Орденские зарисовки

Июнь 1879 Брадаманта поймала их на выходе из церкви. — Парни, есть к вам серьезный разговор, поэтому после ужина — ко мне, — бросила, смерив долгим взглядом, и первая двинулась в сторону трапезной. Оливье переглянулся с Роландом — мол, есть какие-то догадки? — но тот лишь озадаченно развел руками. До конца ужина Оливье едва досидел: за три недели, что провела в Нанте Брадаманта, он хорошо успел выучить, что она слов на ветер не бросает. Что настолько важного она хотела им сказать — еще и перед самым своим отъездом? Не могла же она захотеть забрать их с собой в Париж? Оливье тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли: нет, они были зелеными рекрутами, они еще даже посвящения в охотники не прошли, какой тут Париж? Нет, точно нет, это было глупым тщеславием, такое не украсило бы даже опытного охотника. И все же, в сердце забрезжила надежда. Они с Роландом были лучшими в своем наборе — это уже было очевидно. Их тренировала сама Первая, поэтому ничего удивительного не было бы в том, если бы она решила их сразу порекомендовать… В кабинет при общей казарме, который отдали Брадаманте, Оливье не бежал, наверное, лишь потому, что вместе с ним шел Роланд. Постучал, дождался разрешения и вошел внутрь. Брадаманта оказалась за своим столом. Махнула рукой — мол, не торчите в дверях. Оливье подошел первым и сел на стульчик напротив, Роланд подтянул себе еще один и пристроился рядом. — Так, парни, вы талантливые и перспективные, — привычно начала без лишних церемоний Брадаманта. — В Ордене, похоже, задержитесь надолго. Поэтому держите. И выложила на стол два шприца. Оливье бросил удивленный взгляд на едко-оранжевую жидкость за стеклом, затем поднял глаза на Брадаманту. — Это какой-то новый экспериментальный эликсир? — шприц выглядел так же, как те, которыми обычно пользовались охотники. Неужели им, новичкам, доверили тестирование новой разработки? А может, в Париже уже все таким пользовались — а в форпостах выдавали пока только лучшим? Сердце взволнованно забилось в груди: похоже, их с Роландом все же признали и выделили. Брадаманта же сказала, что они перспективные и талантливые… — Нет, парни, это контрацепция, — невозмутимо отозвалась та. — Вы молодые, природа берет свое. Орден, конечно, закрывает глаза на загулы — но только пока от них нет последствий. Как раз перед моим отъездом в катакомбах разразился скандал с двумя новенькими рядовыми, девушка из шестого залетела от парня из десятого. Грандмэтр Ришелье был в ярости, словно Сатана после сбрасывания в Ад. Парочку идиотов, у которых мозгов не хватило уберечься, торопливо обвенчали и отправили прочь строить семейное гнездышко. Как вы понимаете, будущее в охотниках для них после такого было закрыто. Оливье поперхнулся на вдохе. Это не могло… Это не должно… Он не мог это услышать! Точно не мог! Он находился в одном из форпостов церковно-рыцарской организации, защищавшей человечество от вампирского нашествия, и такого просто не должно было… Словно чтобы немедленно опровергнуть его мысли и уничтожить остатки веры в мир, Брадаманта продолжила. — В Ордене специальный шкафчик в лазарете завели почти сразу, а к форпостам только сейчас доползло, — смотрела она совершенно невозмутимо, будто то, что говорила, было хоть на каплю нормальным. — Сразу в приемном покое, налево под стенкой, чтобы далеко не ходить. Брать можно самостоятельно, расписываться нигде не надо — грандмэтр Ришелье хотел, конечно, ввести отчетность, но медперсонал убедил его, что тогда за шприцами просто никто не придет. Так что каждый раз, как решите где-то загулять, шагом марш сначала в лазарет. А еще лучше — держите у себя на всякий случай парочку прямо в келье, а то не всегда удобно бежать через весь форпост, когда тут назревает бурная ночка. Один промах — и никакие ваши достижения вас не спасут. Оливье казалось, что он забыл, как дышать. Да, Брадаманта отличалась даже среди охотников. Да, она совсем не походила на его мать или сестру. Но все равно, все равно она была девушкой! Мадмуазель! На ее пальце не было даже кольца! И она вот так просто, без малейшего стыда или сомнения, говорила о вещах, о которых Оливье… ну, знал, конечно, и думал, хоть и еще не пробовал. Но не обсуждал вот так вслух! О пресвятая Дева Мария, да что к черту творилось в этом Ордене, что подобное считалось нормальным?! — А, хотя, конечно, если парень с парнем — например, вы между собой — можете шприц не брать, — Брадаманта подняла руку, словно их успокаивая. — Там-то все безопасно, главное, все же не совсем на виду этим занимайтесь, потому что старшие священники все еще любят бухтеть о содомском грехе, можно и на наказание какое влететь. Оливье показалось, что мир треснул и провалился куда-то во мрак. Это был кошмар. Страшный сон. А он никак не мог проснуться. Он медленно повернулся к Роланду — тот сидел, нахмурившись и потирая подбородок, и сверлил взглядом шприцы на столе. «Ну, давай! — кричало все внутри Оливье. — Скажи что-нибудь! Ты ведь никогда не умел держать язык за зубами! Вот, сейчас как раз самое время! У тебя должно хватить слов!» Роланд медленно поднял взгляд — такой сосредоточенный, какого Оливье не видел даже во время самых сложных тренировок. — А куда это колоть? — прозвучало в звенящей тишине. Брадаманта хмыкнула. — Не бойся, не туда, куда ты подумал. Можно прямо в шею, как обычный эликсир. Роланд кивнул — все так же сосредоточенно, совершенно не изменившись в лице — и снова перевел взгляд на шприц. Оливье отчаянно взглянул на него, затем на Брадаманту, а потом не сдержался и закрыл лицо руками.