Драббло-булочки со всех уголков Тейвата

      — Мне стоит больше работать над техникой, — рассуждает Нилу, прохаживаясь туда-сюда. Подвесочки на её наряде звенят так громко, что Сайно даже морщится, пытаясь сфокусироваться мысленно на предмете обсуждения. Получается с трудом.       Он помнит, что встретил её после очередного выступления на Большом Базаре, как они условились ранее, и решил проводить домой. Он помнит, что дело зашло несколько дальше обычного провожания. Наверное, даже слишком далеко, но лишь потому что она в тот момент находилась не в своей тарелке. Она сделала это с ним, потому что хотела нежности и, сама того не осознавая, выбрала себе подходящего человека для краткого мгновения забытья.       Нилу пробуждает в нём чувства, на которые раньше не хватало времени и которые по большому счету были ему-то и не нужны. Но появилась она — и они тоже появились. Еще давно, с момента начала той операции по спасению Малой Властительницы Кусанали. Сайно ей об этом не рассказывает. Сначала ему кажется, что еще слишком рано. Теперь кажется, что слишком поздно.       — Ты хорошо танцуешь, — говорит он, усаживаясь поудобнее на краю кровати и отыскивая взглядом одежду. — Все только об этом и твердят.       — Болтовни недостаточно, — заявляет она, вздохнув. — Нужно самой быть уверенной, а я уже не уверена. Мои движения такие… однообразные.       — Нет.       — Ты просто не разбираешься.       — Я знаю, что это красиво. И другие знают. Разве не здорово?       — В последнее время всё какое-то не такое. Даже твои комплименты.       В его жизни почти ничего не изменилось — в физическом аспекте. Но о ней он думает постоянно. Ему нетрудно подержать её за руку, нетрудно лечь с ней в постель для чего-то этакого или просто для того, чтобы обнять её за плечи, дать ей почувствовать, что кто-то рядом и это безусловно. Она даже понимает его шутки — она, легкомысленная танцовщица, как называли её недруги из Академии в ту пору, когда они практически вершили историю. Матры и прочий люд, давящий из себя фальшивые смешки от каждого его анекдота, не сравнятся с ней. Единственное, что с трудом поддаётся осознанию — тот факт, что большего ему не добиться. Просто потому что она такая. Не ветреная, нет. Ей не до него, не до всех этих неловких бесед, они оба в них не слишком-то хороши. Надо сказать, ситуация складывается даже взаимовыгодная. Впрочем, ему не по душе подобное слово. Вся эта история не о выгоде — она о чем-то тихом и не требующем полной взаимности. Не сейчас, по крайней мере. Попозже.       — Мне прислали фотографию с позапрошлого выступления, — вспоминает Нилу. — Можешь посмотреть, она там, на тумбочке.       Сайно осторожно берёт в руки рамку, разглядывая изображение.       — И как ты можешь быть собой недовольна?       Он и забыл главное правило: творец всегда недоволен. И никогда не добьётся настоящего совершенства, потому что это невозможно — так же, как невозможен чрезмерный прогресс и нарушение какого-либо из шести запретов Академии, пока на его плечах лежит ответственность за порядок.       — Вероятно, просто такая неделя, — заключает она, останавливаясь перед ним. — Глупая и не очень продуктивная. Вот у тебя как неделя прошла?       Он тихо пожимает плечами.       — Терпимо. Не идеально, но терпимо. Аль-Хайтам, по крайней мере, не торчит в кресле Великого Мудреца. Я спокоен.       — Ты всё еще недолюбливаешь его?       — Мы научились общаться, однако мы не закадычные приятели. Знаешь, иногда…       Он смотрит на неё очень внимательно, раздумывая, как она отреагирует.       — …мне кажется, что даже мы с тобой не друзья. Я тебя уверяю, что всё в порядке, а ты меня не слышишь. Грустно.       Лицо Нилу озаряется улыбкой. Она опускается рядом на постель, обхватывает его руками — Сайно ощущает мягкость её светлой нежной кожи. Он не может не ответить. Нилу, смело идущая на контакт, на очень тесный контакт — драгоценнейшее, что только может быть. Она укладывает подбородок ему на плечо. Аромат падисар, исходящий от рыжих волос, наполняет его каким-то умиротворением, смешанным с покорностью. Как в полуночный час, когда проигравшие расходятся по домам, чтобы перебрать свои колоды и лечь спать с мыслью о реванше, а он остаётся в таверне, пьёт вино и много думает. Думает о Нилу и её танцах. Думает о том, как хорошо ей каждый раз, когда их элементы невольно откликаются друг на друга, когда его сила Электро смешивается с её силой Гидро. Момент, когда это случается, накрывает их обоих каким-то невиданным доселе блаженством. Они резонируют между собой, чтобы потом ненадолго оттолкнуться и вновь слиться воедино.       — Конечно мы друзья, — заявляет она шепотом, держась за его спину. И вдруг слегка вздрагивает. Забавно даже. — Ты колючий. Наверное, из-за элементов…       — Наверное, — Сайно зарывается носом в огненные пряди. И вдруг предлагает: — Подари мне это фото, если ты — мой друг. Тебе оно ведь не нравится.       С некоторыми аспектами в их отношениях слово «дружба» звучит смешно. Он всё же не собирается шутить насчёт него. Никогда.       — Забирай, — хихикает Нилу. — Только что ты будешь с ним делать?       Он бережно поглаживает её между лопаток, слегка щекоча мелкими импульсами Электро.       — Я что-нибудь придумаю. Обязательно.