Орденские зарисовки

6 января 1890 Оливье ступает на только что разложенный трап. Знакомые звуки и запахи затапливают его с головой, и Оливье чувствует: он наконец дома. Он позволяет себе на миг закрыть глаза, глубоко вдохнуть запах машинного масла, вслушаться в низкое гудение двигателей и перекрикивания техников — секундная слабость, которую никто не замечает. Астольфо уже внизу: дирижабль двенадцатого отряда причаливает первым. Оливье не разбирает с такого расстояния слов, но видит, как он, спокойный и собранный, указывает дежурным медикам на раненых, которых только начинают выносить, затем оборачивается и отвечает на вопросы одного из техников. Оливье начинает медленно спускаться — у него как у капитана и ответственного за последнее задание тоже есть свои обязанности — как вдруг замечает среди мешанины серых плащей до боли знакомую белокурую макушку. А в следующий миг воздух пронзает радостное: — Астольфо!!! Тот успевает лишь загнанно обернуться — а дальше его ловят в медвежьи объятия. — C Днем рождения! — орет Роланд на весь ангар в полную силу своей луженой глотки. — С Божьим благословением ты прожил еще один год, и теперь тебе уже шестнадцать! Охотники и техники как-то сами собой отступают подальше, образуя своеобразный круг почтения, большинство взглядов обращаются к двум фигурам в центре, а перекрикивания и разговоры почти исчезают. Астольфо на мгновение цепенеет, затем отчаянно упирается руками в грудь Роланда, пытаясь вырваться — такая бессмысленная и бесполезная затея с точки зрения Оливье. — Пусти! — шипит Астольфо, и в его широко распахнутых глазах стоит паника. — Какого черта ты творишь?! Естественно, Роланд не обращает внимания: остановившись и облокотившись на перила, Оливье наблюдает, как тот продолжает нести какую-то вдохновенную радостную ахинею, то и дело хлопая своей широкой пятерней Астольфо по плечам. Охотники огибают их по длинной дуге, бросая заинтересованные взгляды, и Оливье тяжело вздыхает: понятно, что станет главной сплетней на сегодняшнем ужине. — Пусти! — совсем панически и жалобно всхлипывает Астольфо, похоже, осознав, что все попытки вырваться собственными силами не дадут результатов. Оливье знает, что Роланд не хочет его отпускать. Все те долгие три с половиной недели, которые Астольфо проводит в беспамятстве после Жеводана, Роланд, как обычно, отправляется на задания. Привычно учит новичков, привычно занимается муштрой отряда, привычно забегает к Мире поболтать за стаканом вина. Слушает треп Ринальдо, идет на тренировку с Брадамантой, пишет домой очередное длиннющее радостное письмо. Кажется, за его лучезарной улыбкой не замечают ничего даже Мария с Жоржем. Оливье видит, как с каждым днем складка между его бровями делается все глубже, и знает: Роланд то и дело возвращается мыслями к тому, что должен был прийти раньше. Что не стоило отпускать Астольфо от себя так далеко. Что он не должен был позволить одной-единственной ссоре лечь между ними непреодолимой пропастью. Оливье знает, что это глупые мысли — никто не ожидал, что в Жеводане вылезет такая чертовщина, никто в Ордене о ее существовании даже не догадывался! — но осуждать Роланда у него не выходит. Теперь тот часто встречает Астольфо с заданий — так же, как прежде, еще мелким, делал сам Астольфо. Подсаживается рядом за трапезой или на мессе, зовет на тренировку, просто ловит в коридорах и пытается поговорить. Иногда Оливье кажется: еще несколько таких настойчивых попыток возобновить общение — и Астольфо забаррикадируется в своей келье, но пока что этого так и не происходит. Роланд заканчивает последнюю вдохновенную тираду, наконец размыкает свои медвежьи объятия — и Астольфо отскакивает от него, как ошпаренный. Взведенный и взъерошенный, с волосами торчком, он тяжело дышит и на миг до боли напоминает Оливье кого-то другого — не из Ордена, нет, скорее, случайного знакомого? Оливье так и не удается поймать эту мысль. — Ты ненормальный! Псих! Совсем крышей поехал! — по лицу Астольфо, от лба до самой шеи, прячась за высоким воротником сутаны, ползут неровные пятна румянца. — Не смей ко мне больше приближаться! Он круто разворачивается и вылетает из ангара. Роланд провожает его долгим взглядом, озадаченно почесывая затылок: — Но я ведь всего лишь хотел его поздравить… Оливье снова вздыхает. Выпрямляется, спускается вниз и направляется к Роланду. Сочувственно хлопает ладонью по плечу — все равно любые слова здесь излишни. Роланд оборачивается и отвечает ему привычной лучезарной улыбкой.