Орденские зарисовки

Февраль 1890 Мелкий снег тихо сеется в сером от сумерек воздухе. Мария завороженно наблюдает, как он медленно оседает на каменную кладку старой, потрепанной веками стены. На вершине полуразрушенной башни только они с Малагисом: лучников среди охотников немного, в шестом и седьмом отрядах — лишь они двое. Большинство рядовых сейчас засели между деревьями и руинами, небольшой ударный отряд с Роландом во главе — отправился в логово вампира, чтобы заманить того в ловушку. Снег сеется, словно пытается заткать белым сумерки — бесполезное начинание, ночь все больше и больше вступает в свои права. Мария внимательно всматривается в деревья, но под голыми ветвями не видно ни одного движения. Она тихо вздыхает — с губ срывается и тает в морозном воздухе белесое облачко пара, — затем невольно потирает руки. На зиму охотникам выдают теплую униформу из плотной ткани, с шерстяной, а не шелковой подкладкой, но она все равно не годится для длительных засад: все же, главная тактика охотников — короткие рейды. Рядом слышатся тихие мягкие шаги, и в следующий миг руки Марии накрывает чужая ладонь — узкая, с длинными красивыми пальцами. Теплая. Сердце пропускает один удар, а потом Мария все же решается поднять взгляд. — Капитан Малагис… Его карие глаза в сумерках кажутся почти черными. — Холодными руками будет сложно стрелять, — говорит он спокойно, а снег вьется над его головой причудливым ореолом. — Нас всего двое, от нашего прикрытия слишком многое зависит, чтобы мы имели право на ошибку. Мария медленно кивает — и чувствует, как сердце начинает биться под самым горлом. Ей кажется, она проваливается через ткань реальности. Голый лес вокруг, старая башня, тяжелые сумерки и белая пелена снега — все это куда больше похоже на сказку, из тех, которые в детстве читала няня. И в центре всего — Малагис: словно ось, вокруг которой закручивается и выстраивается этот странный, такой удивительный, такой волшебный мир. Она не знает, сколько так стоит: тишина окутывает их вместе со снегом, ладонь Малагиса греет ее руки, а его глаза смотрят только на нее. Марии кажется, что время остановилось, замерло, застыло в крошечных ледяных кристалликах — но тут вдали слышится треск сухих веток, и Малагис отступает. — Приготовься, — сказочный мир осыпается осколками. Мария невольно прижимает ладонь к груди, все еще чувствуя чужое прикосновение, и на мгновение ей кажется, что ее обнимают руки Малагиса. Она трясет головой, отгоняя странные мысли, тянется к оружию — впереди бой, нужно сосредоточиться. Ее пальцы теплые, и лук ложится в них послушно и привычно. Перед тем, как положить на тетиву первую стрелу, Мария ловит себя на совершенно недопустимой мысли: она была бы рада действительно почувствовать его объятия.