Драббло-булочки со всех уголков Тейвата

      Хейдзо достаточно вынослив, чтобы бежать долго и быстро. Наверное, не существует такого человека, кто лучше него подходил бы к столь нелегкому делу, как погоня за преступниками. Но всё же Хейдзо бежит не столь стремительно, как ему следовало бы.       Горо предполагает, что он нарочно поддаётся. В иных обстоятельствах он счел бы это оскорблением, однако нынче война окончена и Ватацуми открыт для таких скользких бездельников как детектив Сиканоин. И даже отправлять за ним пару своих людей для слежки не требуется — Горо прекрасно справляется и в одиночестве. Горо не отстаёт ни на шаг, минуя препятствия в виде скрюченных мелких кустиков, пней и расколотых валунов. Горо собирает остатки сил в мышцах, чтобы как следует оттолкнуться от земли — и мощным уверенным прыжком накрыть Хейдзо, сбивая его с ног прямо в мокрую блестящую траву, укрытую ковром из цветов. Столь пьянящий запах для его острого обоняния. Он неизбежно въедается в шерсть на хвосте и ушах, всегда напоминает о нём. Потому что это уже далеко не первая их шуточная погоня.       — Тебе нужно еще немного потренироваться, — бормочет Горо, усаживаясь на его бедрах. — Ты что-то обленился здесь.       — Я же всего лишь турист, туристам положено отдыхать, — фыркает Хейдзо, потирая ушибленное плечо. — Отличный прыжок. Надеюсь, я ничего себе не сломал.       — Это пустяк. А я победил.       — Потому что ты рождён побеждать.       Горо наклоняется к нему, укладываясь на грудь, и вжимается носом в примятые одеяния. Он приоткрывает глаз — и замечает одинокого муравья, куда-то ползущего по своим делам.       — Ты и впрямь так считаешь? — уточняет он негромко. — Даже сейчас, спустя время?       — А почему бы мне так не считать? — Хейдзо жмурится, прячась от солнечных лучей. — Нет никого храбрее генерала Горо, об этом повсюду твердят на вашем острове. «Генерал Горо приведет нас к победе», «Генерал Горо такой талантливый военачальник»… Это правда. А мне нравится правда и ничего, кроме правды.       — Иногда мне кажется, что все эти заслуги ничтожны. Без Путешественника…       Он чувствует легкое дуновение на макушке. Затем дальше, всё ближе к дергающемуся уху.       — Перестань, мне же щекотно!       — А ты перестань чушь пороть, — заявляет Хейдзо почти строгим тоном. — Лучше бы нам вообще не вспоминать об этом, сосредоточиться на настоящем. Мир — это настоящее. Оно имеет куда большее значение.       — Всё у тебя просто, — бурчит Горо, свалившись с него в цветочный ворох. — На мне лежит гигантская ответственность, ожидания моих людей очень высокие…       — И ты их оправдываешь.       Хейдзо вдруг ловким захватом стискивает его в объятиях, прижимая к груди.       — Просто перестань бояться, — вновь сквозит в его голосе улыбка. — Сангономия Кокоми, как я слышал, может быть подобна яростной морской стихии, если её разозлить. А ты — первая волна, которая ударится о берег. И ты никогда её не подводил.       А ведь и правда, он не помнит ни одного такого случая. Горо тихо вздыхает, лениво шевельнув хвостом. Солнце самую малость печёт ему голову, да и ушам не слишком приятно, но Хейдзо… Хейдзо — не просто скользкий детектив-бездельник, за которым следовало бы присматривать днем и ночью. Хейдзо теперь, кажется, нечто большее для него, чем проблема на двух ножках. Проблема, которая, хоть и бегает быстро, всё же постоянно даёт себя поймать. А потом он и сам ловит Горо, как сейчас, и почесывает его за ухом — потому что ему разрешили. Хейдзо — один из тех немногих людей, что озаботились его комфортом с самого начала и продолжают заботиться до сих пор, возможно, порой даже переступая через себя.       — Пойдём на море посмотрим, — предлагает Горо, зевнув. — Не то так здесь и останемся.       Напоследок он зачем-то втыкает в чужие волосы сорванный поблизости цветок-сахарок.       — Я хотел узнать, когда ты возвращаешься на Наруками. Чтобы, знаешь… Ты не уехал без сувениров. Если тебе что-то нужно…       — О, не переживай. Я уже накупил безделушек едва ли не на всю Комиссию Тенрё. Единственная вещь, которой не достаёт — это…       — Ну?       Хейдзо довольно улыбается, меряя босыми ногами полосу из песка. Затем неторопливо заходит в воду, раскинув руки в стороны. Волны бьются об его колени почти ласково.       — Я должен все-таки выиграть у тебя в следующем забеге. Завтра утром, скажем?       — Утром меня, скорее всего, вызовет Её Превосходительство. Такое часто бывает… Ну-ка, постой! Ты уезжаешь завтра?       Хейдзо возвращается на берег, мокрая одежда липнет к телу. Горо не может отвести взгляд — как и заглушить прочие мысли, пробивающиеся сквозь острую тоску. На мгновение он словно закрывается в себе, но возвращается в реальность, когда от солнца его закрывает чужая тень.       — Послезавтра. Утром.       Он выдыхает с облегчением. Затем хватает пристроившиеся у него на плече влажные пальцы и целует, не обращая внимания на солёный привкус моря.       — Выиграешь. Ты обязательно победишь меня, даже если я рожден побеждать или о чем мы там болтали.       Хейдзо цокает языком, отводя глаза.       — Только обещай не поддаваться, Горо.