Его Высочество Канифоль

      Солнце уже начало заходить за горизонт, когда королевский совет собрался за большим столом в тёмном зале. Алый свет заката еле пробивался сквозь прикрытые шторы, а гнетущую тишину прерывал лишь тихий треск свечей в центре стола и на изящных люстрах под потолком. Все приближённые короля не раз собирались здесь для обсуждения важных вопросов, но, кажется, впервые во главе стола сидел не король, а его сын.       Аль-Хайтам склонил голову и прикрыл глаза, сложив ладони в замок и оперевшись на них лбом. Никто за столом — премьер-министр, личный секретарь короля, главнокомандующий армии или верховый епископ церкви — не решался заговорить первыми. Стража, стоящая вдоль стены зала, не смела пошевелить и пальцем. Казалось, что они и не дышали вовсе, смотря в пустоту перед собой, в то время как взгляды всех членов совета были прикованы к принцу, который слишком глубоко погрузился в свои мысли.       Он готовился к этому с детства, знал, что рано или поздно этот день настанет и ему придётся взять на себя ношу правления, но осознание этого давило на него. Аль-Хайтам понимал, что лекарь мог принести неутешительные новости в любой момент, а значит, юный наследник полностью ощутит тяжесть короны и всех обязанностей, которые она несёт вместе с собой. Он понимал, что ему начнут искать жену, будут готовить к коронации, знакомить со всеми делами в королевстве; ему придётся выбрать своего личного секретаря, стража и нового премьер-министра. И всё это, возможно, нужно будет сделать быстро, за считанные дни.       Однако на фоне всех этих переживаний где-то глубоко в душе затаилась печаль.       Пусть аль-Хайтам и не был близок с королём, и казалось, что их вовсе не связывало ничего, кроме престолонаследия, но мысль о скорой кончине родного человека заставляла его сердце пропускать несколько ударов. Он даже не осознавал, что всё ещё любил отца, ведь второй успел научить сына многим вещам, за что тот был безмерно благодарен. Принц всё ещё надеялся, что король поправится, хоть и осознавал, что шанс этого ничтожно мал.       Наконец большая дубовая дверь открылась, и в комнату зашёл лекарь в сопровождении стражи и королевы, заставляя весь совет оторвать глаз от принца и посмотреть на них. Аль-Хайтам всё же поднял голову. Он встретился взглядом с матерью и понял всё в ту же секунду.       — Он очень плох? — тихо, но достаточно твёрдо спросил он.       — Ваше Высочество, — лекарь сделал поклон, обращаясь к принцу.       Королева прошла к столу и села на высокий стул справа от сына. Её зелёные глаза потускнели, отчего казалось, что потухла и вся её красота. Нежное светлое лицо не излучало былого света, к которому привык Аль-Хайтам, и даже тёмно-синее платье подчёркивало её откровенную печаль. Принцу не была свойственна ласка, но он не мог игнорировать свою мать. Он вздохнул и молча положил свою большую грубую ладонь поверх её.       — У короля внутримозговое кровоизлияние, — после недолгого молчания заключил мужчина в очках, стоящий напротив королевского совета. — Я написал небольшой рецепт на лечебные травы и препараты, но это позволит ему продержаться три, может, четыре месяца, и то он будет прикован к постели.       — Я позаботилась о том, чтобы прислуга закупила травы и начала давать их королю, — проговорила мать аль-Хайтама, и её голос дрогнул, будто она еле сдерживала слезы.       — Ваше Высочество, — премьер-министр повернулся к наследнику. — Нам придётся начать приготовления для вашей коронации.       — Я знаю, — принц кивнул, тяжело выдохнув.       — Коронация подразумевает брак, — вмешался епископ. — Её Величеству королеве предстоит организовать смотрины.       — Брак сейчас последнее, о чём мы должны беспокоиться, — возразил премьер-министр. — В первую очередь Его Высочеству наследному принцу необходимо выбрать своего личного секретаря и стража, чтобы обеспечить свою безопасность и ознакомить секретаря с делами королевства.       — Очень странное совпадение, что Его Величество захворал за пару недель до совершеннолетия Его Высочества наследного принца, — вдруг заявил секретарь короля. — И именно тогда, когда Его Высочество вернулся из Академии.       — Вы на что намекаете, милорд? — Аль-Хайтам бросил на него гневный взгляд. — Хотите сказать, что я подстроил недуг своего же отца? Хотите обвинить меня в государственной измене?       Все в помещении притихли. Голос принца стал грозным и даже был чем-то похож на голос короля, когда тот пребывал в гневе. Раньше они не видели наследника трона таким — он всегда был спокоен — а потому резкая смена его настроения застала их врасплох. На лбу седовласого мужчины, который посмел высказаться довольно дерзко в сторону принца, проступили капельки пота. Пристальный взгляд изумрудных глаз пронзил его насквозь, заглядывая в самую глубь души.       — Нет, Ваше Высочество, — нервно пробормотал мужчина. — Это не то, что я имел в виду.       — Впредь следите за своими словами, милорд, — аль-Хайтам тут же перевёл взгляд на главнокомандующего, давая понять секретарю, что теперь ему лучше в принципе ничего не говорить. — Приведите ко мне несколько своих рыцарей завтра, — обратился он к военачальнику. — Мне нужен кто-то молодой, но опытный. Не хочу менять своего стража каждые пять лет из-за их отставок.       — Хорошо, Ваше Высочество, — кивнул мужчина в серебряных доспехах.       — Премьер-министр, — принц выглядел уверенно, будто он уже давно всё решил, а всем остальным оставалось лишь подчиняться. — Свяжитесь с лордом Тигнари из дома Фенек и пригласите от моего имени во дворец.       — Простите за дерзость, Ваше Высочество, — мужчина отвечал аккуратно, будто боялся разозлить наследника снова. — Но для чего Вам молодой лорд из дома Фенек?       — Мы учились с ним в Академии, и если мне нужно выбрать своего секретаря, то я не вижу более подходящей кандидатуры. Я доверяю ему.       — Вы уверены, Ваше Высочество? Вы могли бы выбрать любого лорда, графа или же герцога из министерства, — министр хотел сказать что-то ещё, но, увидев раздражённый взгляд аль-Хайтама, понял, что ему стоит просто выполнить указ. — Я свяжусь с лордом Тигнари, — выдохнул мужчина.       — Матушка, — взгляд принца стал немного мягче, когда он посмотрел на королеву. — Организуйте мне смотрины. Уверен, Вы выберите только самых достойных леди.       — Я приглашу всех достойных юных леди на бал в честь твоего совершеннолетия.       — Ваше Величество, — снова заговорил премьер-министр, обращаясь к королеве, — Вы считаете, что будет уместно проводить бал, когда король болен?       — Совершеннолетие будущего короля — знаменательное событие для нашего королевства, — заявила она. — Если мы не проведём бал, то всё королевство заподозрит, что что-то произошло, а я смею предположить, что вы не хотите освещать болезнь короля, — мужчины за столом молчали, но по их глазам было понятно, что королева была права в своих высказываниях. — Так я и думала, — усмехнувшись, проговорила она. — Более того вся организация бала лежала на мне, и у меня почти всё готово.       — Я полагаю, на этом можно завершить наш совет? — Аль-Хайтам снова взглянул на членов королевского совета, и те кивнули. — Тогда я буду ждать завтра в течение дня рыцарей на кандидатуру моего стража, а также лорда Тигнари.       С этими словами принц встал из-за стола и направился к выходу. Все присутствующие поднялись с места и сделали неглубокий поклон в знак уважения. Дворецкие открыли двери, и аль-Хайтам покинул комнату.       Всё это время он пытался держать лицо, быть решительным и уверенным в своих словах, но в действительности ему было страшно и волнительно. Принц уже мог ощущать всю ответственность, упавшую на его плечи. Он шёл по коридору, пытаясь как можно меньше думать об этом, и даже не заметил, что подошёл к покоям отца.       — Откройте, — приказал он стражу на входе, и тот распахнул дверь.       Принц прошёл внутрь и осмотрел тёмную комнату. Король лежал без сознания в своей большой постели. Он заметно побледнел и почти не двигался; казалось, что он даже не дышал. Аль-Хайтам подошёл к кровати и посмотрел на умиротворённое лицо отца.       — Весь совет готовится к Вашей смерти и моей коронации, — без эмоций и очень тихо проговорил он. — Любой наследник был бы рад наконец-то стать королём, но мне неспокойно от этой перспективы. Я знаю, что не готов, — принц остановился, будто ждал какого-то ответа, и через несколько секунд продолжил с тихим смешком: — Или, может, я боюсь, что Вы будете недовольны мной даже на том свете.       Аль-Хайтам ещё раз взглянул на своего отца и тяжело выдохнул. Зная, что король ничего ему не ответит, он развернулся и покинул его покои, снова погружаясь в свои мысли.

***

      — Ваше Высочество, ты сейчас серьёзно?       Молодой парень с длинными чёрными собранными в низкий хвост волосами поставил чашку чая на небольшой кофейный столик и выпрямил спину, сидя на небольшом диване в кабинете короля, и посмотрел на своего сокурсника, сидящего напротив. Он выглядел немного озадаченно и даже удивлённо. Его светлое миловидное, почти детское лицо покрылось неярким румянцем то ли от смущения, то ли от палящих лучей солнца, пробивающихся через большие окна. И хоть он пренебрегал некоторыми формальностями в разговоре с аль-Хайтамом, в его голосе слышалось глубокое уважение. Если бы в комнате был кто-то ещё, молодой лорд никогда бы не позволил себе подобной дерзости, чтобы не подорвать авторитет будущего короля.       — Это очень серьёзный политический пост, — проговорил Тигнари и немного откашлял подступивший к горлу ком. — Не уверен, что подхожу для этого.       — Перестань скромничать, — спокойно, почти не пошевелив ни единым мускулом на лице, ответил аль-Хайтам. — Ты был лучшим на политическом курсе, твои мысли достаточно прогрессивны и могут принести много пользы для королевства. Более того ты — мой единственный друг, и я тебе доверяю.       Тигнари опустил взгляд и почесал подбородок, задумавшись над предложением бывшего сокурсника. За три года обучения они и правда стали хорошими друзьями. Хоть дом Фенек и не считался самым богатым домом в королевстве, но казалось, что аль-Хайтама это и не заботило вовсе. Ему нравилось, что Тигнари никогда не скрывал своих мыслей и мотивов, всегда был откровенен с ним и никогда не придавал большого значения его статусу наследного принца. Это были те качества, которые он искал в своём секретаре: искренность, честность и преданность.       — Я не могу обещать, что быстро включусь в работу на все сто процентов, — наконец заговорил молодой лорд, подняв голову, чтобы снова посмотреть на друга. — Но я постараюсь оправдать твои ожидания, — он кивнул, принимая его предложение. — Однако не жди, что я буду обхаживать тебя, как все твои слуги.       — Мне это и не нужно, — усмехнулся аль-Хайтам. — Спасибо, — немного неуверенно проговорил он, будто слова благодарности никогда не были свойственны ему.       — Рано благодарить, — Тигнари снова взял в руки чашку чая и сделал небольшой глоток. — Я ещё ничего не успел сделать.       На мгновение тишина заполнила светлую комнату. Каждый из них задумался о чём-то своём, их взгляды устремились в разные стороны. Аль-Хайтам смотрел на рабочий стол короля, осматривая все документы, которые он начал изучать уже с самого утра. Он пытался представить сколько времени ему понадобится, чтобы привыкнуть к этой почти каждодневной рутине и научиться выполнять её так же непринуждённо, как это обычно делал его отец.       Тигнари же смотрел на одну из картин в кабинете: на портрет короля, сидящего на троне в массивной красной мантии с белоснежным мехом на вороте и с короной из золота с вкраплёнными в неё изумрудами и бриллиантами. Он изучал строгое молодое лицо, всматриваясь в каждую деталь. Очевидно, что картину написали, когда ныне больной король только сел на трон, и вероятно, эта картина отправится на одну из стен большого коридора после его смерти, а на смену ей повесят портрет аль-Хайтама в этих же мантии и короне.       — Ты никогда не задумывался, как удачно сложилось, что тебе достались изумрудные глаза Её Величества королевы, а не чёрные, как у твоего отца? — вдруг спросил Тигнари.       Неожиданный вопрос вырвал аль-Хайтама из его мыслей, и он повернулся к юноше напротив, приподняв правую бровь.       — Почему это удачно?       — Ну как, — лорд усмехнулся, то ли поражаясь его вопросу, то ли издеваясь над принцем. — Наше королевство славится добычей изумрудов, а наши торговцы продают его в ближайших странах как редчайшее сокровище. И вот ты первый за всю историю король с зелёными, изумрудными глазами.       — Я ещё не король, — пробормотал аль-Хайтам, уводя взгляд в сторону.       — Но скоро станешь, как бы это прискорбно не было, — Тигнари тяжело вздохнул и снова посмотрел на своего друга. — Что-то мне подсказывает, что твоё правление принесёт много изменений.       — Хороших или плохих? — уточнил принц со смешком.       — Надеюсь, хороших, — с таким же лёгким смешком ответил Фенек.       Он хотел было сказать что-то ещё, но неожиданно дубовая дверь кабинета распахнулась и один из дворецких перешагнул через порог. Мужчина сделал глубокий поклон перед тем, как заговорить:       — Ваше Высочество, Его Светлость главнокомандующий прибыл во дворец с рыцарями-кандидатами на должность вашего личного стража.       — Очень вовремя, — аль-Хайтам повернулся к Тигнари. — Вот тебе и первый указ как моему личному секретарю. Помоги мне выбрать личного стража.       — Всегда к Вашим услугам, Ваше Высочество, — юный лорд сменил манеру речи и тон, общаясь к принцу, когда в комнате появился ещё один человек.       Молодые аристократы поднялись с мягких соф и проследовали за дворецким по запутанным коридорам замка.       Тигнари, как и положено секретарю правителя, оставался немного позади аль-Хайтама, держа руки за спиной, пока они шли к выходу во двор перед замком. Наследник трона не мог не отметить, как быстро его друг вошёл в роль советника и следовал принятым в их обществе правилам. Он невольно улыбнулся из-за своих же мыслей и почти сразу вернул себе бесстрастное выражение лица, выходя на широкое крыльцо замка.       Седой генерал в больших серебряных доспехах стоял напротив дворца, а за его спиной в прямой, идеальный ряд выстроилось более десяти молодых рыцарей. Доспехи каждого из них были идеально отполированы — они блестели на солнце и могли ослепить, если подойти слишком близко. Молодые лица выглядели сосредоточено. Стоило аль-Хайтаму спуститься с крыльца и встать перед ними в сопровождении Тигнари и дворецкого, они все склонили головы и опустились на одно колено. Принц легонько кивнул, и в то же мгновение все поднялись. Главнокомандующий сделал глубокий поклон перед тем, как заговорить:       — Ваше Высочество, я избрал своих лучших опытных бойцов.       — Кто из них участвовал в войне на юге? — спокойно спросил принц, осматривая молодых рыцарей.       Главнокомандующего явно поразил такой вопрос, и он округлил глаза, смотря на наследника.       Меньше года назад на юге проходила одна из самых кровавых и жестоких войн между тремя государствами, но их королевство не входило в это число. Однако король тайно направил туда часть своих войск, чтобы оказать поддержку одному из государств. Эту информацию знали только члены королевского совета, частью которого аль-Хайтам не являлся до недавних пор, а потому не мог знать о содействии короля в войне.       Заметив изумление и немалое замешательство главы королевских войск, принц невольно усмехнулся и обошёл его, подходя к мужчинам за его спиной.       — Неужели Вы думали, что я начну изучать дела отца со скучных вопросов, связанных с крестьянскими свиньями? — он даже не пытался скрыть насмешливый настрой. — Так кто из Ваших рыцарей участвовал в той войне?       — Сэр Сайно Анубис, — ответил генерал, будучи всё ещё не в состоянии отойти от шока, и подошёл чуть ближе к аль-Хайтаму.       Услышав своё имя, молодой рыцарь с белоснежными волосами вышел из строя. Он был ниже других военных и казался не таким сильным на фоне товарищей, однако его светло-карие глаза были безжалостно холодными. В них отражалась кровь, которую он видел на войне, но не было ни капли боли или сожалений. Казалось, что перед аль-Хайтамом встал не молодой рыцарь, недавно окончивший свои тренировки, а настоящий ветеран, прошедший через сотни боёв.       — Сэр Сайно, — принц хмыкнул и подошёл ближе к вышедшему из строя рыцарю. — Сколько Вам лет?       — Двадцать пять, Ваше Высочество, — холодно, но чётко и достаточно громко ответил тот.       — Скольких Вы убили в бою?       — Я не считал, Ваше Высочество.       — Мне нужно лишь примерное число.       Сайно на мгновение свёл брови, будто вспоминая всех падших от его рук вражеских солдат.       — Больше ста, Ваше Высочество, — наконец ответил он.       Аль-Хайтам знал, что если военный говорит число убитых им людей, то его необходимо умножить на три. Услышав число сто и не потратив и секунды, чтобы понять, что он убил более трёх сотен солдат, принц немного округлил глаза. Казалось, что он поразился подобным количеством, но быстро вернул привычное, не выражающее никаких эмоций лицо.       — Каким оружием Вы владеете? — задал ещё один вопрос наследник трона.       — Мечом, луком и копьём. Могу обучиться владению любого другого оружия, если ситуация того потребует, Ваше Высочество.       — Я поражён, — аль-Хайтам всё же не смог скрыть изумления. Он повернул голову через плечо в сторону Тигнари и обратился к нему. — Что думаете, секретарь?       Тигнари стоял в паре метров от принца и молодых рыцарей. На светлом мужском лице снова блеснул небольшой румянец, которые было невозможно заметить сразу. Он смотрел на Сайно, а когда заметил взгляд друга, тут же отвернулся и его лицо ещё больше покраснело.       — Думаю, сэр Анубис будет отличным стражем, — немного неловко проговорил лорд Фенек.       — Я тоже так думаю, — отозвался аль-Хайтам, делая вид, что не заметил странное поведение своего друга. — Добро пожаловать в королевскую кавалерию, сэр Сайно.       — Это честь для меня, Ваше Высочество, — рыцарь опустился на одно колено перед принцем, склонив голову.       Принц хотел сказать что-то ещё, но его прервал звук ударов каблуков о плитку. Он повернулся и заметил королеву, приближающуюся к ним. Все присутствующие мужчины почти одновременно преклонили колено перед женщиной в бордовом платье. Длинная прямая юбка ползла за ней по земле, а прикрытые длинными рукавами руки были сложены в замок перед грудью. Она одарила военных и слуг вежливой улыбкой и подошла к своему сыну, что почтенно склонил голову.       — Матушка, — с немалым замешательством проговорил аль-Хайтам, поднимая взгляд на королеву, остальные же не смели подняться, пока она им не позволит. — Вас что-то тревожит? Я думал, что Вы сегодня будете заняты организацией бала.       — Именно этим я сейчас и занята, — улыбнулась женщина, и её изумрудные глаза загорелись ещё ярче. Видимо, организация праздника позволяла ей хоть немного отвлечься от печальных мыслей о короле. — Я подобрала несколько кандидаток для замужества, — её горничная, которая всё это время мелкими шажками следовала за ней, протянула небольшой свиток. — Я бы хотела, чтобы ты ознакомился с именами и проявил особое внимание к этим юным леди на балу.       Аль-Хайтам развернул свиток и взглянул на список имён, которых было не меньше двадцати, если даже не тридцати. Его глаза пробежались по полотну и невольно округлились. Большинство дам были из крупных домов королевства, и он был знаком с их старшими братьями или с ними лично, и все были уже в том возрасте, когда леди начинают искать подходящую партию.       — Лорд Тигнари, — принц обратился к своему советнику, и тот моментально поднялся с колен. — Сократите список, оставив только тех леди, кому уже есть двадцать, — он протянул ему свиток, и его друг покорно взял его, кивнув.       — Двадцать? — удивилась королева, услышав слова сына. — Но самые завидные невесты обычно те, кто только-только достигли восемнадцати лет.       — Матушка, — аль-Хайтам тяжело вздохнул, снова взглянув на неё. — Восемнадцатилетние девушки ещё вчера были детьми. Что они могут знать о жизни с мужем? Более того, не кажется ли Вам несправедливым, что юноши в нашем обществе только в двадцать один достигают совершеннолетия, в то время как юные леди уже в восемнадцать вступают в брак? Мне хотелось бы, чтобы моя спутница была более опытной в житейских вопросах.       — Более опытные обычно вдовы. Что же, мне и их включить в список? — женщина была явно недовольна такой реакцией сына, а потому повернулась к Тигнари. — Не смейте сокращать список.       — Матушка, — принц был готов завыть от безысходности.       — Я не прошу тебя жениться на первой попавшейся восемнадцатилетней девушке, но ты обязан хотя бы уделить им внимание и узнать получше на балу. Кто знает, может, одна из них и станет твоей избранницей.       Аль-Хайтам вздохнул и опустил голову, почесав переносицу двумя пальцами. То ли от осознания, что бесполезно спорить с матерью, то ли от глубокой любви и уважения к ней, он вынужден был согласиться.       — Хорошо, матушка. Я уделю внимание каждой девушке из списка.       Королева, явно довольная ответом, улыбнулась и развернулась, возвращаясь во дворец, а горничная последовала за ней. Рыцари и слуги ещё раз склонили головы и, только когда женщина скрылась за широкими дверьми замка, поднялись с колен.       — Список, я так понимаю, мне не сокращать? — уточнил Тигнари, посмотрев на принца.       — Сделай второй, выписав тех, кому больше двадцати, — ответил аль-Хайтам и, освободив всех, кроме своего нового стража и советника, направился обратно во дворец.

***

      День рождение наследника был самым знаменательным днём для всего королевства. На улицах столицы звучала музыка, висели картины принца, горели тысячи огней даже днём, а торговцы продавали изумрудные украшения, приговаривая: «Эти изумруды — точная копия глаз Его Высочества наследного принца». Это был праздник для всех. Аристократы готовились к балу, выбирая лучшие наряды и дорогие подарки для Его Высочества, а крестьяне, освобождённые от работы в такой важный день, пели песни и танцевали на улицах.       Пока в столице все веселились и радовались, во дворце слуги бегали из стороны в сторону. Они расставляли столы для банкета, вазы с цветами, протирали все поверхности до блеска и поправляли шторы и скатерти. Всё должно было быть идеально, и они не могли допускать ошибки.       До бала оставалось меньше часа, и некоторые служанки уже принесли наряд и украшения в покои принца. Сам аль-Хайтам сидел в кресле у камина в домашней широкой рубахе и льняных брюках, читая какую-то книгу. В свободной руке он держал стальной кубик от какой-то настольной игры и перебирал его между пальцами. Его взгляд не покидал страниц книги ни на секунду, а потому он даже не заметил, как вместо очередной горничной в его комнату зашёл Тигнари, который уже был готов к балу.       Чёрный фрак с золотыми пуговицами и вставками по краю пола пиджака подчёркивал его аристократичную утончённость и оттенял светлую кожу. Чёрные, как смоль, волосы были собраны в идеальный низкий хвост, а повязанный чуть ниже шеи шёлковый бант был украшен золотой брошью с бриллиантом посередине. Он остановился перед дверью и посмотрел на невозмутимое лицо принца, который и взглядом не повёл, когда дверь закрылась и кто-то вошёл внутрь. Решив привлечь к себе хоть какое-то внимание, Тигнари кашлянул, прикрывая рот кулаком. Аль-Хайтам оторвал взгляд от книги и посмотрел на своего секретаря.       — Ты похож на труп, — прокомментировал принц и снова вернулся к чтению. — С твоей светлой кожей тебе стоит носить что-то цветное.       — Ваше Высочество, тебе стоит начать переодеваться, — игнорируя откровенную издёвку друга, Тигнари перешёл к делу. — Даже сэр Сайно уже сменил свои доспехи на праздничный наряд.       — Ты уже Сайно проведать успел? — усмехнулся аль-Хайтам и закрыл книгу, снова посмотрев на юношу в дверях. — Кажется, вы сблизились, хоть и знаете друг друга меньше двух недель.       — Мы пересеклись по дороге сюда. Он стоит за дверью, — возразил Фенек и перевёл взгляд на висящий у огромной кровати тёмно-зелёный фрак с красной атласной лентой, перекинутой через него. — Почему ты вечно ходишь в зелёном?       — А почему нет? — принц отложил книгу и поднялся с кресла. — Этот цвет подходит к моим глазам.       Он подошёл к зеркалу, и служанка, всё время стоящая в углу комнаты, тут же подбежала к кровати. Взяв его наряд, она подошла к аль-Хайтаму и принялась помогать переодеваться. Тигнари было неловко смотреть на оголённое тело наследника, а потому он тут же отвернулся, в то время как юная девушка будто даже и не смотрела на принца, убирая его домашнюю рубаху и помогая надеть праздничную.       — Её Величество королева постаралась на славу для твоего бала, — прервал немного неловкую тишину молодой лорд. — Служанки шептались, что она даже пригласила лучшего скрипача королевства.       — Скрипача? — аль-Хайтам посмотрел на тёмный затылок, отражающийся в зеркале. — Разве не лучше было бы пригласить оперную певицу или балерину?       — Их она тоже пригласила.       — Почему я не удивлён? — усмехнулся принц и поправил рукава белоснежной рубахи, а служанка уже протягивала ему чёрные брюки с зелёными атласными лампасами. — Что за скрипач? Насколько он хорош?       — Неужели ты не слышал о Кавехе? — Тигнари так удивился, что повернулся лицом к другу, застав его в одном нижнем белье и белой праздничной рубахе. — Он стал первой скрипкой Большого Театра в шестнадцать и даёт сольные концерты уже почти пять лет.       — Я ходил в театр только на балетные или оперные постановки, а на них ты не обращаешь внимание на людей в оркестровой яме.       — Всё равно ты должен был о нём слышать! — не унимался секретарь. — Всё королевство говорит о его таланте в игре на скрипке! Такие музыканты рождаются раз в столетие!       — Осторожнее с похвалой, — усмехнулся аль-Хайтам и заправил шёлковую ткань рубахи в брюки, застёгивая их. Служанка помогла ему надеть тёмно-зелёный пиджак и тут же оббежала его, застёгивая золотые пуговицы. — Вдруг он окажется не так хорош, как ты говоришь.       — Если он будет «не так хорош» для тебя, то я усомнюсь в твоих вкусах, — почти фыркнул Тигнари. — Даже я, человек, далёкий от музыки, могу сказать, что игры лучше я никогда в жизни не слышал.       — Ты меня заинтриговал.       Принц поправил рукава пиджака, пока служанка прикрепляла к высокому воротнику золотую брошь с рубином. Последними штрихами стали небольшая шёлковая накидка, которую она зацепила за пуговицу на левом плече, и красная атласная лента. Ещё через несколько минут девушка аккуратно уложила светлые волосы принца, и он был уже полностью готов.       В сопровождении секретаря аль-Хайтам вышел из своих покоев в коридор, где его тут же встретил Сайно. Без доспехов, в своём парадном военном сюртуке он и не походил на одного из лучших рыцарей. Нельзя было даже предположить, что он старше принца и его советника. Его светлые волосы, собранные в низкий хвост, показались наследнику немного длиннее, чем обычно. Однако, даже несмотря на его наряд, натуру рыцаря выдавал меч на поясе. Хоть королевский совет и согласился, что пока не стоит оглашать о состоянии короля перед другими аристократами, а Сайно и Тигнари будут притворяться просто хорошими друзьями аль-Хайтама, что несомненно было отчасти правдой, рыцарь не желал расставаться со своим мечом, утверждая, что даже на балу на наследника могут напасть.       «Друзья» наследника отправились в бальный зал немного раньше него, а сам он прошёл по коридорам замка, чтобы встретить свою мать и сопроводить на бал. Согласно традициям королева обязана появиться на балу с королём, но для общества была придумана небольшая легенда о том, что Его Величество по неосторожности повара съел несвежее мясо и потому не может присутствовать на балу. Легенда имела в себе массу недочётов, но все понимали, что светское общество не станет вдаваться в подробности, будучи слишком увлечённым праздником в честь наследника престола, а следовательно воспримет как данность, что сегодня королеву сопровождает принц.       Стоило им появиться в роскошном огромном зале, все дамы и господа тут же устремили свои взоры на них, делая реверансы и поклоны. Королева не скупилась на лучезарные улыбки, приветствуя гостей и принимая поздравления. Её пышное платье молочного цвета с вшитыми жемчужинами переливалось на свету множества свечей, а корона блестела от каждого поворота головы.       Аль-Хайтам же не был так эмоционален. Он одаривал всех вежливой улыбкой и почти ничего не говорил, следуя за матерью и пряча руки за спиной. Когда женщина объявила начало бала, он и вовсе поспешил спрятаться в толпе у стола с напитками. Тигнари и Сайно проследовали за ним и почти не отходили от принца. Он даже и не заметил, как они втроём начали обсуждать присутствующих на балу и слухи, что их сопровождали. У одного герцога была наложница, которая родила ему бастарда, и он сослал его на службу, чтобы жена не узнала. Другую вдову не раз видели в компании разных мужчин низшего общества, и кто-то даже усомнился в том, что её сын был рождён от покойного герцога. Третий же лорд был готов выдать свою дочь за первого заинтересовавшегося ею мужчину, лишь бы выплатить свои карточные долги.       Слушая их и выпивая бренди, аль-Хайтам расслабился и даже подумал, что никогда раньше не замечал, сколько скандалов повидало светское общество. Однако ещё больше принца забавляла осведомлённость его секретаря и стража. Казалось, что они знали даже то, что никак знать не могли, при этом ещё и успевали обсудить друг с другом и пошутить на этот счёт. Его Высочество и дальше продолжил бы слушать разные слухи, если бы королева не подошла и не вырвала его из разговора.       — Леди Люмин ещё ни разу сегодня ни с кем не танцевала, — шепнула женщина, легонько подталкивая своего сына в сторону юной светловолосой девушки, что стояла рядом с невысоким молодым мужчиной.       Аль-Хайтам тяжело выдохнул, понимая, что ему некуда деваться и, поправив пиджак, направился к девушке. Он уже прекрасно знал, что это одна из девушек в списке матери потенциальных невест для него. Леди Люмин из дома Эфиров была совсем юна, ей лишь в этом году исполнилось восемнадцать, а её брат-близнец, герцог Итэр, в столь юном возрасте уже перенял дела отца, который в этом году скончался от болезни. Принц не был знаком с ним лично, однако он был прекрасно осведомлён, что тот редко позволял своей сестре танцевать с юными лордами и герцогами, ссылаясь на их недостойность.       — Ваша Светлость герцог Эфир, — аль-Хайтам подошёл к брату с сестрой с вежливой улыбкой, сразу привлекая внимание. Нынешний герцог Эфир тут же сделал поклон, а юная леди подняла пышную юбку нежно-голубого платья, делая реверанс. — Леди Люмин.       Принц протянул девушке руку, в которую она тут же вложила свою, прикрытую белоснежной перчаткой. Он мимолётно коснулся губами тыльной стороны хрупкой ладони, склонив голову, и отпустил её. Этот маленький жест был чем-то само собой разумеющимся в светском обществе, но юная герцогиня тут же залилась краской и спрятала своё миловидное личико за веером.       — Ваше Высочество, примите наши искренние поздравления, — улыбнулся Итэр, обращаясь к виновнику торжества. — Это большая честь для нас — присутствовать на балу в вашу честь.       — А для меня честь — встречать таких почтенных гостей, — аль-Хайтам отвечал любезностью на любезность, но глубоко в душе презирал это принятое притворство, ведь знал, что зачастую такие слова были совершенно неискренними и каждого второго здесь обсуждали за спиной. — Ваша Светлость, позволите мне пригласить юную герцогиню на танец?       Янтарные глаза над веером тут же блеснули надеждой и радостью. Люмин устремила взгляд на брата, ожидая его ответа в нетерпении. Не секрет, что принц был привлекателен и каждая вторая девушка королевства мечтала если не быть той единственной для него, то хотя бы станцевать с ним однажды.       — Не смею отказать Вашему Высочеству, — явно почуяв благоприятную перспективу для своей сестры, отозвался Итэр.       — Благодарю, — аль-Хайтам снова протянул руку в сторону девушки, и уголки его губ приподнялись в вежливой, даже очаровательной улыбке. — Окажете мне честь, мисс Эфир?       Люмин тут же собрала веер и всучила брату, принимая приглашение принца. Она вложила свою хрупкую ладонь в его и, придерживая подол платья, проследовала за ним в центр зала. Некоторые танцующие пары расступились перед принцем с его партнёршей и начали перешёптываться, наблюдая, как те обменивались неглубокими поклонами и соединялись в вальсе.       — Надеюсь, Вы наслаждаетесь балом, мисс, — аль-Хайтам начал непринуждённую беседу, чтобы скрасить их времяпрепровождение.       — Более чем, Ваше Высочество, — скромно ответила Люмин. — Вы, должно быть, тоже наслаждаетесь праздником в вашу честь, не так ли?       — По правде говоря, я не большой любитель балов.       Аль-Хайтам вёл танец, держа в одной руке маленькую, по сравнению с его собственной, ладонь в перчатке, а другой придерживая тонкую девичью талию. Он закружил их по периметру, отведённому для танцев, и смотрел на светлое лицо напротив. Девушка была намного ниже его, и ей приходилось поднимать голову, чтобы встретиться взглядом с принцем, но она не смела смотреть слишком долго и уводила его в сторону то ли из-за хороших манер, то ли из-за смущения. Однако после его слов она невольно округлила и без того большие глаза и посмотрела в мужские.       — От чего же? — спросила Люмин, не скрывая удивления. — Вам не нравится музыка или танцы?       — Мне, скорее, не нравится находиться в центре внимания, — немного притворно усмехнулся аль-Хайтам. — Наследный принц то и дело привлекает слишком большое его количество на балах.       Посчитав его слова шуткой, юная герцогиня хихикнула:       — И правда. Ваше Высочество никогда не остаётся без внимания.       — Я полагаю, вы очень близки с вашим братом, — желая сменить тему, проговорил принц. — Я слышал, что он отказал многим герцогам и лордам не только в танце, но и замужестве от вашего имени.       — Вы всё верно слышали, Ваше Высочество, — Люмин грустно улыбнулась, немного покраснев. — У моего брата есть свои стандарты для моего будущего спутника жизни.       — И они совпадают с Вашими?       — К сожалению, не всегда.       Отчего-то в голосе девушки послышалось лёгкое раздражение и печаль, а потому аль-Хайтам решил, что не стоит больше поднимать эту тему. Он постарался найти что-то другое для обсуждения, но его партнёрша сама предпочла сменить тему и заговорила о недавнем обучении принца. Её очень интересовала жизнь студентов в Академии, а потому она задавала немало вопросов про неё. Принц же не скупился на ответы, проявляя вежливость и рассказывая о своём опыте. Его даже немало забавляла яркая улыбка юной герцогини, когда она получала ответы на свои вопросы. Аль-Хайтам не заметил, как их танец подошёл к концу. Он отвёл Люмин к герцогу Эфир и, оставив нежный поцелуй на тыльной стороне её ладони, пообещал, что ещё составит им компанию позже.       — Сама благородность и манерность, — с усмешкой прокомментировал Тигнари, когда принц вернулся к столу с напитками и взял новый бокал алкоголя.       Он и Сайно всё это время наблюдали за происходящим со стороны, и аль-Хайтам готов был поклясться, что отпустили немало шуток. И если его страж ещё не позволял себе вольностей и тут же скрыл свою улыбку, когда наследник подошёл к ним, молодой лорд Фенек же не упустил возможности поиздеваться над другом.       — Ваше Высочество, да ты мог бы быть дамским угодником, — продолжал он, пока его соратник еле сдерживал смех. — Ни одна леди не устоит перед таким шармом.       — А тебе лишь бы поглумиться надо мной, — отозвался аль-Хайтам, делая глоток своего бренди. — Сам-то чего не ухлёстываешь за юными леди?       — Ох, куда же мне до уровня Вашего Высочества, — усмехнулся Тигнари. — Я, пожалуй, посмотрю на тебя со стороны и научусь обходительности с дамами.       Сайно отвернулся, прикрывая рот кулаком, не в силах сдерживать смех. Он готов был взорваться на месте, и это не ускользнуло от зоркого взгляда наследника.       — Можешь смеяться, Сайно, — выдохнул принц. — Я не обижусь.       Этих слов было достаточно, чтобы страж прыснул со смеху и снова повернулся к аль-Хайтаму и Тигнари. Он также не удержался от колкого замечания:       — Ваше Высочество, Вам стоит быть аккуратнее со своим шармом, — усмехнулся он. — Девичьи сердца обычно очень хрупкие.       В этот раз уже Тигнари прыснул со смеху, а принц лишь закатил глаза, делая очередной глоток алкоголя.       — Теперь я понимаю, почему вы так быстро подружились, — заметил он, отводя взгляд от своих спутников. — Я уже даже жалею, что взял именно вас на должности секретаря и стража.       Сайно и Тигнари ещё какое-то время посмеялись и успокоились. Несмотря на их колкости, аль-Хайтам не злился и даже не обиделся. Они быстро сменили тему и снова начали обсуждать различные слухи. Иногда они прерывались, потому что королева то и дело подводила к сыну девушек, с которыми ему приходилось общаться. Его подчинённые оставались в стороне в это время и тихо перешёптывались, смеясь.       Всё шло своим чередом, но в какой-то момент музыка неожиданно стихла. Все гости устремили взоры на небольшую сцену в конце зала, где стояли музыканты, и заметили, что те начали её покидать. Через несколько секунд на сцену поднялся молодой парень с золотистыми волосами и скрипкой в руке, а за ним последовал высокий мужчина в чёрном смокинге, который сел за фортепиано в углу сцены. Все присутствующие аристократы тут же зашептались между собой, улыбаясь, а некоторые девушки даже захихикали.       — Ваше Высочество, — Тигнари легонько толкнул аль-Хайтама, заставляя того обратить внимание на сцену. — Это тот самый скрипач.       Принц оторвался от разговора с очередной юной леди и перевёл взгляд на юношу на сцене. Молодой музыкант выглядел не очень броско из-за одежды, которая не была такой же роскошной, как у других джентльменов на балу. Его широкая рубаха из шёлка молочного цвета собиралась в складки на рукавах и поясе, будто скрипач специально заправил её небрежно в прямые коричневые брюки.       Музыкант лучезарно улыбнулся и поклонился во все стороны. В следующее мгновение он положил скрипку себе на плечо и прикрыл глаза, будто настраиваясь на игру. Будучи заинтригованным недавними отзывами Тигнари, аль-Хайтам непрерывно наблюдал за ним, но уже через мгновение замер.       С первых же нот, сорвавшихся со скрипки, исполнитель будто сам превратился в музыку. Всё его тело следовало за рукой, которая держала смычок. Каждая нота выходила идеальной и плавной, а звуки пианино меркли, почти не слышались на фоне. Сердце принца будто остановилось, пока он наблюдал, с какой страстью скрипач отдавался своей игре. Его светлое лицо было расслаблено, и весь образ уже не казался таким тусклым и неприметным. Он засиял ярче любой звезды в глазах аль-Хайтама.       — Ты сказал, что его зовут Кавех, так? — не отрывая своих изумрудных глаз от играющего на скрипке парня, спросил он у своего советника.       — Да, а в чём дело? — вздёрнув бровью, поинтересовался Тигнари.       — Хочу посетить его ближайший концерт, — проговорил себе под нос аль-Хайтам, чем заставил обоих — и Сайно, и Тигнари — переглянуться.