, шумно выдохнув, рубит с плеча: — Исцели его. — А волшебное слово? — елейно интересуется Ким, на что Хосок громко гогочет. Однако старший сын Дона вновь идёт красными пятнами, и по этой причине всё веселье обрубается достаточно быстро. Тэхён, в свою очередь, лишь просто подходит вплотную к Юнги и, прокусив себе вену на правом запястье, прижимает повреждённую руку с кратким: — Пей, человек. ...— А потом мы по-быстрому сняли квартиру в центре Сеула, чтобы перевезти вас в безопасное место: Охотники вряд ли решатся напасть на нас в месте, которое кишит смертными. По крайней мере, так нам казалось ещё, ну... вчера, — спокойно сообщает Тэхён здесь и сейчас, сцепив руки в замок и внимательно глядя ему прямо в глаза. Чонгук хмурится, чувствуя в нотках чужого низкого голоса нечто такое, что заставляет его сильно напрячься: в конце концов, в квартире, если прислушаться, до невероятного тихо, а сам Тэхён держится нарочито расслабленно — будто происходит дерьмо. Чонгук уже хорошо его выучил. — Но что-то пошло не так, — понимает Чонгук. — Можно так сказать, да, — кивает наследник сеульского клана. — Они прознали, что мы с Чимином заперты здесь, как и Хосок. Однако не это дерьмово: они также узнали о вас двоих, так что мы в полном дерьме. Резню устраивать сложно, потому что прямо сейчас мы в ловушке, а Хосок восстанавливается после того, как наложил на всё помещение пару защитных заклятий: драться в полную силу ему будет сложно. Поэтому нам пришлось рассказать о вас Дону, но и отец не сможет развернуться в этом районе как следует. Никто не мог даже догадываться, что Охотники пойдут на такой отчаянный шаг. — Где остальные? — В квартире. Просто обсуждают дальнейший план действий. Я связался с Сокджином, и он пытается разрешить ситуацию вне оцепления. А, да. Нас окружили. Как я ненавижу, когда так происходит, — и, покачав головой, Тэхён тоже вздыхает. — Они вооружены до зубов, много сил сюда привлекли, потому что наш с братом статус всем ясен. — Я думаю, нам всё же придётся сражаться, — раздаётся внезапное от входа в комнату. Вздрогнув, Чонгук переводит глаза и замечает мрачного донельзя Чимина, который стоит, замерев прямо в проходе и смотрит на младшего брата в упор. — Потому что только что мне звонил Ким Намджун: на север напали, а юг и восток сейчас в осаде. Запад укрепляет себя, потому что разведка докладывает, что Охотники уже на подходе. Намджун не придёт к нам на помощь. Вообще никто не придёт. — Сокджин с ним? — кратко уточняет наследник сеульского клана. — Да. Он в порядке, живой, — кивает Чимин. Цокнув не без раздражения, Тэхён поднимается. А после, помолчав с пару минут, роняет короткое: — Значит, мы будем сражаться.
