Глава 2. Моя семья
19 июля 2025 г., 22:04
Он, наконец, оставил меня и вернулся к своей книге. Сел и опустил глаза на страницы, словно имея в виду, что больше ему не о чем со мной говорить.
Но я всегда прихожу и ухожу так, как мне хочется. До того, как явится его первый настоящий гость, некуда спешить.
Я медленно прошла по кабинету, до окна. Несмотря на наш спор, я не собиралась щадить Стампа. Нет. Он не пощадит ни меня, ни кого-то другого. Я знаю, что он придумает хитрость. Я знаю, что он не проиграет, но не потому, что все, кому достались двойники, плохие люди. Просто он хитер и умеет убеждать.
Медленно и тихо, я, конечно, изучила всех хозяев, пусть лично ни с кем не знакомилась.
Сыроежкин, забравший себе моего брата, не стоит даже злых слов. Никаких не стоит. Он не только держит Майю. Электроник в его руках тоже, и я знаю, он использует это не во благо. И я знаю, мой брат ничего не может сделать с его властью...
Упомянутая Стампом Нина — дочь бизнесмена. Она не умеет ценить ни деньги, ни своего двойника, Нану. Насколько я могла понять, она громкая, истеричная и обидчивая. Даже если бы она и пришла к Стампу, надеяться на неё не пришлось бы.
Совсем другое дело Герда. Про неё, пожалуй, я меньше всего знала. Потому что она словно бы исчезла почти сразу после того, как исчез создатель её двойника. Но, насколько я успела её узнать, она была доброй и сострадательной. Что могло её толкнуть, и где она была, и как Стамп нашёл её?..
Оставшиеся трое, это Оля, Лиза и Суок.
Лиза… Мне будет трудно увидеть её. Ведь седьмая, погибшая, была копией её сестры — Алёны.
Тем более, Лиза… Об этом, похоже, Стамп не знает. Настоящая Лиза уже давно не живёт в Теймере. Её давно увезли в Россию. Значит, все удивительно честно: двое против двоих.
Дальше Оля. Её я все-таки знала сама, говорила с ней. Ситуация у неё была не из лучших: совсем ещё маленькой попала в Зеркальное Королевство. Благо, не как мы с Майей. Не как работница, торгующая телом. Все равно, хорошего мало… Но она сама тоже вселяла в меня надежду. Я замечала, конечно, что она менялась местами со своей копией, время от времени, но всегда знала, что они… Друзья, а не хозяин и подчинённый. Да. На неё можно было надеяться.
А вот Суок — особенный случай…
— И почему так?.. — тихо вмешался в мои мысли Стамп.
— Как?
— Почему Витя сделал тебя такой? Электроник очень похож на него. Во всем, в чем возможно. Ты же… Ты — словно чужая им, — он улыбался почти романтически грустно. Но у меня это вызывало лишь злость. Потому что он всегда задавал этот вопрос. Потому что он всегда относился к профессору Громову и к моему брату извращенно и неправильно, только не смел этого толком признать. Лишь со мной, лишенной для него эстетической ценности, он говорил честно.
— Может быть, он понял, с кем имеет дело и хотел, чтобы ты не тянул свои грязные руки хотя бы в моё белье, — отчеканила я, и теперь прошла к его столу. Он не повернулся. Он словно даже не думал, что я могу ему навредить.
Стамп рассмеялся ещё раз.
— То, что останавливает меня, отнюдь, не твоя внешность, а то, сколько пришлось бы вложить усилий... — он замолчал. Он полуулыбался. Он делал вид, что мечтает о тех усилиях, видит их очень ясно. Но отогнал их раньше, чем я нашла ответ, продолжил медленнее: — На самом деле, секс уже давно мне не так уж интересен… Можно сказать, я занимаюсь этим лишь ради твоего брата.
— Ну да, — я открыла маленький пакет на застежке, в который пересыпала всю шипучку, прежде, чем прийти сюда.
Крошечная горсточка скользнула. Ничего. Я положила больше. Все равно ничего. Тогда — все, что было, целиком. Странно. Порошок растворился в бокале Стампа тут же, без единого звука.
— Да… У меня нет иного пути к тому, чтобы порадовать его.
Ложь. Радует он именно себя. Может не сексуальным удовольствием, но удовольствием обладания, власти, зависимости. Удовольствием осквернения всего, что осталось от профессора Громова.
— Ты просто не хочешь искать, — и больше ему уже не придётся.
***
Я спустилась вниз и спряталась за занавеской. Это по-детски. Это просто. Это глупо. Но я должна увидеть их всех, и я знаю, в этом доме никому не захочется проверять, что за странную шутку затеял Стамп. Мне пришлось ждать, но теперь не было причины спешить. Может быть, кто-то уже увидел, что стало со Стампом. Уверена, мне удастся узнать, когда придёт время. Спешным шагом из коридора рядом с лестницей вышел Виктор Смирнов. Здешний работник, развлекающий женщин. В Зеркальном Королевстве и таких хватало, и все они были очень разными, но этот, здесь, пожалуй, был одним из самых скучных. Ухоженный голубоглазый блондин, правда, низкий, зато весёлый. После него, со второго этажа, от Стампа, спустились двое: Нана, крепкая девушка в светлых, но не белых и не жёлтых лёгких кудрях, в странных вещах, обнажающих все, что можно, но почему-то не делающих её привлекательной вовсе, и Мик Урри, тёмный мужчина, служащий Стампу до противного верно. Раз он так спокоен, значит, ничего не случилось. Впрочем, он быстро ушёл. А вот Нана осталась. И я видела, как мало ей хочется быть здесь. Как она нервничает, как звонит кому-то, как её полные губы кривятся… Потому что ответа нет. Это отвратительно, что Стамп хочет решить за всех нас, не спросив нас, а спросив только двойников. Чуть позже, через главный вход появились новые гости. Неприятная женщина, похожая на крысу, и мрачный парень меня не интересовали: я знала, они из Зеркального Королевства. Только две девушки: низкая и полная блондинка в алом платье — это была Оля или Яло, точно сказать трудно; и высокая, но очень худая брюнетка в узком зелёном — Лиза. Оля или Яло… Впрочем, буду думать, что это Яло, потому что Стамп хотел говорить с настоящей девочкой… была как будто весёлой, как почти всегда, и тут же направилась к столу, за шампанским. Кажется, из нас всех её одну создали со способностью не только имитировать поглощение еды, но и правда получать от этого удовольствие. А вот Лиза… Лиза была совершенно напугана, зажата. Она встала… Она встала совсем рядом со мной! И это было мучительно. Я видела, как ей страшно. И как горько. И мне ужасно хотелось выйти к ней, обнять её, убедить её, что… Что я не допущу больше такой ошибки, что я не позволю никому навредить оставшимся! Но я не могла. Я не имела права. Пусть профессор Громов ошибся и во мне, и в Стампе, но я должна хотя бы пытаться оправдать его доверие. Должна делать так, как он завещал мне. И не показывать себя. Ни за что. Есть только три живых человека, знающих обо мне правду, и никто из них не робот. Эти трое, это Майя, Сыроежкин и Стамп. И то, что правду знают Стамп и Сыроежкин уже достаточно принесло вреда, чтобы я сомневалась в необходимости быть незаметной. Ещё через время, снова через главные двери, вошли трое: госпожа Сноквин, и Кай с Гердой. Но не с настоящей, нет, просто у этой нет своего, особенного имени. Зато у неё одной есть отличие от двойника: у настоящей Герды волосы русые, а у поддельной совершенно белые. Никому из нас не повезло слишком сильно, и никому из нас не пришлось выбирать, но Герду мне всегда было жаль. Кай, с которым она была постоянно, потому что настоящая Герда пропала, был похож на сомнамбулу, и только иногда впадал в крайнюю ярость. Зависеть от желаний такого человека, думаю, едва ли приятнее, чем от желаний Сыроежкина. Хотя Герда всегда выглядит и говорит так, словно ей безразлично. Но я сомневаюсь, потому что сама очень хорошо умею притворяться такой. Я уже давно думала о том, что могло бы быть опасно: войти в дом госпожи Снокивн. Войти как служанка, хотя бы ненадолго, чтобы понять больше. Чтобы разгадать секрет настоящей Герды. Но Стамп опередил меня. Опередил, ведь госпожа Сноквин — ему друг. С их появлением, в зале стало как-то совсем тихо. Все будто застыло. А потом… В зал вошли господа Трифат. Трое очень толстых, огромных мужчин. Тоже очень важные личности в городе, но для меня важно лишь то, что с ними — Суок и Тутти. Стамп просчитался и тут? Он не знает? Ведь мастер Туб не хотел, чтобы двойник управлял двойником. Он все перемешал. И я вовсе не буду соглашаться со Стампом, даже если он получит здесь согласие, потому что не от хозяина робота — не в счёт. Я была почти рада. Стампу недолго праздновать. Все-таки, сегодня он проиграет, несомненно. Сегодня его конец. Суок вышла в центр зала. Суок очень красивая девочка, с тяжёлыми темно-красными кудрями, бледным личиком, совершенно кукольным, с хрупкой фигурой и очень печальными серебристыми глазами. Тутти очень похож на неё, может быть, разница лишь в том, что его кудри короткие и золотые. Минуты печального танца, а потом — Тутти подошёл и Суок стала танцевать уже с ним. Только я не могла понять, что мне не нравится. Не могла понять, как они относятся друг к другу. Словно что-то меж ними натянуто. Словно что-то не так.***
Вечер тянулся долго. Суок успела станцевать ещё и с Виктором, Герда и Кай успели уйти куда-то на улицу, наверняка, по его прихоти, а женщина, похожая на крысу, пыталась запугать Яло и её спутника. Я стояла спокойно, но злилась. Я стояла, и знала, что Лиза с каждым мигом все сильнее пугается, и что она меня заметила, но не решилась заговорить или рассмотреть. Я смотрела в зал, теряя нити их разговоров, и сожалея: ни один из них не мог даже подумать, что говорит со своим братом или своей сестрой. Никто из них не знает, что мы семья. Кто добрее к другим, кто холоднее. И все как будто отдельно... Снова я видела, как сильно Нана ждёт, когда сможет уйти или хотя бы увидеть, как от Стампа выходят. А я знала, что никто не выйдет ещё очень долго, раз уж он собрал у себя двойников. Все они, так или иначе, по своим причинам, скрывают, что у них есть копии. Наконец… Наконец, от Стампа спустился только Элек. Элек. Как бы он ни пытался подражать Сыроежкину, он никогда не сможет создать вокруг себя такую атмосферу гадости. Никогда не сможет скрыть себя самого, действительно очень похожего на нашего создателя. Кудри и печальные темные глаза, и что-то упрямое, чего не согнуть, даже стараясь. Мне бы хотелось, мне бы так хотелось его спасти. Хотя бы подойти. Хотя бы обнять. Хотя бы сказать, что, на самом деле, он не один. Но я… Но я… Видела гибель Рэсси. Вернее, видела его погибшим. Рэсси был только электронным псом, и он не скрывал своей сущности. И его уничтожили так, что уже не починить. Что угодно лучше, чем это. Я закрыла глаза. Я устала. Физически мне такое недоступно, а вот эмоционально я устаю. И сейчас, видя их всех, всю семью, я ощулала всю тяжесть своей вины и их беспомощности. Все они такие хрупкие, хотя и железные. Я закрыла глаза, а когда открыла их вновь, сверху раздался болезненный крик. — Сыроежкин! Ты! Ты! С лестницы вниз как камень при обвале сбегала и падала Зоя. Зоя, которую Стамп удочерил. Зоя, которая училась со мной и Майей. Зоя, на которой совсем не было лица. — Зоя? — Зачем ты это сделал? — Сделал?.. — Элек не понимал, и никто не понимал, а я уже знала её последнее слово. — Убил. Мне казалось, что я готова. Мне казалось, что это верно. Но все во мне в этот миг содрогнулось. Я знала. Это не мой брат. Это я убила Стампа.
