Повелитель гроз

      Снежная пелена окутала горные вершины. Она производила неприятное впечатление, была грязно-серой, как само небо, что угрожающе нависло прямо над головой бога грома. Казалось, ещё мгновение и оно рухнет вниз, подмяв под себя весь бренный мир. Густые облака не пропускали солнечных лучей. То скручиваясь, то расползаясь вширь под натиском ветра, они плыли в вышине подобно древним колоссам. Одного взгляда на них вполне хватало, чтобы ощутить в душе томящееся там чувство безысходности. На что он рассчитывал, когда пришёл сюда? Чего ждал?       В благодатную погоду отсюда открывался завораживающий вид. Далеко внизу виднелось зелёное полотно, сшитое из лесных и луговых лоскутов самой природой, ползущие по нему полноводные реки и горные ущелья — шрамы на теле молодой планеты. В этом месте дышалось свободнее. Здесь время замедляло свой ход, и мирская суета оставалась где-то там, вдалеке, уносимая бурным течением жизни. Но сейчас всё было иначе. Непроглядная завеса обрушилась на склон, замкнула его в плотное кольцо. Оказавшись почти у самой вершины, Рейден понял, что угодил в снежный капкан — он не видел ничего дальше вытянутой руки. Почти ничего.       Уверенность на его лице сменилась растерянностью, плечи поникли. Прямо перед ним, колыхаясь на ветру, бились о стены храма полотнища молитвенных флагов. Их пёстрые цвета мелькали даже сквозь грязно-серую пустоту, точно ленивые мазки красной, синей и зелёной краски на потускневшем от времени холсте. Рейден сделал шаг вперёд. Затем ещё один, и ещё. От увиденного у него помутился взгляд, а глубоко внутри вспыхнула искра гнева, что грозила породить всепожирающее пламя. «Они всё знают, — мелькнуло в голове, — и знают очень давно». Побелевшие от холода пальцы сжали грубую синюю ткань, потянули против ветра, дабы тщательно выведенный на ней текст оказался точно перед глазами. Несомненно, это принадлежало людям. Кто же ещё готов дорваться до священного места, чтобы внести в неё частицу собственных верований? Но далеко не это разозлило громовержца. Он привык к природе людей, привык к их обычаям, устоям, традициям. Для него было не в первой сталкиваться с убеждениями, порой глупыми и не подкреплёнными ничем, кроме веры, шаткой и ненадёжной. Тайна, переставшая быть таковой — вот та причина, что пробудила в нём желание выплеснуть эмоции наружу.       Вход в храм Стихий загораживала монолитная плита. За прошедшие столетия на ней появились росписи, царапины от скребков и застывшие восковые подтёки. Подле неё, на задубевшей от вечных морозов земле, стояли сосуды с подношениями, на деревянных подносах лежали чётки, браслеты и глиняные таблички с вырезанными на них письменами. Всё говорило о том, что место это притягивало к себе паломников на протяжении долгих лет. Люди приходили к храму, чтобы поддержать связь с духами, занять себя медитацией и молитвой или же очиститься от грехов. Но, к сожалению, они не понимали очевидного, ведь, приходя сюда, ставили под угрозу свой собственный мир. Тот, чьи помыслы нечисты, мог этим воспользоваться.       Рейден понимал это, потому внимательно осмотрел вход. Если бы мародёры решили проникнуть в святилище, они бы оставили следы. Выкрасть хранившийся там амулет и остаться незамеченным не представлялось возможным, кроме того на храм были наложены чары: не только снаружи, но и внутри. Однако всегда найдётся исключение. Рейден боялся, что его догадка окажется верной, потому кружился по горному уступу до того момента, пока не удостоверился, что попыток проникновения не предпринималось. Вздохнув с облегчением, он прижался лбом к неровной холодной плите, закрыл глаза.       — Фуджин? — его голос эхом разнёсся над пропастью. — Фуджин, ты меня слышишь?       Буря становилась сильнее. Снег приставал к одежде и волосам, норовя угодить за шиворот, слепил глаза, тогда как шквалистый ветер набрасывался на гостя, словно дикий зверь. Он бился о снежные склоны, обжигал кожу ледяным дыханием и выл так яростно и протяжно, что становилось не по себе. Но, что удручало больше всего, в вое этом Рейден не смог разобрать ни слова.       — Мне надо увидеть тебя. Прошу, ответь.       И снова эхо вторило его словам. Казалось, ветер внял громовержцу, поскольку очередной его порыв оборвал одну из гирлянд, на которых бились в агонии старые молитвенные флаги. Извиваясь в воздухе, она пару раз хлестнула Рейдена по ногам. Последнему пришлось отступить. Надежда на то, что встрече с ним будут рады, быстро угасла, и заместо неё осталась пустота, такая же серая и невзрачная, как и всё вокруг.       Я скучаю.       Он усомнился, что произнёс это вслух. Набрал побольше воздуха, чтобы выкрикнуть короткое, но такое дорогое сердцу признание, но в последний момент передумал. Зверь распознал его намерение и грозно зарычал, прогоняя со своих владений. Он всё понимал, но оставался безмолвен. Рейден тоже молчал.

***

      С окончанием турнира для шаолиньских монахов настали благие времена. Силы зла отступили от их мира, общее напряжение спало, и размеренная жизнь возобновила свой ход. Вскоре после праздника храм Ордена света быстро обрёл привычный вид. Площадь, на которой проходила церемония, опустела, стихла музыка, и манящий запах съестного теперь не разносился на всю округу. О былом веселье напоминала только орава воспитанников, коим учителя разрешили отдохнуть от каждодневных занятий. Дети были увлечены играми или шалостями, тогда как юнцы постарше стремились ускользнуть из-под взора надзирателей. Их голоса были слышны даже сквозь толстые стены. Позже к ним прибавился и нарастающий топот ног — слишком агрессивный и оттого привлекающий внимание.       Бог грома нахмурился, но не двинулся с места. Он находился в небольшом святилище, куда не заглядывали ни монахи, ни прихожане. В одиночестве хорошо думалось. Мысленно отдаляясь от всяких звуков, будь то людские возгласы, пение птиц или мелодия музыкальной подвески, что тихо звенела по ту сторону окна, Рейден пытался найти ответы на вопросы, что мучали его не первый день. Что делать дальше? Есть ли шанс избежать неминуемого? Какова цена выбора? Дым благовоний был терпким, но ненавязчивым. Он нёс в себе аромат сандалового дерева и едва уловимую свежесть лепестков розы. Но насладиться им не получалось. Рейден дышал через раз, борясь с тем вихрем, что из раза в раз бередил его разум. Парящий над постаментом золотой амулет, полные злобы глаза, светящиеся в глазницах маски-черепа, и монолитная плита на краю обрыва — эти образы, словно часовые, сменяли друг друга на бесконечном посту.       Вдруг звук шагов оборвался, и занавес, загораживающий дверной проём, дрогнул. Дневной свет просочился в полумрак, огоньки свечей задрожали. С неохотой Рейден прервал раздумья и взглянул на юношу, который сперва просунул через занавес голову, а затем показался целиком. Выглядел он взбудораженным. Растрёпанный, с раскрасневшимся лицом Кунг Лао смотрел на Рейдена широко раскрытыми глазами. Где-то вдалеке старческий голос упорно звал его по имени, но он пропускал это мимо ушей. Юный чемпион вот-вот был готов закатить истерику.       — Ты солгал мне!       После долгой тишины его возглас уподобился скрежету металла по стеклу — настолько он вышел громким и раздражающим. Рейден показательно поморщился.       — В чём?       — Во всём! Ты обещал, что после победы на турнире я смогу заняться собственной жизнью…       — Не кричи.       — А сегодня от меня потребовали вступить в Орден! — продолжал восклицать Кунг Лао, игнорируя просьбу. — Это несправедливо! Ты же знаешь, я не хочу такой судьбы.       — Твоя судьба ещё не написана — всего пара строк, не больше и не меньше. Только ты решаешь, что будет дальше. Учителя же предлагают тебе путь, достойный великого воина, — не имея удовольствия смотреть на багровеющего от злобы Лао, Рейден устало склонил голову. — Силы Внешнего мира были отброшены, но не навсегда. Шао Кан не откажется от притязаний на Земное Царство, и через пятьдесят лет всё повторится вновь. У тебя же есть возможность стать мастером и воспитать новое поколение бойцов, чтобы на следующем турнире они выступили вместе с тобой. В этом случае ты сможешь обеспечить безопасность своему миру.       — Разве ты не можешь заняться этим сам? Я тренировался у тебя с самого детства и научился всему, что знаю. Так почему ты не продолжишь дело?       — Потому что это не моя ответственность. Твоё воспитание было крайней мерой. Я никогда не заявлял права на Земное Царство в том смысле, в каком ты привык считать. Этот мир принадлежит людям, и только им положено бороться за него. Победа должна родиться из человеческого духа, я же — всего лишь наставник. Подумай сам, если люди не способны самостоятельно защитить себя, достойны ли они любви богов?       Послышались тяжёлые вздохи. Сжав руки в кулаки, Кунг Лао прилагал все усилия, чтобы вновь не сорваться на крик. Получалось не очень хорошо. В чёрных блестящих глазах громовержец разглядел не только гнев, но и глубокую обиду. С мнением Лао редко считались. На его месте иной человек давно бы свыкся с таким отношением, принял бы как должное, ведь идти против толпы дано далеко не каждому. Однако своим упрямством Кунг Лао доказал, что плевать он хотел на чужие требования. Юношеское видение мира заставляло его бороться за идею до конца.       — Но я сделал то, что от меня требовалось и не хочу жертвовать счастьем только потому, что ты возлагаешь на меня эту ношу!       — Хорошо, — согласился Рейден из вежливости и желания побыстрее прекратить разговор. — И каково твоё счастье?       — Жизнь вместе с Джен, — ответил Кунг Лао громким, твёрдым голосом. Отныне он не стеснялся объявить о своих чувствах. Выговоры со стороны учителей его больше не смущали. — Я хочу сделать ей предложение.       От удивления Рейден чуть было не расшиб себе затылок. Он выпрямился так резко, что забыл об острых краях каменного алтаря, подле которого сидел. Кроме того, признание Лао услышал ещё один человек. Продолжая звать своего ученика, шаркающей походкой мастер Вэнг всё же добрёл до святилища и робко остановился на входе.       — Да ты с ума сошёл… — произнёс Рейден шёпотом. — Кунг Лао, может, я чего-то не понимаю, но эта девушка — дочь богатого купца. Ты хоть понимаешь, что из твоей затеи ничего путного не выйдет?       — Но мы давно хотели пожениться! Джен и я любим друг друга, а остальное не так важно.       Определённо, в осуществлении своего замысла Лао не видел проблемы. Винить его в этом было глупо. Он прожил среди монахов семнадцать лет и плохо понимал, вокруг каких вещей и убеждений вертится людское общество. В некотором смысле его рассуждения обладали наивной, но очаровательной простотой, а вера в любовь, что не знавала никаких преград, даже вызывала уважение.       Рейден не хотел разрушать мечты юноши, по крайней мере сейчас, когда со дня его подвига прошло не более недели. Он и так сделал достаточно для того, чтобы Кунг Лао возненавидел собственную жизнь. Однако мирному решению не суждено было сбыться. И Рейден, и Вэнг молчали до тех пор, пока в своей очередной тираде Лао не высказал желание лично явиться к отцу Джен и попросить благословление. Так он намеревался выразить готовность бороться за возлюбленную до конца и надеялся, что старик Рейланд оценит столь благородный жест.       — Какая глупость, — промолвил Вэнг, решаясь всё же зайти в святилище.       Ему, как и многим в округе, был известен отец Джен, который, будучи заядлым торгашом, умудрился заработать огромное состояние. Монахи относились ко всем людям одинаково и не делили мир на чёрное и белое, но даже они знали, что заработать горы золота, не поскупившись на подлость и обман, попросту невозможно. Кроме того, о Рейланде ходили разные слухи. Одни утверждали, что он жестоко расправляется с конкурентами, другие — об его сотрудничестве с бандитами и попытках дорваться до городской власти. Все понимали, что с таким человеком лучше не связываться. Все, но только не Кунг Лао.       — Но почему? — спросил он с почти комичным отчаянием в голосе.       — Потому что отступничество — не твой путь, — ответил Вэнг. — Старейшины возлагают на тебя большие надежды и хотят видеть в своих рядах как молодого мастера. Для вступивших в Орден женитьба строго запрещена.       — Я уже сказал, что…       — К тому же человек, о котором ты говоришь, слишком скуп, чтобы выдать дочь за первого встречного. Посуди сам, с такого брака невозможно извлечь выгоды.       Кунг Лао растерянно захлопал глазами.       — Н-не понимаю…       — В лучшем случае старик просто прогонит тебя, как это было в прошлом, — догадавшись, что беды не миновать, Рейден постарался смягчить свой тон. — Ведь вы терпеть друг друга не можете. С какой стати ему выдавать единственную дочь за своего недруга? Послушай мастера, Кунг Лао. Если ты пойдёшь просить благословление, то сделаешь себе только хуже. Торгашу без разницы, как сильно ты и Джен любите друг друга, или какой великий подвиг ты совершил на днях. Ему важны деньги и связи, не более.       Он был уверен, что его объяснение хотя бы немного сгладит углы. Но случилось всё с точностью да наоборот. На этот раз Лао наконец-то осознал, что ему пытались донести, и лицо его перекосилось от гнева.       — Да какое мне дело до него?! — завопил он. — Не согласится — его проблема, а мы с Джен всё равно будем вместе! Сами поженимся, и никакое согласие нам не понадобится!       Покачивая головой, Вэнг посмотрел на ученика полуслепыми грустными глазами. В попытке подбодрить он коснулся жилистой рукой плеча Лао, но тот отпрянул в сторону, словно только и ждал повода, чтобы окончательно взбеситься. Его упрямство достигло апогея, а желание поступить по-своему плотно засело в незрелом сознании. Обуздать это пламя словами было невозможно. И переходить установленную черту Рейден не собирался. Если человек целенаправленно ищет себе неприятности, никакая сила не удержит его на месте — так он посчитал, когда решился на последнее предупреждение:       — И что ты собрался делать? Сбежать вместе с Джен на край света? Начать жизнь с чистого листа? — подобные выражения из уст смертных Рейден слышал достаточно часто и, зная о ничтожности этих слов, не сдержал ухмылки. — Уверяю, твоя затея не стоит такого риска. Подумай хотя бы о том, какая жизнь будет вам уготована. Голод, нищета, болезни… Я знаю, тебе по силам преодолеть многие трудности, но неужели ради мнимого счастья ты готов загубить жизнь девушки, которую любишь?       — Оно не мнимое, — процедил Лао сквозь зубы. — Вдвоём мы будем счастливы.       — Уверен? — спросил Рейден с нажимом.       Ему даже не пришлось озвучивать правду. Самую горькую и самую жестокую. Он увидел, что его поняли: по дрогнувшим губам, по побелевшим костяшкам пальцев и глазам, повлажневшим от навернувшихся слёз. За победу на турнире чемпион Земного Царства удостаивался ещё одной награды, куда более значимой, чем медаль и вечная слава. То был дар Старших богов. Их жест доброй воли и шанс для смертного дожить до следующего турнира — вечная молодость. Это ли не насмешка над человеком, мечтавшем о простой семейной жизни?       В этот момент боль Кунг Лао была практически осязаемой. Он медленно выдохнул и задрал голову к потолку. Рейден понял, что задел юношу за живое, и потому замолчал. Более он не проронил ни слова. Точку в разговоре пришлось поставить Лао.       — Уж лучше так, чем одному. И не моя проблема, если вы не понимаете эту простую истину, — его печальный взгляд скользнул по мастеру Вэнгу и остановился на громовержце, пробуждая в последнем невыносимое чувство бессилия. — Если ты прав, и моя судьба ещё не написана, то отныне я буду писать её сам. Без тебя!       Сказав это, он бросился прочь из святилища. Вэнг с небывалой для своего возраста прытью последовал за ним. Произошедшее расстроило старого мастера так сильно, что он совсем забыл о вежливых извинениях и поклонах, которыми в присутствии бога грома никогда не пренебрегал. Но Рейдена это не обидело. Оставшись в одиночестве, он долго смотрел на танцующие огоньки свечей. Затем поджал ноги под себя и прижал ладони к лицу.       Что делать дальше?       Он не находил ответа. Равно как не был уверен, что обошёлся с Кунг Лао хоть сколько-нибудь справедливо. Лёгкая переливающаяся мелодия за окном вдруг превратилась в заунывный вой, и Рейден замер, ожидая услышать в музыке ветра голос брата. Быть может, он знает. Быть может, ответит… Но произошло нечто иное. Невесть откуда возникший холод полностью сковал тело, а запах сандала встал в горле липким комом. Сознание помутилось. Руки онемели и безвольно опустились вдоль тела. Рейден задыхался, падал в бездну, и не было этому конца.       Место, где он оказался, напоминало заброшенное подземелье. Его каменные своды были очень низкими, а ступени, уходящие далеко вниз — неровными и местами обвалившимся. Угрюмые стены налегали с двух сторон, постепенно превращая свободный спуск в тёмный и непроходимый тоннель. Сюда не проникал дневной свет. Путь был едва различим.       Ему приходилось ориентироваться лишь на звук — едва различимое завывание, песнь умирающего, идущая откуда-то из недр. Он спускался к нему, точно заворожённый. Шаг за шагом. Всё ниже и ниже. Мрак окутывал его с ног до головы, стягивался на горле тугой петлёй. Он понимал, что долго здесь не протянет, чувствовал опасность, резонирующую в этих древних холодных стенах. Что-то тянулось к нему из темноты, что-то жуткое и пугающее, порабощающее даже самый крепкий разум — зло во плоти. Оно приближалось к нему из глубин. Вой усиливался. Впереди мелькнула уродливая тень.       Тогда же страх выдернул его из состояния одержимости. Он остановился, попытался податься назад, но обожжённые холодом пальцы лишь уткнулись во влажную стену. Сердце ухнуло вниз. Ловушка захлопнулась. А между тем тень невиданного существа продолжала приближаться. Она стонала и хрипела, из последних сил ползла вверх, цепляясь окровавленными пальцами за края ступеней. Тело безвольно волочилось следом, белые спутанные волосы падали на лицо. Но даже в кромешной мгле в нём проглядывались знакомые черты.       — Я скучаю.       Слова, первыми пришедшие в голову, обратились в свистящий шёпот. Вновь он не был уверен, что действительно произнёс их вслух. И всё же существо остановилось. Словно слепец, оно повернуло голову на звук и растянуло рот в зверином оскале. Из глотки вылетел яростный вопль:       — Убирайся!       В сей же миг пол ушёл у него из-под ног. Он почувствовал, как теряет связь с пугающей реальностью, увидел долгожданные проблески света. Холод отступил, а зловещий вой заменила приятная и успокаивающая мелодия.       Рейден открыл глаза и обнаружил себя всё в том же святилище. К тому времени, как он очнулся, свечи успели погаснуть. Из крохотного окна виднелось ночное небо, голоса снаружи стихли. Вокруг было тихо. Слишком тихо. Осознав, что кошмар отступил, Рейден поднялся с пола и, слегка пошатываясь, направился к выходу. Он не мог объяснить увиденное. Ему нужен был свежий воздух.

***

      Для последнего месяца весны ночь выдалась тёплой, но непривычно мрачной. Небо закрывали иссиня-чёрные облака, сквозь которые не пробивался слабый свет луны. Внутренний двор храма пустовал. Кострища, используемые как источники света, успели догореть, а значит монахи уже давно разошлись по своим кельям. Время перевалило за полночь.       Погруженный в мысли, Рейден отдался на волю случая и побрёл, куда глаза глядят. Небольшая аллея, что соединяла главное здание храма с хозяйственными и жилыми постройками, оканчивалась развилкой, от которой расходились две дороги: одна вела к церемониальной площади, другая — к садам и центральным воротам. Интуитивно Рейден выбрал второй путь. Он был рад наступлению ночи и, как следствие, прекрасному в своём спокойствии одиночеству. Ему не пришлось скользить тенью, чтобы избежать посторонних взглядов. Не пришлось скрываться и прятать эмоции за маской холодного равнодушия. Пока никто не видел, Рейден не боялся вести себя по-человечески.       Когда впереди показались древесные заросли, ещё не успевшие полностью покрыться молодой листвой, он сбавил шаг. Плечи его были опущены, вечно прямая спина согнулась, выражая невесть откуда возникшую усталость. Бесконечные думы о неизбежности войны, разговор с Кунг Лао да к тому же тот отвратительный сон… Или не сон вовсе? Видение? Мираж? Послание? Всё навалилось разом, и Рейден плохо представлял, как ему действовать дальше. Отчего-то он ощущал тревогу, чувство неизбежной беды, которая вот-вот грянет у него над головой.       Есть ли шанс избежать неминуемого?       И только громовержец подумал, что знает ответ, как ночную тишину разорвал чей-то недовольный голос. Беда действительно грянула, только в несколько ином обличии. Со стороны закрытых ворот послышались звуки ударов — кто-то без остановки принялся лупить по дереву кулаками. После Рейден расслышал бормотание и крики. Без сомнений, их издавал мужчина. Скорее всего, сильно пьяный. Это было очевидно по тому, в какое неразборчивое мычание превращались любые слова. Приблизившись к воротам, Рейден ловко и бесшумно взобрался на стену, что служила для храма надёжной оградой, и выглянул наружу. Там стоял человек. Точнее он находился в состоянии, когда вертикальное положение тела медленно, но верно переходило в горизонтальное.       — Хозяева! — орал он во весь голос, хотя на деле с его языка слетало нечто вроде "хзява". — Откройте! Хоть кто-нибудь!       Для пущего эффекта мужчина стал колотить по воротам мыском сапога. Затем пошатнулся и, не удержав равновесие, грохнулся на утоптанную землю, попутно влетев лбом в шершавые доски. К воплям и кряхтениям добавились отборные ругательства. После наступила тишина.       — Чего надрываешься среди ночи? — поинтересовался Рейден.       Из осторожности он остался сидеть на стене, вальяжно свесив одну ногу вниз, тогда как вторую поджал под себя. Может, ему и следовало просто пройти мимо, как это обычно бывало, однако на сей раз любопытство одержало над богом грома верх. Внутреннее чутьё подсказывало, что не станет человек ломиться в храм без веской на то причины. Слишком это было подозрительно.       Незнакомец ответил далеко не сразу. Какое-то время он смирно лежал лицом в землю. Сначала Рейден подумал, что тот попросту уснул подобно всем загулявшим пьяницам. Потом начал подозревать, что мужчина наверняка поранился. Возможно, и вовсе помер. Когда же надежда была практически потеряна, Рейден услышал едва разборчивое:       — Ничего, зову просто…       — Монахи отдыхают. Приходи утром.       — Нет. Мне сейчас нужно.       Приподнявшись на локтях, мужчина вдруг зашипел и обхватил голову руками — воистину нелепое и грустное зрелище. Рейден пожал плечами.       — Лучше бы ты привёл себя в порядок, прежде чем ступать на священную землю. Ты ведь на ногах не стоишь.       — Да нельзя медлить! — протянул незнакомец озлобленно. — Дело срочное, я должен…       Не без трудностей он поднялся на колени и, потирая разодранный лоб, посмотрел на доселе незримого собеседника. Тут их взгляды встретились, и оба узнали друг друга. Пьянчуга оказался тем угрюмым телохранителем Джен, что сопровождал её на празднике. Определённо, это был он. Разве только внешний вид больше не внушал угрозы. О статусе человека, что служил в доме богатого торговца, напоминали только кожаные сапоги с высокими, достигающими колен, голенищами — вещь дорогая и недоступная простому люду. В остальном всё было куда печальнее: опухшие веки, почерневшая гематома на скуле и грязные, слипшиеся волосы, отпущенные чуть выше плеч. Кроме того, на измятой сорочке с распахнутым воротом виднелись пятна, о происхождении которых попросту не хотелось знать.       Указав на Рейдена пальцем, Сиро, а именно так звали этого мужчину, воскликнул:       — Эй, так ты мне и нужен! Сакура, верно? Ой, нет, — он зажмурился в попытке вспомнить имя, — Кира! Или?..       — Неважно, — перебил его Рейден. Чувство тревоги усилилось. — Зачем ты здесь?       Появление Сиро у ворот храма в таком состоянии, да ещё ночью, не могло быть случайностью. И он только подтвердил эту догадку:       — Нужна помощь. Там Рейланд! Он… казнить его хочет и…       Громовержец не сразу разобрал сказанного, но паника, что отравляла каждое слово, словно бы пронзила его сердце одной меткой стрелой. Спрыгнув на землю, он подскочил к Сиро и бесцеремонно поднял того на дрожащие ноги.       — Кого казнить? Кунг Лао?!       — Ага.       — Когда?       — На рассвете, в Джу Зине, — выдавил из себя Сиро, отравляя воздух своим зловонным дыханием. — Я покажу…       Он хотел добавить что-то ещё, но Рейден снова оборвал его на полуслове и потянул за собой, в сторону лесной тропы. Когда-то по ней опрометью бежал сам Кунг Лао, чтобы успеть на встречу с возлюбленной. Мог ли он подумать о том, как спустя годы, тем же путём, ему на помощь бросится наставник в сопровождении пьяного наёмника? Наверное, нет. Хотя у юноши и была богатая фантазия, он бы с трудом представил такую картину.       Трагическое известие вынудило бога грома действовать незамедлительно. Он горел желанием сию же минуту отыскать Лао и вытащить его из лап смерти, но сдерживался, стоило только подумать о негласном правиле: ему нельзя вмешиваться. Рейдену было известно, как попасть в город, и где, вероятно, люди планировали провести казнь, но этих знаний определённо не хватало. Он рассчитывал узнать подробности о произошедшем и, если дело окажется серьёзным, обзавестись союзником. Потребовать от Ордена Света помощи, означало бросить его на произвол судьбы. Люди недолюбливали монахов. И если последние стали бы требовать освобождения Кунг Лао, в городе могли начаться беспорядки. Допустить это Рейден не мог.       Спустившись с холма, он потащил почти несопротивляющегося спутника по размытой песчаной дороге. Вокруг стояла кромешная тьма. Ветви деревьев зловеще поскрипывали на ветру, где-то в глубине леса кричала ночная птица. Как правило, подобные места пугали людей. Но Сиро оказался не из робко десятка. Иначе он бы просто не дошёл до храма в одиночку. Постоянно спотыкаясь, он не оставлял попыток поравняться с Рейденом, но каждый раз терпел неудачу. Свежий воздух понемногу отрезвлял его разум. Вскоре язык Сиро перестал заплетаться и, борясь с чудовищной одышкой, он решился пересказать историю, что произошла накануне.       После полудня Кунг Лао, как и планировалось, явился к торговому посту и потребовал встречи с хозяином. Стража впустила его внутрь, и на протяжении получаса из кабинета Рейланда слышались ругань, крики и даже угрозы. Конечно, ни о какой женитьбе не могло идти речи. К чести отца Джен, он позволил Кунг Лао высказаться, а затем потребовал выставить того за порог. Не помогли ни уговоры, ни обещания, ни жалостливые мольбы дочери. Влюблённых не хотели слушать. Даже Сиро, которому приказали сопроводить неудачливого жениха до дверей, оставался глух к его просьбам. В конце концов, ему платили за то, чтобы всякая чернь обходила юную и красивую Дженивьеру стороной. Однако затем его мнение изменилось. Вплоть до вечера Сиро слышал рыдания, доносившиеся из комнаты девушки, и не находил себе места. Как он позже признался, между ним и Джен давно установились тёплые, дружеские отношения, и, поневоле оказавшись причастным к её горю, Сиро почувствовал себя предателем. Но терзания его были недолгими. Влюблённые пошли на отчаянный шаг и решили бежать в тот же день. Сиро застал их за попыткой вылезти через окно. Тогда-то он понял, что судьба даровала ему второй шанс.       — И ты отпустил их? — спросил Рейден, не оборачиваясь.       К тому времени он и его спутник уже вышли на тракт и устремились в том направлении, где на фоне светлеющей полоски неба виднелись треугольные крыши домов. Здесь ветер становился сильнее. Поднимая в воздух дорожную пыль, он гулял вдоль вспаханных полей. Больше громовержец старался к нему не прислушиваться.       — Ну, да, — буркнул Сиро себе под нос. Он устало волочился следом, громко топая подошвами кожаных сапог. — Я ведь люблю эту девочку. Она для меня, как младшая сестрёнка. Не могу её обижать, хоть убей!       — И что случилось дальше?       — Что случилось… поймали их. Ребята даже в толпе скрыться не успели. Понимаешь, Джен прихватила с собой украшения всякие. Положила их в сумочку. Так они только от фактории отошли, как на них дрянь какая-то накинулась. Воровка! Ой, мужик, видел бы ты её: рыжая аки ведьма дьявольская. В общем, шуму она наделала будь здоров, на крики сбежалась стража и всех троих тут же повязали. Джен посадили под замок, Кунг Лао заключили под стражу, а меня, — Сиро тяжело вздохнул, — выгнали…       — Это очень печальная история, — заключил Рейден совершенно безучастным тоном.       Теперь-то он знал: для начала следовало поговорить с девушкой. Она могла знать, где именно держали Лао, и, возможно, вызвалась бы помочь в его освобождении. Не без помощи Сиро, конечно. Пускай после увольнения этот бугай и напился до полуобморочного состояния, но в целом внушал какое-никакое доверие. Единственное, что расстраивало Рейдена, так это уходящее время. Начинало светать, а до города было ещё очень далеко. Вдобавок вместо нормальной ходьбы Сиро предпочитал передвигаться зигзагами и подворачивать ноги на ровном месте. В таком состоянии да после бессонной ночи он начинал уставать, и громовержца это не на шутку встревожило.       — Ты можешь идти быстрее? — спросил он, когда спутника в очередной раз повело сторону.       — Могу, — ответил тот сдавленно и вдруг издал странный рык. — Только в животе что-то нехорошо. Вино обратно лезет.       Рейден остановился и закатил глаза.       — Старшие боги, не сейчас!       Если Кунг Лао действительно хотели казнить на рассвете, они не имели права останавливаться. На счету была каждая минута. Но Сиро уже не слушал. Согнувшись в три погибели, он устремился к обочине. Теперь его занимала другая проблема, которой, недолго думая, бог грома решил воспользоваться. "Надеюсь, я об этом не пожалею", — подумал он. Затем подбежал к напарнику сзади и поставил ему подножку. В очередной раз тот не удержался на ногах и ухнулся в канаву, что отделяла проезжую часть от свежевскопанной земли.       Тогда же Рейден представил в своей голове совершенно привычный для людских городов пейзаж: улица с выстроенными вдоль неё рядами кирпичных домов, небольших, со скрипящими ставнями на окнах и деревянными пристройками, у каждой входной двери висит фонарь с зажжённой в нём свечой, на черепичных крышах вертятся флюгеры. Минуя тёмные подворотни, улица выходит на центральную площадь. Там стоят рыночные палатки и магазины, повсюду виднеются нагромождения ящиков и дубовых бочек, под гружёнными товаром телегами спят сторожевые собаки. Чуть поодаль от рынка располагается таверна с открытой верандой. Выполненная в восточном стиле, она привлекает внимание красотой бумажных фонарей, резным орнаментом и убранством, выполненным в красно-золотых тонах. Рядом же с ней стоит торговый пост. Словно маленькая крепость, он окружён высоким забором, на железных воротах закреплён засов. Само здание кажется воистину огромным. Два этажа с просторными балконами, под крышей — чердачные помещения. Отчего-то Рейден подумал, что в каком-нибудь окне обязательно должен гореть свет. Возможно, на самом верху, рядом с сухими лозами, вьющимися по фасадной стене. Так оно и было.       Воздух задрожал, пространство схлопнулось и Сиро, после падения бранящий всё, на чём свет стоит, моментально смолк. С вытаращенными от шока глазами он осматривал безлюдную площадь и не мог поверить, что оказался прямо в центре города. Позади него была таверна, как всегда закрытая в ночное время, прямо перед носом — запертые ворота фактории. Осознав произошедшее, Сиро боязливо втянул голову в плечи. Он тут же протрезвел.       — Какого… чёрта тут творится?!       Рейден махнул рукой.       — Ничего такого. Дошли наконец-то.       — Не-не-не, — протянул Сиро, продолжая озираться по сторонам, — быть этого не может! Как же так? Мы ведь только что через поля шли.       — Пить меньше надо, — произнёс Рейден мягко и указал на слабо-освещённое окошко на верхнем этаже. — Кто живёт в той комнате?       Короткая пауза, во время которой напарник размышлял о своей предрасположенности к провалам в памяти, продлилась не больше минуты. И выводы явно были неутешительными. Почёсывая затылок, Сиро уставился на окно с озадаченным выражением лица. Затем фыркнул, точно довольная жизнью лошадь.       — Это комната Джен.       — Прекрасно, — обрадовался Рейден. — Жди здесь, а я попытаюсь с ней поговорить.       Сиро аж открыл рот от удивления.       — Погоди! Ты что, собираешься просто так вломиться в дом? Я, конечно, понимаю, ты какой-то там мастер, но всё же это не самая лучшая идея.       — Нет, просто заберусь на балкон и тихонечко постучусь. Джен меня знает. Сомневаюсь, что она поднимет крик.       — И как ты собрался это сделать?       На этот раз даже угрюмый Сиро не смог сдержать улыбки. С ней его лицо мигом посвежело и обрело довольно симпатичный вид. Про себя Рейден подумал, что у этого человека наверняка не было проблем с женщинами.       — Увидишь, — сказал он, направляясь в проулок за факторией. — Стой на карауле и подай знак, если явятся стражники. И, пожалуйста, только не попадись сам.       Сиро хмыкнул, но спорить не стал. Вместо этого он притаился за ближайшей палаткой и, как показалось громовержцу, принялся за дело, которое не успел закончить ещё на тракте — случай вполне обыденный для здешних мест. В некотором роде это и вовсе являлось примером грамотного распределения времени. В свою очередь Рейден быстро скрылся в тёмном проулке. Затем разбежался и перемахнул через ограду. Проделать подобное бесшумно у него не получилось, поскольку одна нога приземлилась точно в жестяную собачью миску. Посудина предательски звякнула. Из дальнего угла донеслось приглушённое рычание.       Медлить не следовало. С этой мыслью Рейден вскарабкался на стену здания и, с силой оттолкнувшись от решётки, что служила опорой для украшавшего фасад вьюна, полетел по направлению к балкону. В голове мелькнула мысль, что какая-нибудь сгнившая ещё в сезон дождей деревяшка не выдержит под его весом, и жители дома проснутся от жуткого грохота снаружи. Но, когда руки бога грома вцепились в парапет, балкон лишь легонько скрипнул. Рейден вздохнул с облегчением. После подтянулся и осторожно припал к полу, чтобы никто посторонний не заметил его гигантскую фигуру, скачущую по зданию в предрассветных сумерках.       Дверь в комнату Джен была совсем рядом. Тут же находилось и окно, сквозь которое наружу пробивался тусклый свет. Рейден аккуратно заглянул сквозь стекло. Он увидел одинокую свечу, горящую на прикроватном столике, керамические горшки с цветами и маленький алтарь в углу. У противоположной стены, украшенной тёмно-синим персидским ковром, стоял письменный стол. Он был сплошь заставлен флаконами, зеркальцами и иными предметами туалета. Но большее внимание привлекала кровать подле самого окна. Балдахин был распахнут, демонстрируя кокон из одеял, что неподвижно лежал на перинах. Рейден постучал пальцами по стеклу. Кокон дёрнулся, зашевелился. На свет показалось худое девичье лицо. Джен точно не спала. Ей потребовалось совсем немного времени, чтобы узнать ночного гостя. Её заплаканные глаза просияли.       — Это вы! — прошептала она с восторгом, распахивая окно. — Как же я рада видеть вас.       Рейден улыбнулся.       — Здравствуй, Дженивьера. Я не рано?       — Скорее, наоборот, — сказала девушка также тихо, — уже слишком поздно. У нас ничего не вышло.       — Потому я и пришёл. Тебе здорово досталось?       — Ещё бы… отец устроил мне скандал, потом посадил под домашний арест. Но это ерунда, у Лао всё куда хуже. Надо было догадаться, что отец не позволит нам пожениться. Он всегда был строг со мной, контролировал каждый шаг и не позволял даже общаться с Лао. Уверял, что я нужна ему только ради приданного, что он бросит меня сразу, как получит деньги. Но это неправда.       — Верно, — согласился Рейден.       С детства Кунг Лао грезил мечтой попробовать шоколад и победить злодея, точно герой из сказок. А ещё радовался каждой встрече с девочкой, что жила в городе и очень любила цветы. Он всегда был равнодушен к деньгам, ведь искренне верил в простое человеческое счастье. Рейден знал об этом не понаслышке.       — Он любит меня, — произнесла Джен дрожащим голосом. — И я его люблю. И буду любить до последнего вздоха. Вы верите?       — Не совсем. Вы с Лао слишком молоды и наивны. Любовь — это не всегда на целую жизнь, дитя. Люди могут остыть друг к другу и даже возненавидеть. Представь, если этот яд отравит и вас. Тогда обратного пути уже не будет.       Джен насупилась и покрепче завернулась в одеяло. Между бровями залегла тонкая морщинка.       — Если бы все люди боялись, что рано или поздно разлюбят, они бы никогда не женились. Глупо жить исключительно мыслями о будущем.       — Но риск… — продолжал наставить Рейден. — Во имя любви вы готовы пожертвовать всем, и это необдуманное решение. Кунг Лао вознамерился оставить храм, а ты отказываешься от семьи и наследства. Может, вы и жизни свои отдадите?       — И отдадим! — ответила Джен с вызовом. — Кунг Лао ждёт казнь только потому, что он захотел сделать меня счастливой. Если его убьют, я наложу на себя руки, — её взгляд затуманился, по щекам потекли слёзы. — Мы просто хотим быть вместе, но окружающие не желают даже прислушаться к нашим просьбам. Один Сиро поддержал нас в трудную минуту и тут же поплатился за это. А отец… отец сказал, что хочет выдать меня замуж за человека, которого я даже не знаю. Уж лучше смерть, чем такое унижение.       Как бы она не старалась держать себя в руках, эмоций хлынули из неё бурным потоком. Джен разразилась громкими рыданиями. Дискомфорт, который испытал Рейден в те минуты, нельзя было сравнить ни с каким другим. Он замялся. Однако затем вспомнил, что в доме находились другие люди, и истерику девушки могли услышать в любую минуту. Взял её холодную ладонь в свою и аккуратно сжал.       — Ладно, ты права. Слишком много проблем из-за ваших любовных тяжб. Я сделаю всё, что смогу.       Джен сразу стихла. Продолжая содрогаться в беззвучном плаче, она посмотрела на Рейдена глазами, полными благодарности.       — Правда?       Рейден кивнул.       — Кунг Лао тоже дорог мне. Да, между нами существует огромная пропасть, и порой этот несносный мальчишка ведёт себя так, будто ему все должны, но… я привязался к нему и не хочу терять. Особенно по такой дурацкой причине. Однако для его освобождения мне понадобится твоя помощь.       Прозвучало это не настолько чувственно, как планировалось. Бог грома сам не верил, что говорил подобное. И зачем? Чтобы просто утешить девушку? Или же наконец-то признать очевидное — то, от чего бежал долгие и долгие годы? Так или иначе Джен немного воспрянула духом. Она улыбнулась, вытерла слёзы краешком одеяла и с готовностью пересказала весь вчерашний день. Её история практически не отличалась от истории Сиро. Разве только Джен уделила чуть больше внимания скандалу с отцом.       Кунг Лао планировали казнить с первыми лучами солнца, но отнюдь не на радость толпе. Постепенно Рейланд обрастал связями, но пока ему не хватало полномочий устраивать самосуд на главной площади. По закону Лао должны были судить власти города. Как выразилась Джен, дело это долгое и неэффективное, потому её отец и пошёл на обман. Слушая её, Рейден невольно вспоминал суд над Шао Каном и в который раз убеждался, что смертные и боги не такие уж и разные существа.       — Значит, Кунг Лао казнят прямо здесь, в фактории?       — Или выведут за город, — предположила Джен, прислушиваясь к шагам внизу. — Отец нанял палача из какой-то бандитской шайки. Чёрного дракона, кажется. Он прибудет сегодня утром.       — Тогда нам надо торопиться. Ты знаешь, где держат Лао?       — Думаю, в подвале. Мне запрещено спускаться туда, но я уверена, что под зданием находятся камеры для заключённых. Девушку, которую поймали вместе с нами, держат именно там.       — Воровку? — Рейден нахмурился. — Она тоже здесь?       — Когда отец узнал о предательстве Сиро, он уволил почти всю прислугу в доме. Остались только стражники и кухарка, поэтому в качестве наказания девушка вынуждена работать у нас. Она убирается, стирает бельё и разносит еду. Если честно, мне её жалко. Ей приходится ходить в кандалах.       — Очень интересно. Может быть, у нас получится переманить её на свою сторону. Общая проблема способна объединить даже врагов, как считаешь?       Джен снова улыбнулась, выражая своё полное согласие. Она была готова пойти на всё, лишь бы Кунг Лао обрёл свободу. Рейден расценил это как сигнал к действию.       Его план оказался несколько замороченным, но придумать что-нибудь получше попросту не хватило времени. На ночь комнату Джен не запирали, и этим непременно стоило воспользоваться. Девушка знала, где отец хранил дубликат ключей от тюремных замков, и потому вызвалась раздобыть их любой ценой. Пока Рейланд будет принимать утренние ванны, она проберётся в его кабинет и также незаметно выйдет из него, после чего потребует принести ей завтрак. Остальное Рейден брал на себя.       — Ты всё поняла? — спросил он, продолжая сжимать ладонь девушки.       Та активно закивала головой.       — Да.       — Приготовь всё заранее. И помни, этот побег — ваш последний шанс. Более я не смогу вам помочь.       — Знаю. Вам и так пришлось переступить через себя. За это примите мою извечную благодарность.       В тот миг глаза Джен походили на два глубоких омута, на дне которых Рейден разглядел озарение. Он не ведал, в какой момент девушка обо всём догадалась, и не желал в этом разбираться. Отчего молча отпустил её руку и сразу исчез, позволяя первым лучам солнца рассеять полумрак комнаты.

***

      В ту ночь Тажа спала крайне плохо. Гремя кандалами, слишком тяжёлыми и сдавливающими её худые запястья, она вертелась на полу в надежде найти удобную позу для сна. Пол и стены ощущались ледяными, подстеленный под спину половик совсем не грел. Тажа дрожала, но не только от холода. Страх заставлял её вздрагивать каждый раз, как на лестнице, ведущей в подземелье, слышались шаги. В те короткие мгновения, когда усталость всё же брала верх, Тажа видела сон, в котором к ней тянулись десятки рук. В ужасе она пыталась отбиться от них. Кричала, плакала, звала на помощь, но безуспешно. Кошмар настигал Тажу, и она просыпалась в тот миг, когда морщинистые руки касались её тела. Очень решительно и грубо. Так, как это делают мужчины.       Вдруг странное ощущение выдернуло её из полудрёмы. Тажа поёжилась и обняла себя за плечи. Кандалы снова зазвенели — мерзкий, ненавистный звук, но за ним девушка услышала что-то ещё. Приглушённое дыхание. От страха её нутро скрутило в тугой узел. Тажа поняла, что находится в этом старом, провонявшем сыростью подземелье не одна, резко поднялась и открыла глаза. Её взору предстала маленькая камера, в которой не было ничего, кроме грязного половика и пустой глиняной миски — посудины, куда наливали питьевую воду. Но всё-таки кое-что изменилось. По ту сторону решётки за Тажей наблюдал человек.       Он сидел на корточках, обхватив железные прутья руками. На нём была чёрная накидка с красивым тёмно-фиолетовым отливом, на ногах блестели кожаные сапоги с высокими голенищами. Однако у девушки создалось впечатление, что незнакомцу обувь явно не подходила по размеру. Слишком мала для такого верзилы.       — Привет, лапуля, — произнёс человек, с наслаждением растягивая слова.       От его голоса, звучного и выразительного, Тажу словно окатил ушат холодной воды. Она подскочила на ноги и вжалась спиной в стену.       — Кто ты? — спросила она сдержанно. — Чего тебе надо?       Незнакомец засмеялся. Капюшон сполз с его головы, демонстрируя девушке длинные белые волосы. На секунду ей показалось, что глаза мужчины загорелись синим огнём.       — Да не пугайся так, — отмахнулся он. — Я всего лишь падший человечишка. Такой же, как и ты. Мне велено передать весточку от очень серьёзных дядюшек.       — Каких… дядюшек?       — Ну, точно не моих. Чёрный дракон, лапуля. Знаешь что-нибудь о нём?       Стоило Таже услышать название известного на всю округу преступного клана, как она принялась нервно заламывать себе руки. Знакомые воры говорили об этой организации, и Тажа всегда старалась обходить её стороной. Ей вполне хватало историй об утопленниках с привязанными к ногам камнями или изуродованных трупах в канализации, чтобы раз и навсегда зарубить себе на носу: не воруй на территории, где промышляют бандиты из Чёрного дракона.       — Но причём здесь я?       Мужчина усмехнулся.       — В курсе, значит. Так вот, ты хорошо насолила нашему клану, и всё из-за слепой жадности. Из-за тебя фактория, этот лакомый кусочек, останется за скрягой Рейландом, а мы снова пролетаем. Столько трудов и всё насмарку.       — Я не понимаю…       Не желая верить в услышанное, Тажа зажала рот ладонью. Она испугалась настолько, что не придала значения тому, как этот тип умудрился проникнуть в здание. Отныне все её мысли были посвящены скорой кончине. Если она действительно вмешалась в планы бандитов, её зарежут прямо здесь, на холодном полу камеры, и жизнь оборвётся так рано, так нелепо.       Незнакомец увидел страх в глазах Тажи, цокнул языком. Его лицо, слишком старое для юноши и довольно молодое для человека в возрасте, излучало веселье. Порой слишком наигранное.       — А что ты хотела, лапуля? Сама помешала побегу доченьки Рейланда с этим её хахалем, а теперь зажалась в угол и смотрит на меня, как мышь на кошку. Нет, так дело не пойдёт. Чтобы старик потерял хватку, ребятишки должны были сбежать. Но план провалился, так что давай, не усложняй мне работу.       — Я ведь не знала!       — Не ори! — рявкнул мужчина. — Всё равно никто не услышит. Но, если тебе дорога собственная жизнь, можешь ещё немного послушать мои сладкие речи.       Тажа покорно замолчала. Незнакомец пугал её. Но в то же время в его фигуре, жестах и поведении улавливалось что-то совершенно иное, притягательное. Словно по ту сторону решётки находился не закоренелый бандит, а актёр, фанатично исполнявший свою роль.       — Умничка, — он подмигнул и наклонил голову набок. — Знаешь, куда упрятали Кунг Лао?       Накануне об этом человеке говорили все обитатели дома. Это был юноша, совсем ещё мальчик, который тем не менее чуть не сломал Таже руку, когда она попыталась обокрасть его спутницу. Как потом оказалось, влюблённая парочка пыталась улизнуть из города. Не получилось, и всё из-за неё. Тажа указала на обитую железом дверь, что виднелась в конце тюремного коридора, и опустила голову. Где-то внутри неё потихоньку начинало расцветать чувство глубокого стыда.       Незнакомец снова зацокал языком.       — Значит, его заперли в тёмной-тёмной комнате. Эх, будь у меня ключи...       — Серьёзные дядюшки хотят устроить новый побег? — спросила Тажа, не особо рассчитывая на ответ.       — Какая умная девочка. Может, она и замки открывать умеет?       — Если бы умела, давно сбежала бы отсюда.       В глазах собеседника сверкнул озорной огонёк.       — Да нет проблем. Помоги детишкам выбраться, и сама окажешься на свободе.       — Нашёл идиотку! — Тажа протестующе замахала руками. — Так я и поверила твоим обещаниям.       — А почему не поверить? — парировал незнакомец. — И не пытайся меня убедить, что эта отхожая яма милее чистого неба над головой. Просто сделай, как я скажу, и иди на все четыре стороны. Никаких обид, клянусь. В противном случае будешь драить полы и ублажать этого старого козла наверху, пока кто-нибудь из наших не всадит тебе кинжал в глотку.       — Откуда ты?..       От удивления девушка чуть не лишилась чувств. Кем бы ни был этот странный тип, он знал, что старик Рейланд сделал с ней прошлым вечером, и от этого на душе стало по-настоящему гадко. Тажа вспомнила, почему ещё пару часов назад мечтала о смерти. По её спине и рукам пробежали мурашки.       Незавидное положение рабыни против побега из заточения — если подумать, выбор казался не таким уж и сложным. Тем более Таже выпала возможность исправить свою ошибку. Пусть она и была жалкой воровкой, выживающей за счёт карманных краж, но какие-никакие принципы и совесть у неё всё же имелись. Она умудрилась испортить жизнь двум влюблённым, людям, что были моложе неё всего на несколько лет. Жить с таким грузом мог лишь воистину жестокий человек, и таковой Тажа себя не считала.       — Ладно, — прошептала она, приближаясь к решётке. — Что нужно делать?       Мужчина только и ждал этого вопроса. Хлопнув себя по колену, он принялся пересказывать свой план так быстро, что на лице девушки невольно проступила глупая улыбка. Она боялась, что не запомнит ни слова из сказанного.       — Скоро Дженивьера, дочь Рейланда, потребует принести завтрак. Постарайся, чтобы к ней отправили тебя, а не кухарку. Когда окажешься наверху, Дженивьера передаст тебе ключи от двери, где держат Кунг Лао. Возможно, вам удастся и кандалы ослабить, но лучше не снимай их вплоть до побега. Как только у тебя появятся ключи, спускайся сюда и открой дверь мальчонке. Пусть он и девушка убираются отсюда через балкон — там будет стоять лестница. Как только их исчезновение заметят, до тебя страже уже не будет никакого дела. Воспользуешься моментом и выскочишь за ворота. Но, если не боишься поучаствовать в погоне, можешь бежать вместе с остальными. На улице перед факторией вас будет ждать мужчина с двумя лошадьми. Животные краденые, поэтому лучше вам не задерживаться в городе, — незнакомец задумался, пытаясь вспомнить нечто очень важное, а затем поднял указательный палец вверх. — И да, тот человек немного пьян, поэтому лучше не давайте ему поводья в руки. Ты меня поняла, Тажа?       — Кажется, да.       На самом деле у Тажи оставалось ещё много вопросов. Она кое-что смыслила в таких вещах, и озвученный бандитом план показался ей уж очень слабым и непродуманным. Только идиот мог согласиться участвовать в подобной затее, но выбор был невелик. Незнакомец и сам это понимал. Потому, даже не попрощавшись, он ускользнул вверх по лестнице, оставляя девушку в полном одиночестве. Наедине с неприятными мыслями. Она понятия не имела, откуда этот странный человек знал её имя.

***

      Утреннее солнце продержалось на небе отнюдь не долго. С рассветом густые облака накрыли Джу Зин и его окрестности непроглядной завесой: грязно-серой, невзрачной, несущей в себе беду. Богу грома она показалась знакомой. Он уже видел её однажды.       Вскоре на остывшую за ночь землю обрушился ливень. Он шумел в кронах деревьев, барабанил по ветхой черепице, размывал склон холма подле стен древнего храма. Вода журчала и бурлила. Ручьями она бежала вдоль тропы, просачиваясь сквозь песок, смывая свежую кровь. Утомившись после продолжительного галопа, лошади хрипели и нервно размахивали спутанными гривами. Они чуяли неладное, пытались убежать, но девушка с короткими рыжими волосами всеми силами удерживала их на месте. Её руки, закованные в кандалы, намертво вцепились в поводья. На лице застыла маска ужаса. Рейден заметил, что её глаза неотрывно следят за ним, но значения этому не придал. Он заслужил такое пристальное внимание.       Промокший до нитки, Кунг Лао сидел на земле. Тёмные волосы прилипли ко лбу, тело содрогалось от безудержных рыданий. Подрагивающие пальцы нежно касались щеки возлюбленной, охрипший от криков голос без остановки повторял одно и то же имя. Джен. Девушка, что так сильно любила цветы. Бледная и молчаливая она неподвижно лежала у ног Кунг Лао. Руки Сиро, что бережно удерживали её пробитую голову на весу, были перемазаны в крови. Рядом лежал арбалетный болт. Рейден осознал, что случилось худшее. Его рука мягко опустилась на плечо юноши.       Кунг Лао всхлипнул и поднял затуманенный взгляд, в котором громовержец разглядел мольбу и глубокую, неподдельную скорбь. Так выглядел человек, потерявший самое дорогое в жизни. И не существовало такой силы, что могла бы исправить эту ужасную несправедливость. Даже когда руки юноши сжали его в крепких объятиях, Рейден не смог подобрать правильных слов. Он прикрыл глаза, провёл ладонью по мокрым взъерошенным волосам.       Какова цена выбора?       Предназначение сыграло с ним злую шутку. Он был бессилен перед смертью.       — Верни её! — кричал Кунг Лао, прижавшись щекой к его груди. — Прошу, умоляю! Верни её обратно!       Захлёбываясь слезами, он ещё долго молил о прощении. Горечь утраты завладела юношей без остатка. И небо, словно бы разделяя эту боль, продолжало плакать вместе с ним.       — Лотос, — тихо произнёс Рейден, вспоминая цветок, отданный на попечение беспокойным водам. — Мой бедный маленький лотос…       Участь смертных бывает незавидна. Порой за счастье приходится платить слишком высокую цену. "Оно не мнимое", — голос Лао вырвался из пучин воспоминаний, и в ответ ему вторил второй, дрожащий, но невероятно искренний: "И я его люблю. И буду любить до последнего вздоха". Оба оказались правы. На сей раз Рейден верил им.