Госпожа Казекаге

      Я заняла своё привычное место в кабинете, куда впервые вошла три года назад. Казалось, только вчера мы, зелёные ученики академии, получали первые инструкции от наставников. Теперь же в свои девять лет нам придётся взвалить на свои плечи ответственность, которую ни одному ребёнку из прошлой жизни не позволили бы на себя взять.       Воздух в зале был тяжёлым и душным, пропитанным смесью предвкушения и тревоги. Рядом сидели мои близкие друзья: Томори, Мамуши, Якимура и другие одноклассники, с которыми мы прошли через множество испытаний. На возвышении появился Карехара-сенсей. Его строгий взгляд, как всегда, излучал уверенность, а в уголках глаз притаились едва заметные морщинки — следы времени и опыта.       Сегодня был особенный день — день, когда наставник должен был раскрыть нам наше будущее. Я чувствовала, как его взгляд на мгновение задержался на мне, словно он пытался прочесть мои мысли. В этот момент я поняла — для него это тоже важно, он наконец-то сможет избавится от головной боли. От нас. — Поздравляю, выпускники! Вы прошли первый этап своего пути шиноби. Теперь перед вами стоит важный выбор — выбор подразделения, где вы продолжите своё обучение.       Видимо, сенсей решил оставить свои сравнения нас с личинками мух по крайней мере на нашей последней встречи. Моё почтение. — Как вы знаете, в Суне существует пять основных подразделений. Бакэ — универсальные шиноби, наша основная сила, общие войска. Адзуки — специалисты разведки и манипуляций. Кидзё — мастера соблазнения. Цуру — ирьенины, хранители здоровья деревни. И дзюбокко — мастера марионеток.       Томори поднял руку: — Сенсей, а можно будет перейти в другое подразделение позже?       Я уже вижу как взрослый хочет рявкнуть брату «Нет!», но сдерживается. Недолго он проносил маску официоза.       Карехара покачал головой: — Это разрешено, но непросто. Каждое подразделение имеет свою уникальную систему обучения. Чем дольше вы будете тренироваться в одном направлении, тем сложнее будет освоить другое.       Я подняла руку: — А как нам понять, куда нам лучше вступить? — Подумайте о своих талантах и предпочтениях. Бакэ подойдут тем, кто силён во всех дисциплинах. Адзуки — для тех, кто мастерски владеет гендзюцу. Кидзё ищет… особенных учеников. Цуру подойдёт тем, кто хочет исцелять. А дзюбокко… они очень избирательны в выборе учеников.       Мамуши прошептал рядом со мной: — Я стану дзюбокко. Для меня это выбор без выбора.       Я улыбнулась ему. Конечно, для него это было очевидно — ведь его клан командует этим подразделением. Чиё съест сына вместе с дерьмом, если Мамуши вдруг выберет Кидзё.       Томори, мой двоюродный брат, повернулся ко мне: — Знаешь, я решил пойти в Бакэ, как и ты. Вместе будет веселее!       Я кивнула. Да, я тоже решила выбрать путь Бакэ. Мои навыки были сбалансированы во всех дисциплинах — и ниндзюцу, и тайдзюцу, и гендзюцу. Будучи многофункциональным шиноби это делало меня идеальной кандидатурой для этого подразделения. Плюс я хочу в будущем занять пост Казекаге. А все подразделения кроме общих войск готовят узконаправленных специалистов, токубецу-джоунинов по-суновски. Дзюбокко мне не быть, я не кукловод, а этому нужно обучаться с детства, цуру — трата времени, адзуки слишком муторно и большую часть жизни ты проведешь вне деревни.       Якимура, сидевшая за партой слева чуть поодаль, задумчиво смотрела в пол. Я знала, что её показатели в тайдзюцу были не самыми высокими, но она всегда отличалась отличным контролем чакры и природной скрытностью.       Карехара продолжил: — Помните, дети, это решение определит ваше будущее. В ближайшие три года вы будете обучаться в выбранном подразделении, и только после этого ваши наставники решат, достойны ли вы звания генина и протектора Суны. Не позорьте меня.       Я глубоко вздохнула. Выбор уже был сделан и теперь впереди меня ждали очередные три года упорного обучения в подразделении Бакэ. Карехара-сенсей раздал нам специальные бланки. На каждой бумажке были написаны наши имена и названия выбранных подразделений. Дрожащей рукой я взяла перо. Это был важный момент — второй шаг на пути к званию генина. Рядом Томори тоже подписывал документы. — Завтра, — сказал сенсей, обходя класс и собирая подписанные оригиналы, — Вы должны отнести вторые экземпляры в штабы своих подразделений. Там вас встретят ваши новые наставники и расскажут о дальнейших планах обучения.       Мамуши, уже поставивший подпись, сохранял невозмутимый вид — для него выбор пути был предопределён семейной традицией. Якимура же всё ещё колебалась, нервно водя пальцем по чистому бланку.       Заметив её смятение, Мамуши легонько подтолкнул подругу плечом: — Что-то не так? Не можешь решить?       Она кивнула, не отрывая взгляда от бумаги. — Давай разберёмся, — начала я, загибая пальцы. — Кидзё сразу вычёркиваем, туда добровольно никто не пойдёт. — И дзюбокко тоже не вариант, — подхватил Мамуши. — Ты никогда не увлекалась марионетками, да и в наш клан просто так не попасть — нужны особые навыки.       Томори, заметив, как помрачнела Якимура, мягко добавил: — Они просто придерживаются традиций… — Старомодные традиции, — перебила я. — Но это их проблемы, а не твои.       Мамуши, помедлив, согласился: — Да, ты права. — Можно пойти в общие войска, — неуверенно предложила Якимура. — Но я боюсь, что не смогу тягаться с остальными физически… — Остаются разведка и медицина, — подсказал Томори. — Только помни: разведчики рискуют попасть в плен и подвергнуться допросам, а медиков всегда стараются устранить первыми, даже если они работают в тылу. И не забывай, что любой шиноби может погибнуть в бою, независимо от специализации.       Якимура задумчиво прикусила губу, пытаясь осознать все возможные последствия своего выбора. Ну тут наши полномочия всё, дальше ей стоит решить самой. — Поздравляю, выпускники! — повторил Карехара. — Вы сделали свой выбор. Теперь всё в ваших руках. Следующие три года определят вашу судьбу как шиноби.       Я аккуратно сложила свой экземпляр документов. Завтра начнётся очередной этап моей жизни. Буду тренироваться в подразделении Бакэ, становиться сильнее, учиться новым техникам и премудростям. И кто знает, может быть, через три года мы с квартетом вместе получим протектор Суны и станем настоящими генинами!       В кабинете витало необычное напряжение. Даже самые отъявленные шалуны притихли, обмениваясь многозначительными взглядами. Кто-то украдкой улыбался, другие нервно теребили края униформы. Воздух словно наэлектризовался от переполнявших нас эмоций.       Карехара-сенсей, который теперь официально считался нашим бывшим наставником, обвел класс внимательным взглядом. На его лице на мгновение проступила усталость, но тут же сменилась теплой улыбкой. Вряд ли он возьмёт новый класс, скорее всего сбежит из академии вперёд нас. Даже интересно, как он будет умолять отца перевести его обратно в общие войска. — Чего сидите? Валите давайте, мелкие гули. — и швырнув кусок мела в дверь, распахнул ее. Начальник говорит домой, а кто мы такие, чтобы спорить?       Перед академией царила невероятная суета: выпускники академии, их семьи, учителя… Все переговаривались, обнимались, поздравляли друг друга. В воздухе витало радостное волнение, смешиваясь с ароматом цветущих кактусов и горячим дыханием пустыни. — Ура! Мы сделали это! — радостно воскликнула Якимура, выбегая из здания и тут же остановилась, удивлённо смотря вперёд. — Мама! Папа!       Она практически врезалась своим телом, едва не повалив на землю родителей. Всё-таки даже ребенок шиноби сильнее простого гражданского.       Я довольно часто видела маму подруги, когда приходила к её дому, они очень похоже внешне. А вот отца её мне довелось встретить лишь на дне рождении Якимуры, и то на пару минут, того неожиданно вызвало начальство. Оба темноволосые, не стесняясь обнимали дочь, женщина с любовью поправляла ей волосы, а мужчина вчитывался в документы. Мамуши отделился от нас, направляясь к выходящему из здания отцу и спрыгнувшей с одной из крыш матери. Оба что-то шептали ребёнку, слышно не было, но судя по тому, как наш принц подпрыгивал, это была похвала. — Они все такие милые. — подтянул на нос очки Томори. — И не говори. — было что-то особенное в том, как Чиё треплет красные пряди сына. В мыслях неожиданно всплыло воспоминание из аниме, шок на лице уже дряхлой старухи от вида изувечившего себя внука, мёртвый муж, погибшие сын и невестка, и только младший брат, оставшийся от некогда большой семьи. Стало печально. Прости, Какаши, но мне придётся сломать Сакумо хребет.       Томори, стоящий рядом со мной, тоже отпочковался к пришедшему отцу, тот скрестил руки на груди и послушно кивал скачущему вокруг ребёнку. Тадаши-сан был немногословен, но его крепкая ладонь сразу нашла голову сына, чтобы привычно взъерошить кудри. Всё также неизменно строг в своём поведении и одежде, его серая юката была такого же оттенка, как и глаза. — Ты закончил академию, но теперь начинается настоящее обучение и всё будет гораздо сложнее — дядя посмотрел в мою сторону и поприветствовал меня, а мне до сих пор стыдно за тот случай с сюрикеном. Ухо, за которое меня тогда оттаскали, резко запульсировало. — Да, отец, — Томори серьёзно кивнул. Ну что за лапочка? Я всё же решила не стоять в одиночестве, как бедный родственник, и подошла к дяде с кузеном. Чай, соклановцам стоит держаться вместе. Чиë и Сумааре-сан шли к нам, Якимура, заметив их движение, тоже потянула обоих родителей к друзьям, видимо решив всех перезнакомить.       Очевидно её родители начали нервничать в компании явно важных людей, хотя Сумааре-сан и пытался излучать ауру спокойствия, обыденная мрачность Чиë и Тадаши-сана их напрягла. Думаю, молчание продолжало бы терзать нашу группу, что встала кругом, как клуб анонимных онанистов, но мне хочется есть, поэтому первой завожу разговор. — Меня зовут Шимако, приятно познакомиться. — конечно, все здесь знают обо мне, но я понадеялась, что моё приветствие подтолкнёт на ответное остальных.       Не подтолкнуло. Становилось неловко. Чиë сверлила бедных гражданских своим подозрительным взглядом тибетской лисы, Тадаши-сан постиг дзен, а Сумааре-сан улыбался, как прокаженный. Ещё чуть-чуть, и потом семьи Якимуры можно будет заполнить каньоны. Казалось, что сделать ситуацию ещё более неловкой просто нельзя, но тут появился самый главный батек. Толпа начала шушукаться. Все повернулись в сторону — к нам шёл Рёто, его охранники слились с местной крышой и наблюдала всё оттуда. — Рёто, — отец сухо представился, глядя на гражданских родителей. Ну хоть у кого-то здесь присутствуют хорошие манеры. — Мы очень рады, что наша Якимура смогла учиться вместе с вашими детьми, — мама и папа Якимуры поклонились так низко, что чуть лбами не поцеловали песок. — Наши дети будущее Суны, вклад каждого неизмеримо важен… — ну все, можно отключаться, раз отец начал говорить свою типичную речь, то дальше ничего кроме отборной пропаганды «все товарищи нужны, все товарищи важны» не услышишь. Кузен-отаку сейчас растечется лужицей, даже Чиë встала по стойке смирно. Многие люди уже рассосались, дали дорогу новичкам, что желают записаться в академию, одни мы продолжали торчать у входа как непробиваемые дубы. Мне даже интересно, неужели ни у кого не хватит смелости попросить нас отойти? Отец не кусается, и если попросят, то сразу же отойдёт с прохода, но нет, нужно бочком, аки краб, пробираться через высокопоставленных шиноби сквозь щель. — Поэтому- — Бать, пошли домой, я есть хочу. — и пнула его в голень. Ну сил больше нет терпеть. На меня вылупились все, кроме Тадаши-сана, он привык к моим заскокам, а вот у Томори брови вот-вот покинут лоб. Ну да, я. Отец вздохнул, взял меня за шкирку и, попрощавшись, направился к выходу. Чиë такой подход оценила и тоже взяла сына за подмышки, ускакав в сторону своего дома. Якимура уставилась на родителей с подозрением, но её отец лишь рассмеялся и наклонился вниз, чтобы позволить дочери забраться ему на спину. Тадаши-сан и Томори шли рядом с нами, но кузену пришлось перебирать своими ножками самому. Ха!

***

— Томори, ты только посмотри на это! — я помахала заполненными документами, чувствуя, как сердце бьётся чаще. — Мы наконец-то закончили академию!       Томори, как всегда, был погружён в свои свитки. Его круглые очки блестели на солнце, а чёрные вьющиеся волосы забавно топорщились. — Я всё ещё не могу поверить, что я это сделал, — пробормотал он, не отрывая взгляда от своего любимого трактата по кендзюцу. — Я был на волоске от провала, мне казалось, что другая команда прекрасно знала, что я за ними шпионю, но просто позволили мне уйти.       Мы неспешным шагом прогуливались по родным районам. В южной части деревни Суна, где пески поют под порывами ветра, раскинулся квартал нашего клана. Высокие стены из утрамбованного песка, укреплённые специальными печатями, окружают территорию, защищая её от посторонних глаз.       Дома клана построены по древней традиции — их стены сплетены из железного песка, превращённого в твёрдую субстанцию особыми техниками. Честно говоря, не представляю, как они их строили без кеккей-генкая. Чем выше положение семьи в клане, тем величественнее и просторнее их жилище. Дома старейшин и главы возвышаются в центре квартала, их крыши украшены замысловатыми узорами, созданными столичными мастерами.       Архитектура района отражает связь клана с нашими предками ёкаями — тануки, хитрыми оборотнями из древних легенд. На некоторых домах можно заметить декоративные элементы, напоминающие их собачьи мордочки, а в орнаменте встречаются мотивы, характерные для духов-хранителей.       Улицы квартала узкие, извилистые, словно животные следы на песке. На краю района находится тренировочная площадка, где молодые шиноби оттачивают техники под присмотром старших соклановцев.       В воздухе постоянно чувствуется лёгкая вибрация чакры — результат постоянных тренировок людей. Особенно сильно это ощущается в часы, когда я, как единственная носительница редкого кеккей-генкай джитона, провожу свои занятия. Как говорят родственники, мои техники создают особые колебания, которые чувствуют все члены клана, напоминая им об их уникальной связи с ветром и песком.       А на закате весь район преображается — солнечные лучи словно проникают сквозь песчаные стены, окрашивают всё вокруг в тёплые оранжевые и золотые тона. В этот момент наши песчаные дома кажутся частью самой пустыни, будто древние духи возвращаются к своим потомкам, напоминая о своём присутствии. — Знаешь, — улыбнулась, глядя на кузена, — Я рада, что мы закончили вместе. Хоть и задания выпали совершенно разные. — Да, — Томори наконец поднял взгляд, — Но представь, какие комбинации мы могли бы выдать, если бы работали вместе!       Я и Томори тренируется вместе едва ли не с рождения, и потому знаем друг друга как свои пять пальцев, нам даже не нужны никакие слова или знаки, оттого наша командная работа всегда на высоте.       В штабе было шумно и многолюдно. Мы заняли очередь к окошку распределения. — Интересно, к каким капитанам нас отправят? — спросила я, разглядывая проходящих мимо шиноби. — Надеюсь, что к одному, — вздохнул Томори, поправляя очки. — Не переживай, — я похлопала его по плечу, — Мы же члены одного клана! Даже в рекомендательном письме от Карехары-сенся нас настоятельно рекомендуют ставить в пару. Нас не могут разделить, мы как Биба и Боба.       Но, как оказалось, могут. Через час муторного ожидания вызвали по одному. Когда брат вышел из кабинета распределения, моё сердце ёкнуло. Томори разглядывал свою печать на листе. — Ну что? — спросила я. — Меня отправляют к капитану Исаю, — ответил он, глядя на меня с тревогой. — Меня к Ито, — показала свой листок с именем джоунина. — Значит, мы будем в разных командах… — Томори поправил очки, пытаясь скрыть разочарование. — Знаешь что? — я криво улыбнулась, пытаясь поднять брату настроение, — Ты все равно живешь справа от меня, мы и так видимся каждый день, просто теперь чуть реже. Вон, Мамуши с Якимурой вообще в других подразделениях, повезет, если хотя бы на выходных сможем пересечься. — Ты права, — Томори кивнул в ответ и его кудряшки забавно подпрыгнули, — В конце концов, мы всегда будем связаны нашим кланом и общими… Пиздюлями… — Точно! — я взъерошила его волосы, блин, у меня слабость к кудрявым мальчикам, — Будем изучать новое и рассказывать друг другу по вечерам. — А я буду продолжать совершенствоваться в кендзюцу, — добавил Томори, — И смогу помочь тебе с букидзюцу и кто знает, может быть, однажды нас объединят в одну команду!       Мы вышли из штаба, чувствуя одновременно грусть от разлуки и волнение от новых перспектив. Впереди нас ждала новая жизнь, новые учителя и новые испытания. Но одно оставалось неизменным — наша тупость как у однояйцевых близнецов. — Ну что, пойдём потренируемся напоследок? — спросила я, глядя на брата. — Конечно! — Томори улыбнулся, — Наша последняя тренировка как учеников Академии.

***

      Песок тихо шуршал под ногами, когда я впервые вошла в тренировочный лагерь. Солнце слепило глаза, а сердце билось от волнения — я только что закончила академию шиноби, и это был мой первый день в качестве новобранца. — Эй, ты новенькая? — резкий голос заставил меня обернуться. Передо мной стояла девочка лет двенадцати, с небрежно завязанным рыжим хвостом и потрепанной тренировочной курткой. Рядом с ней стояли две девочки и три мальчика, на вид одного с ней возраста, видимо друзья или другие одноклассники. — Да, я Шимако, — ответила я, стараясь держаться уверенно, но что-то мне не понравилось в этой девочке. — И что же такого особенного в тебе, что тебя приняли сразу после выпуска в отряд Ито-сана? Он не берет новичков под свое крыло. — её взгляд был колючим, словно она пыталась прожечь во мне дыру. — Видимо что-то да есть, — пожала плечами, не понимая её враждебности. Только не говорите, что она станет той самой сериальной стервой, что будет портить мне жизнь из зависти. — Ха! Конечно! — фыркнула. — Все знают, чья ты дочь. Наверное, папочка-Казекаге похлопотал, чтобы тебя побыстрее приняли.       О-па! А вот про отца было лишнее. После этих слов стоящие рядом дети тоже начали на меня странно поглядывать. — Мой отец тут ни при чём, — спокойно сказала, но честно говоря, я не впервые сталкиваюсь с обвинениями в фаворитизме. — Я сдала все экзамены на высший балл и владею кеккей-генкаем, Ито-сан, насколько мне известно, мастер фуутона и дотона. Думаю меня поставили к нему, чтобы я смогла улучшить свой контроль над этими стихиями.       Но видимо мой ответ оказался неправильным, ибо девочка передо мной распалилась ещё больше. — Кеккей-генкай, ха! — она закатила глаза и показала рукой на стоящих с ней детей. — Ни у меня, ни у них нет никаких улучшенных геномов, и что? Мы все три года ждем, чтобы получить повязку генина, доказывая своим трудом, что заслужили свое место, а ты, небось, особенная наша, уже завтра её получишь. — Я не знаю, когда мне дадут повязку, — честно ответила. — Я просто хочу тренироваться и стать сильной. — Сильной? — она усмехнулась. — С таким происхождением тебе и стараться особо не надо. Всё уже досталось на блюдечке с голубой каёмочкой.       Ее слова не шибко задели меня, будучи дочерью правителя это вполне понятно, что мне придется столкнуться с подобными людьми, думающими, что мне даже не нужно пытаться, дабы получить что-то. Вполне очевидно, что родители будут стараться дать мне всё самое лучшее для дальнейшей жизни, но уродись я совсем дурой, то даже помощь отца не помогла бы. — Знаешь что? — она отвернулась, явно пытаясь скрыть раздражение. — Надеюсь, ты хотя бы оправдаешь все эти ожидания. А то будет неловко, если такая "особенная" шиноби окажется пустышкой.       С этими словами незнакомка ушла с остальными детишками, оставив меня наедине со своими мыслями. Я понимала, что ей нелегко смириться с тем, что кто-то моложе и с более высоким происхождением появился здесь и получил место, ради которого она скорее всего долго работала, но не то чтобы это было моей проблемой. Поэтому пожав плечами, я продолжила свой путь по поиску капитана Ито.       К счастью, искать его не пришлось, джоунин ждал меня у входа, забрал бумаги и сказал следовать за ним. Выглядит он весьма непримечательно, каштановые волосы, карие глаза, серый жилет джоунина. До привычной анимешной песочного цвета ещё видимо не дошли. Ну ничего, проведем реформы и наши шиноби получат себе улучшенную форму. — Итак, меня зовут Ито, я джоунин и один из капитанов подразделения общих войск. — Ито окинул взглядом тренировочную площадку, где собрались несколько учеников постарше, — Сейчас я хочу проверить твои боевые навыки. Ты будешь сражаться с каждым из этих учеников по очереди, чтобы я мог увидеть твой стиль и понять, где совершены ошибки, дабы в дальнейшем их исправить.       Я кивнула и уверенно встала в боевую стойку, несмотря на то, что все мои противники были старше. Первым на удивление вышел высокий мальчик лет двенадцати, почему-то мне казалось, что против меня выйдет та девочка, Йоканджи, но она лишь внимательно следила за мной. Ага, хочет узнать на что я способна, проработать стратегию боя и уже потом выйти. Умно, видимо она не такая уж и тупая, как те дурочки, строящие подлянки всяким главным героям. — Думаешь, сможешь победить меня? — усмехнулся мальчишка, разминая плечи. Что-то я отвлеклась. Ито уже успел отойти к остальным детям и дал нам старт. — Сделаю всё возможное, — спокойный ответ, кажется, раздразнил его ещё больше.       Бой начался стремительно. Юноша бросился вперёд, пытаясь нанести серию ударов, но я ловко уклонялась, используя техники маневрирования. Ката моего клана были плавными и кружащими, название «Танцующие дюны» подходит очень точно. Противник достал кунай и попытался задеть им, но я предвидя его атаки резко ушла влево, продолжая кружить вокруг него, стараясь запутать. Его движения были быстрыми, а взглядом старался не упустить меня из виду. Постепенно количество его атак начало уменьшаться. — Чего только уклоняешься? Поняла, что сил атаковать не хватает? — он неожиданно оказался передо мной и ударил ногой, руками ставлю блок и проезжаюсь по песчаной земле. — Попробуй это, — прошептала я, выполняя плавный поворот, который тут же перешёл в серию обманных движений. Мои сандалии оставляли в песке причудливые узоры, поднимая его. Юноша, пытаясь следовать за мной, потерял равновесие, и я тут же использовала этот момент. Быстрый взмах рукой, и песок из рукава, приняв форму сюрикена, вылетел точно в цель — в его защитный жилет. Спарринг окончен. — Неплохо, Саю, ты значительно улучшился с прошлого раза, — похвалил Ито, — Но тебе нужно научиться читать движения противника, а не просто атаковать. — Впечатляет, — пробормотал один из наблюдавших за боем, — Она движется как змея в песке.       Следующий мальчик достал из ножен меч, я сформировала свой меч из железного песка, чувствуя, как частицы металла подчиняются моей воле. Клинок мерцал в солнечных лучах, демонстрируя силу моего кеккей-генкая. Глаза мальчика расширились от шока, видимо формирование сюрикена не все увидели, решив, что тот вылетел из рукава. Распылять чужое оружие в спарринге мне нельзя, одно дело возвращать форму кунаям, но совсем другое более сложно оружие. Вдруг на этом мече есть какие-нибудь печати? Вот соберу его заново, а вот фуин нет, ещё и баланс попорчу. — Ухты, это и есть кеккей-генкай правящей семьи?! — Представляю насколько магнетизм универсален. — Интересно, а у нашего Казекаге он есть? — Конечно нет, тупица! Ты забыл, что нам говорили учителя в академии? Только наследница Рёто-самы обладает джитоном!       Ого, обо мне говорят в академии, мама я популярити.       Теперь мне хочется немного покрасоваться.       Бой начался стремительно. Юноша бросился вперёд, пытаясь нанести серию ударов, я парировала атаки мечом, попутно стараясь зацепить его. — Она управляет песком как продолжением своего тела! — крикнул кто-то из наблюдающих учеников. — Меч прочнее, чем я думал. — добавил другой.       Внезапно я ускорилась, мой меч описал в воздухе сложную фигуру, создавая вокруг противника ловушку из острых песчинок. Юноша отступил, но было уже поздно — его оружие оказалось заблокировано моим песчаным клинком, а сам он был скован железными руками. — Достаточно. — техника осыпалась, мальчишка, покраснев от быстрого поражения, смущённо что-то пробормотал и поспешно ускакал к толпе. Капитан что-то записал в своем планшете. — Думаю, этого хватит, у тебя хороший контроль над стихийной чакрой, мне уже не терпится узнать, как далеко можно зайти с твоим многофункциональным кеккей-генкаем. Что насчёт самого спарринга то ты чересчур медлишь, в реальности бой стоит закончить как выдастся шанс, а не играться с жертвой.       Я кивнула на его замечания, развеивая свой песчаный меч. Внутри меня разливалось тепло — не только от победы, но и от осознания того, как мои техники впечатлили других учеников. Что-то я становлюсь немного самовлюблённой. Надеюсь, мы сможем выстроить хотя бы приятельские отношения. — Спасибо, тайчо, — ответила я, чувствуя, как гордость за свои навыки смешивается с желанием продолжать совершенствоваться. — Будешь приходить сюда по будням с десяти утра, выходные свободные дни. Начнем твое обучение с оформления документов, воевать каждый может, а как отчёт написать или бумаги подписать, как все вы, бравые шиноби, тут же разбегаетесь. Хуже только дела обстоят с больницей. — пока Ито рассказывал о здешних порядках остальные ученики начали спарринговаться друг с другом. Я даже засмотрелась на техники других детей, кто-то использовал ниндзюцу, кто-то чисто тай. Большее внимание привлекла девочка-выскочка — Йоканджи, она дралась сразу с двумя оппонентами, используя кусаригаму. Довольно популярное оружие среди суновцев, все-таки цепь с косой с учётом футона убойная вещь.       Я рассеянно кивала словам Ито, наблюдая как Йоканджи, словно танцуя, уворачивалась от атак сразу двух учеников. Её движения были плавными и смертоносными, цепь выдавала себя лишь бликами, с лёгкостью отбрасывая от себя метательное оружие. — Букидзюцу этой ученицы даже выше, чем у Томори. — прошептала я. Что в принципе не удивительно, уже три года как эта мелкая баунти учится у капитана джонина, да и опыт в реальном бою наверняка имеет.       Ито проследил за её взглядом: — Впечатляет, правда? Она превзошла все наши ожидания, учитывая травму, которую получила год назад. Все считали, что она не сможет подняться и продолжить обучение, а она взяла и встала. Надеюсь вы сможете учиться друг у друга. — Есть, Ито тайчо! — после ещё пары формальных разговоров, меня отпустили, читай как выпнули. Поэтому я решила навестить своего мастера и по пути к нему купила гранат. Терпеть его не могу, но Бунпуку его обожает.       Рынок как всегда был оживлённым, торговцы приезжали в Суну с большими караванами, продавая товары с дальнего востока. Среди узких, прикрытыми высокими навесами от солнца, я пробиралась сквозь толпу, прикрывая карманы. Конечно, моя принадлежность к шиноби видна сразу и люди попусту не рискнут сунуть свои шаловливые ручонки в кошелёк, особенно в кошелёк дочери правителя. Смертной казни за воровство здесь нет, а если точнее, то казни для гражданских не предусмотрены совсем. Законодательство здесь разделено на две части: к первой относятся гражданские, ко второй шиноби. К сожалению, гражданская часть написана условно, мол, «людей не убивай, не воруй, не мошенничай». А вторая часть… Ух! Рыгни и пукни в неположенном месте, и тебя повяжут и без разбирательств повезут на плаху.       Фрукты здесь стоят дорого, овощи дорого, морепродукты дорого, мясо дорого… Почему здесь всё так дорого? — Мастер Бунпуку! — я поклонилась, входя в его скромную келью. Старик сидел у окна, перебирая чётки и глядя на закат. — А, Шимако, — улыбнулся он, его длинные усы дрогнули от улыбки. — Присаживайся. Как прошёл твой день?       Я села напротив него, чувствуя, как спокойствие мастера передаётся и мне. — У меня был интересный день, — начала я, доставая из сумки свитки с записями. — Я поступила в общие войска, надрала задницы своим новым соученикам, завела видимо врага — девушку Йоканджи. Она старше меня, но почему-то… завидует.       Бунпуку кивнул, его глаза светились мудростью. — Зависть — это как песок в обуви, — произнёс он, поглаживая свою бороду. — Может мешать идти, но если правильно отнестись, то можно превратить в ступеньку. — Но она так резка со мной, — вздыхаю — Говорит, что я только потому получаю похвалу, что мой отец — Казекаге. — А ты? — спросил старик, внимательно глядя на меня. — Я стараюсь не обращать внимания, — ответила. — Но иногда… подобное отношение задевает. — Это нормально, — успокоил меня Бунпуку. — Главное — не позволяй чужим словам определять твою ценность. Ты здесь не из-за отца, а потому что заслуживаешь этого.       Он встал и подошёл к окну, его белая роба с тёмным кимоно развевалась на ветру. — Покажи мне, что ты там придумала с техниками магнетизма, — попросил он, доставая небольшой свиток.       Я встала в стойку и начала выполнять упражнения, чувствуя, как чакра течёт через меня, поднимая обычный песок, окутанный магнетизмом. Оказалось, что я могу наделять свойством магнетизма любой предмет, так что железный песок теперь не единственное моё подспорье. Об этом я рассказала Бунпуку. В момент осознания этого, пришли воспоминания о Нагато и том, как он кастанул местный «красный», захреначив Коноху. Тоже так хочу. Красный кастовать, а не хреначить Коноху, конечно. — Хорошо, — похвалил мастер, слушая и наблюдая за моими движениями. — Но постарайся тренировать свои техники менее радикальным способом.       Кто рассказал Бунпуку о том случае с сюрикеном?!       Мы провели остаток дня, обсуждая всякие теории, достойные канала РЕН ТВ и философию ниндзя. Бунпуку рассказывал истории о своём времени, когда он только стал джинчуурики, о том, как тяжело было сохранять спокойствие и приспособиться к новой жизни. — Знаешь, — сказал он, когда солнце уже садилось, — Шукаку однажды сказал мне, что сердца людей подобно отражению на поверхности воды, истина скрыта в глубине. — Шукаку-сама очень мудр.       Я улыбнулась, чувствуя, как слова мастера успокаивают меня. В его присутствии все проблемы казались решаемыми, а путь вперёд ясным. — Спасибо, мастер, — поклонилась, собираясь уходить. — Ваши слова всегда помогают мне. — Не давай чужой молве застрять в своём сердце, — произнёс он, глядя мне вслед, — Мастерство не всегда приходит от происхождения, а от усердия.