Орденские зарисовки

Февраль 1889 Марко находит его в угловом зале логова вампиров: Астольфо стоит по центру, опустив острие Луизетты вниз. Его сутана вся забрызгана кровью, в крови его руки, капли крови темнеют на лице — а вокруг ног среди пепла валяются кости. Астольфо оборачивается на его шаги, ловит взгляд. — Ты опоздал: я уже закончил, — ухмыляется широко, и Марко чувствует, как по спине ползут мурашки, а сердце сжимает липкий отвратительный страх. Он помнит, как улыбался мальчик из поместья Гранатумов, когда играл с сестрой в прятки или катался на коньках зимой на парковом пруду. Помнит, какой была улыбка юного охотника, когда тот рассказывал об очередных тренировках или совместных заданиях с Роландом. Ему жутко от того, насколько нынешняя ухмылка Астольфо не похожа на те, прежние улыбки. Наверное, так мог бы ухмыляться злодей из книг, которые Марко начал читать после вступления в Орден: холодно, злобно, без капли сочувствия. Бесчеловечно. Он видит ее тень еще на первом задании, на которое выходит вместе с Астольфо — сразу в роли заместителя капитана, — но полноценно та появляется лишь после ссоры с Роландом. Марко не знает, что ему делать, чтобы вернуть старую улыбку. Как отмотать время назад. Как сделать так, чтобы прошлое снова стало явью. — Капитан, у вас кровь… — сердце замирает где-то под самым горлом. Астольфо поднимает свободную руку, проводит пальцами по щеке, смотрит почти удивленно. — А. Это не моя, — ухмылка стекает с его лица, и взгляд вдруг гаснет, становится пустым и мертвым — и от этого страх еще больше скручивает внутренности. Раньше Астольфо таким не был. Так не смотрел. Не жил от боя до боя, не выглядел живым лишь с оружием в руках, в противостоянии с вампиром. Марко подходит на подгибающихся ногах, достает из внутреннего кармана платок: — Позвольте, я вытру… Он наклоняется, стирает багровые капли — почему-то кровь вампиров, пролитая до их смерти, не распадается на пепел. Астольфо безразлично ждет. На дне его слишком расширенных зрачков, как в старых заброшенных колодцах, стоит непроницаемая тьма. Неестественная тишина дома, который вампиры использовали как свое логово — мертвая, пустая — давит на барабанные перепонки. Тени по углам словно густеют, и Марко кажется, что краем глаза он ловит в них какое-то движение — словно сотни тонких щупалец клубятся там, готовые в любой момент потянуться в центр, к Астольфо. Так, словно тот теперь — законная добыча мрака. Только после ссоры Марко понимает, что Роланд был тем якорем, который держал Астольфо. Который не давал сорваться в пропасть, подстерегавшую все это время совсем рядом. И сейчас, когда этого якоря больше нет, Астольфо стремительно тянет в черную бездну — а он, Марко, ничего не может сделать. Не может удержать, не может переубедить. Не может уберечь. Не может стать тем, кто нужен — он полностью бессилен. Астольфо раздраженно вскидывает руку. — Хватит, — он морщится и отворачивается. — Ты так дыру во мне протрешь. — Простите, капитан, — Марко отступает на шаг, опускает взгляд. Астольфо удобнее перехватывает Луизетту, разворачивается на каблуках. — Возвращаемся: все равно здесь больше нечего делать, — не бросив ни одного взгляда на кости, он первым направляется к двери. Марко молча кивает и идет следом. Смятый платок в его пальцах режет глаза болезненно ярким багрянцем.