Драббло-булочки со всех уголков Тейвата

      — Даже не думай, — предупреждает он, сжимая копьё. Пальцы не соскальзывают, каждая мышца напряжена, тело готово для смертоносного броска в любой момент, но Сяо не нападает лишь по одной причине: потому что не напала она. Признаться, единственный повод для подобной грубости — её взгляд, такой знакомый ему, хотя он с трудом вспоминает, где видел нечто подобное раньше.       Божественная Жрица с острова Ватацуми, даже приехав с дружественным визитом, ведёт себя как истинный полководец. Она весьма прозорлива. Гуляя вместе со своим эскортом по Тростниковым Островам, она волей или неволей осматривает близлежащие холмы, затопленные, некогда процветавшие равнины. Она ищет выгодные позиции и слабые места. На ней всё еще виден отпечаток недавно отгремевшей в Инадзуме войны. Сяо знает об этом, потому что от разговоров постояльцев «Ваншу» никуда не деться, а еще потому что люди Сангономии Кокоми совершенно не умеют сбавлять тона. Им кажется, что они переговариваются только между собой, но ему слышно абсолютно всё. Он думает, что она — будущий враг или что-то вроде того. Он думает так в первые секунды, когда сталкивается с ней, но не из-за какой-то своей оплошности, а потому что она видит, чувствует и ищет его. Она любопытна, это становится ясно в первые же секунды.       — Не думать что? — едва удивляется Кокоми, тронув кончиком пальца край огромной чаши, заменяющей цветочный горшок. Земля едва влажная, растение тянется ветвями к солнцу. И к ней. Сяо смотрит на зеленеющие стебли секунды две или три, прежде чем ответить.       — Что бы ты там ни думала. Я знаю этот взгляд. И перестань приходить сюда каждое утро.       На самом деле ему с ней даже комфортно. Не совсем так, как с Путешественницей и следующей за ней повсюду Паймон. Они постоянно попадают в неприятности и тревожат его и без того зыбкий покой. Они любят поговорить, а Кокоми чаще молчит. Она тревожно всматривается вдаль, словно не совсем понимает, стоит ли ей тут находиться. Тут — это в Ли Юэ. Временами Сяо остро чувствует её тоску по дому. Он чувствует, что она так же плоха в общении с другими, как он сам, потому что даже такой простой, казалось бы, вещи необходимо долго и упорно учиться. У Кокоми не нашлось времени на обучение, не нашлось времени на то, чтобы полюбить общение так, как его любят другие. А для него одиночество — крест, который предстоит нести всю оставшуюся жизнь, каков бы ни был срок. Она еще может что-то изменить. Он едва ли на это способен. Это на первый взгляд крошечное различие между ними при ближайшем рассмотрении оказывается более весомым, но во время следующей встречи Сяо обращается с ней куда мягче, чем следовало бы.       — Ты не боишься скверны, — тихо хмыкает он. — Совсем как она.       — Как Люмин?       — Да. И ты не навязываешься.       — А она навязывается?       — Иногда. И не всегда по своей воле.       Кокоми окидывает его едва встревоженным взглядом.       — Ты всё еще думаешь, что я хочу причинить вред кому-то в Ли Юэ?       — Нет, — отвечает Сяо, подумав. — Теперь я скорее думаю, что ты боишься кого-то, кто может сделать больно твоим людям на Ватацуми, пока ты отсутствуешь. Или здесь, стоит тебе отвернуться.       — Откуда ты знаешь про Ватацуми?       — Проживи столько же, сколько прожил я, да еще и на постоялом дворе — и не о таком будешь знать.       Кокоми улыбается. Её улыбка нежна, как морская пена, что обнимает берег всякий раз во время прилива.       — Мне кажется, мы в чем-то похожи.       — Может быть, — отвечает в смятении Сяо.       — Твоё стремление защитить Ли Юэ меня восхищает.       — Мне не нужно восхищение или признание. Я не делаю ничего необычного.       Кокоми не возражает — и в один прекрасный день даже неосторожно роняет фразу о том, что было бы прекрасно, если бы у Инадзумы, особенно у острова Ватацуми, конечно, тоже нашлись защитники вроде Яксы. После этого Сяо не появляется в своем маленьком убежище на верхнем этаже гостиницы целых три дня. Он обижен на неё. В какой-то момент ему даже начинает казаться, что Кокоми столь же глупа, как и все прочие люди. Что она ничего не уяснила из его немногочисленных рассказов.       Всё это время он сражается с тьмой, в каком бы обличье она ни представала перед ним. И когда он всё же возвращается назад, истощенный и молчаливый, появившаяся невесть откуда Божественная Жрица острова Ватацуми подхватывает его под руки — и ведёт к скромной постели, нашептывая что-то успокаивающее.       — Я волновалась за тебя. Дай мне взглянуть на раны.       — Мне не нужны…       — Я знаю.       Завтра её здесь уже не будет. И всё же она ждала его до последнего.