Возвращение Царя

      Рассвет еще не наступил. Темные улочки освещали лишь медные фонари. Смоук торопился. Он понимал, что они могут догадаться в любой момент. Вся его спешка может привести к праху если он не поторопится еще сильнее. Ему нужны доказательства предательства лордов, и кажется он был близок как никогда. Огр отличался порой фотографической памятью, и на одном из фонарных столбов увидел объявление о пропаже аристократки, что примечательна своими изумрудными глазами и рыжими, как огонь волосами, а также с страшным шрамом на левой половине лица. Скуфидар чудом успевал за ним и на уже четвертом дыхании ломал свои старые кости. Но все же он сильно отставал. — Царь, нужно, фух, — пивовар набрал воздуха в легкие — надо идти направо!       Огр быстро повернулся, не сразу заметив что указавший ему путь слуга упал без сил. Пивовар лежал без сознания. По лицу царя пробежало волна вины "Лучше он пусть тут лежит. Все их силы пойдут на меня, а там я справлюсь, сколько бы не было этих выродков!" — Смоук с казавшейся удивительной заботой положил Скуфидара к стене ближайшего от врачебницы Навэлуса здания, и накрыл своими черными одеждами. Они скрывали стальную броню. Кругловатые латы укрывали немалое брюхо, как в прочем и все тело. Лишь небольшие участки у суставов были укрыты поддоспешником. На правом наплечнике красовался герб его земель — Огрово Пиво, а на левом пивозавр, как герб Пивограда. Нагрудник же украшал символ Империи Гунгана — упрощенное лицо Ребелиона на фоне красного трёхлистника, стремившегося вверх. На поясе болтались ножны, из которых виднелся эфес в виде головы свиньи с зачеркнутыми глазами.       Перед царем предстало довольно небольшое здание. Рядом с ним стояла отвратительно пахнущая мусорка, куда должно быть владелец Навэлус скидывал все просроченные товары. Над дверью красовалась большая табличка "Аптека Навэлусов и бесплатные кровати для тяжело больных и отвергнутых обществом".        Всего два этажа, из которых верхний скорее всего был предоставлен под кров владельцу. Сама аптека была сделана из обычного серого камня, по углам покрытая деревом. Свет в окнах уже не горел, поэтому был виден их желтоватый оттенок и некоторая мешковатось. Очевидно, что это был бычий пузырь. Крыша была сделана из досок, которые уже сильно постарели. Оттуда же и торчал дымоход, из которого шел густой, чёрный дым. Огр ни в жизнь не поверил, что лорд будет так дешево жить. "Должно быть, вход в истинные владения где-то в доме." — раздумывая, Смоук ринулся к двери.       Огр сразу же почуял сильный холод. Казалось, будто печь вовсе не выполняет свою прямую обязанность, а время же было осеннее. Облезлые и покрывшиеся плесенью обои были объяты запахом тлена. Внутренности здания на первом этаже делились на две части: первая была прилавком провизора Навэлусов, на данный момент отсутствующего. Семейное фото стояло рядом с почти не отличающимися своим происхождением и воздействием на человеческий организм препаратами, бессистемно расставленными по деревянным полкам. По большей части это было снотворное, а также разбодяженные до почти полного исчезновения изначального цвета полезные микстуры из болотных трав. Доски были покрыты грязью, которую даже и не собирались смывать. Пока Смоук не посмотрел в сторону закрытой комнаты, он увидел потухшую печь.       В противоположной стороне от прилавка была закрытая комната, от которой несло смертью и разложением. "Должно быть, там лежат подвергшиеся "лечению"" — усмехнулся про себя Смоук. Он приоткрыл дверь. Десяток еще живых даже не удостоили царя взглядом. Постоянные тихие стоны, мокрый, скрипучий кашель, и воющие под напором злого ветра створки окон внушали полную тоску. Кто-то тихо звал, но не родственников, а Ребелиона-Бога. "Тут только помирать. Хм, а если приглядеться..." — огр притронулся к подбородку, и подошел к одному из больных. Шмыгнув носов он с презрением вынес вердикт: — Всё ясно — калопряность, говнопыль, крэнж. Вот что тут используют в качестве обезболивающих. Но, хм... А где...       Калопродукты, а по факту просто наркотики, Империя Говна повсеместно использовала. Они были просты в производстве, ведь все что требовалось, это правильный обряд с человеческими жертвоприношениями. "Хорошая база для набора жертв. Многих тут не хватятся. Но все же где основная база? Нет — покачал головой огр — этот способ требует сотни жрецов, что днями и ночами будут корпеть над молитвами и рецептами. У калокультистом вряд ли есть такие ресурсы. Тогда что же...". — Э-э-э.... М-милый человек, вы можете, — старик, умоляющий Смоука закашлял мокротой непонятного цвета — зажечь печку? Давно она уже потухла...       Огр хотел послать дряхлого деда, но тут его осенило. Он поспешно пошел к печи. Черная сажа на дне роженицы огня уже давно перестала дышать красными искрами и давиться пепельным дымом. Смоук просунул голову через камин, подобно Весеннему Эльфу из сказок и обрядов, в которых тот возвещал новую веху работы и приносил подарки для молодого поколения. Правда неухоженная морда огра испугала бы даже взрослого и бывалого фермера, что уж говорить о детях. Он присмотрелся выше, и именно желаемое он увидел. Перегородка была закрыта, но воздух, нагретый до пределов, продолжал искажать тёмное пространство. "Наверно греется сверху." — Смоуку усмехнувшись посмотрел на больных. " Не сейчас, старики" — подумал он и... с силой пнул дно камина. На удивление окружающих больных, он не сломал ногу о каменную кладку, а лишь проломил дно печи. Огр довольно улыбнулся, и полностью нырнул в образовавшееся отверстие.       Огр упал на что-то мягкое. — Только не говно блять — с раздражением тот напряг глаза. Нет, мягкий подклад был из разного рода тканей, что почти не пахли калом. Огр поблагодарил всех возможных богов, и стал всматриваться в тьму, благо быстрое приспособление к любым условиям у огров было в крови. Хтонические подземные пустоты удерживал лишь древний как сам Пивоград гранит. Не было никаких разветвлений, люков, что было не характерно для тех, кто пытался максимально спрятаться. Лишь большие, коричневые то ли от материала, то ли от древнего зла ворота в дальнейший путь. Огру прямо в мозг ударили кошмарные видения. Падение Империи, Разложение Пивограда, смерть Великого Гунгана от руки Валая. — И это всё, на что теперь способен ваш калобожок? Могли бы и постараться — с полным презрения голосом раздалось от Смоука. — Эй, вы кто такой?! Вы не похожи на посланца Навэлуса! — один из стоявших стражников выкрикнул это в сторону Смоука, тыкая своей крепкой алебардой. Его глаза были покрыты коричневой пеленой. Доспех был сделан из добротной Вороновой Стали, да и движения выдавали в нем опытного война, прошедшего через болота и битвы с Содомирцами за некоторые пограничные города. Таких бы приветствовали в Вольных Войнах Джо, но путь пропащего привёл его сюда. — Покажите пропуск, я вас не припоминаю! — подгавкивал второй, мало чем отличающийся от первого.       За долю секунды огр приблизился к первому стражу и одним ударом расшибил его череп, и по инерции он влетел на полной скорости во второго. Хрустнули кости. Второй страж закашлял кровавой пеной. Шлем звонко задребезжал на полу в паре метров от пострадавшего. Огр подобрал ключ и открыл врата. Те с неохотой поддались, заскрипев подобно бешеной псине.       Открылись тленные коридоры. Множество дверей, из которых слышались крики, кирпичи, покрытые кровью и говном, и лампы, с трудом освещающие огромные пространства. "Охота началась" — Смоук оскалился в жуткой улыбке.

***

      Пятеро стражников сидело за столиком, раскладывая карты для ГОХа. Игра представляла из себя борьбу изображенных на ней калопророков. Колода состояла из сорока восьми карт, повторяющая пророка по четыре раза. Да, общепризнанных героев у каловиков немного, и те немногие, из которых известен КалоПросветитель Эбовт, паукоподобный Сверкок, демон Мазафекара, и еще некоторые, что были поменьше попали в руки козлобородого, и тот начал раздавать по четыре карты четырем товарищам на ночном дежурстве. На столе лежал пакетик с дорогой калопряностью, а печка подогревала красный чайник. Ночной фонарик уютно освещал всю комнату, и являлся единственным источником света в комнате. Зажигался он легко, достаточно было нажать на фитиль, и сложный химический процесс зажигал добрый свет. — Эй, Дэнт, даже не думай шулерить! Я тебе голову откручу! — сказал жирный стражник. — И в чью же пользу мне скидывать карты, Гумр? — ехидно ухмыльнулся козлобородый, названный Дэнтом. — Я уверен, ты с кем-то договорился о поделе, старый ублюдок — по-дружески засмеялся самый сильный из них. На его шлеме с открытым лицом был небольшой красный пучок, свидетельствовавший о его командирской должности. — Ага, будто я много тут наскребу, Харн. Я просто время скоротать хочу, а карты — лучший способ. — Дэнт устало фыркнул. У них не было каких бы то ни было даже самых примитивных часов, а уж об окнах в подземелье и мечтать не стоило. Отходить далеко от поста к выходам было... чревато. Единственное что давало им сигнал к уходу на отдых, это другая группа, должная прийти к ним на смену через вход в мусорке рядом с аптекой.

Щёлк. Щёлк

      Самый тихий из них поежился. — Эрб, тебе чаю налить? — с удивительной щедростью спросил толстяк. — Нет, мне не холодно. Просто... Когда же придет новая смена?       Харн подошёл к тихоне, и с некоторой угрозой произнес: — Ой, только не начинай канючить, и без тебя тошно. Рано или поздно придут. Присоединяйся к партии в ГОХ.       Эрб посмотрел в далёкую пустоту. Что-то не давало ему повода успокоится, но ради товарищей он все же собрался. Он с натужным оптимизмом подбежал, крикнув, чтобы не начали без него: — Ставлю десятку гунгакойнов!       Все уселись за стол, а в это время толстый успел налить себе чаю, а в качестве лакомства использовал говнопыль, спрессованную в подобие галет. Звонкие монеты полетели по столу в общий банк, и все стали внимательно изучать друг-друга, пытаясь найти прокол товарищей. Час, второй, третий прошли незаметно. По подсчётам Харна утро было близко, хотя ошибиться было легко, учитывая метров двадцать глубины подземки. Эрб тоже играл неплохо, и победил во второй партии из четырёх, Харн победил в третьей и четвертой, а Гумр, несмотря на свой малый ум, всё же смог обхитрить внезапно вошедшего в игру мастера ГОХа Кимлана. Деньги остались только у командира и тихони. Все оставшиеся взяли метафорический попкорн, и готовились в интеллектуальной битве титанов.

Я... Так Голодна

***

      — Эй, ты сдавайся, тупой огр!       Смоук был окружен двадцатью стражниками. Он был подобен льву, которого пытались уколоть алебарды. Огр злобно зыркал, отступая от них, но тесак держал играючи, всего одной рукой. Один из стражей попытался кольнуть, и его алебарда пронеслась подобно молнии, но Смоук просто схватил древко, и лёгким движением руки заставил лететь осмелившегося напасть в ближайшего товарища, от чего раздался крик и хруст костей, раздирающий душу любому, кроме огра. Остальные тревожно переглянулись и сомкнули строй. Они боялись подходить, держа на дистанции Смоука. Огр улыбнулся. — Уно, Дос, Трес — огр притронулся к свиноголовой рукоятке своего тесака — я достану Свинорез!       Раздался металлический свист. Две головы слетели, с мерзким шмяком прочертив кровавую дугу. Оставшиеся стражники в инстинктивном страхе попятились, но было поздно. Не они заманили огра в узкий коридор, а он сократил зону охоты. Самый трусливый из стражей было побежал, но Свинорез быстро и болезненно окончил его судьбу, проткнув живот и разорвав стальной доспех. У пятнадцати стражей появилась надежда, ведь Свинорез был кинут, а это значило что огр был обезоружен. По крайней мере, они так думали. Они бросились, и острия проткнули... воздух. Смоук вскочил, а через секунду набросился на одного из них, воткнув пальцы в сочно лопнувшие глаза. Другой попытался обхватить его, но более глупой идеи ему больше не придет в голову, что теперь была повёрнута на триста шестьдесят градусов. Еще один попытался проткнуть его, воспользовавшись отвлечённостью огра, прямо через спину товарища, и этот самый товарищ полетел в инициативного воина. Одним прыжком Смоук достиг брошенного тесака, и одним ударом перерубил напополам сразу шестерых. Осталось семеро, ожидавших казнь. Одного он взял за руку, и с суставом вырвал ее, кинув в очнувшегося от прошлого удара стража, еще одного Смоук просто приложил Свинорезом, раскрошив твердый металлический шлем, а оставшихся он придавил к стене и выдавил внутренние органы как гной из прыща.       Огр огляделся. "Так мало? Несерьёзно они конечно взялись за охрану. Ну, мне проще будет." — подумал он, проходя в очередной затхлый коридор. Очередное множество дверей, и каждая открываемая Царём была либо пуста, либо заполнена трупами. Стены были покрыты разросшимся мхом, а в некоторых местах сквозь камни просачивалась земля. Тусклые фонари горели на святом духе (верно свечи в них была пора менять, но прийти уже было некому). Прямой коридор с редкими тупиками по бокам продолжался, и огр уже начал сомневаться, что успеет дойти до сворачивания базы калокультистов. Но тут в темноте он увидел дверь. В отличии от остальных она была не по бокам, а прямо в центре, а также то, что она была толщиной сантиметров пять-шесть, и полностью сделана из стали. Странным выглядело и то, что там было небольшое окошко, буквально два-три сантиметра, будто в самых строгих камерах ГунЛага. Немного выше располагалась табличка в неизвестными ему символами, а от самой двери несло первородным калом. "Вот и оно" — подумал Смоук и аккуратно толкнул дверь. Она поддалась, постанывая от своей постоянной работы. Огр сунул голову вперёд, присматриваясь к непривычно непроглядной тьме. Ни свечек, ни факелов тут либо не было, либо просто не горело. Тут что-то звякнуло. Огр шуганулся, готовясь к атаке, но быстро понял, что под ногой было что-то явно не живое. Он подобрал неизвестный предмет и расплылся в радостной улыбке. Фонарик. Он быстро нащупал фильтр и дернул за него, запустив волшебство. Комната слабо озарилась рожденным из огня тёплым и приятным светом. Наконец-то было видна расстановка видимо военного поста. Коврик, люлюкающий пол своими широкими тканями, выделялся небольшой шероховатостью, будто под ним была дверь в подвал. Вдалеке виднелся еще более дальний коридор, полностью окутанный мраком. В центре стоял столик, на котором расположись карты для богомерзкого ГОХа, и по их расположению в разных краях стола, а также скинутыми в колоду для обнуления, было понятно что партия была не доиграна. Также одиноко стояла кружка с допитым наполовину чаем и неровно рассыпанной калопряностью рядом. Лениво отражающие свет гунгакойны наводили еще больше недоумения на Смоука. Неужели все постовые сбежались сдерживать его? Ну, нет, обдолбавшегося он бы точно заметил. И тут... Хруст.       Смоук резко повернул голову, и понял... Он встал на скелет. Полностью обглоданный, без единой нитки мяса или струйки крови. Он взял кость рядом, чтобы рассмотреть, как он предполагал, лучевую, но та, будто древняя книга разлетелась по несуществующему ветру белой пылью. Огр взял еще одну, куда аккуратнее, и та от разломилась на две части от дрогнувшего мускула на мизинце зеленокожего. И внутренность кости была полой, будто все губчатое вещество было высосано. Рядом было еще несколько трупов, и один даже был похож лицом на Скуфидара, что несколько позабавило Смоука. Но всё же страх все равно просочился в его душу, и он, оборачиваясь, сказал: — Дело нечисто. Выйду-ка я из этой комна... Сзади захлопнулась дверь. Огр ринулся к ней, лелея пустую надежду, что сможет сломать эту дверь на путь к свободе, но удар был тщетен, как стукающийся о лампу мотылек. За пространством захлопнувшегося капкана раздался надутый и бодрый голос: — Ох, Мой Царь, извиняюсь за такой нерадушный приём. Ваши маневры — даже по голосу Смоук понял, что неизвестный вычурно поморщился — слишком грубы. Поэтому я решил устроить встречу на безопасных условиях. — Лорд Навэлус, я полагаю? — Смоук не был яростен, так как понимал, что злится он мог только на собственную глупость. Так жалко зайти в такую очевидную ловушку, да такому древнему воину, надо было постараться. Сложно было сказать что именно его вело: любопытство, самоуверенность или же желание поймать кал? — Совершенно верно, мой Царь. Надо запомнить на будущее — он ядовито посмеялся — стальная дверь между мной и вами делает вас куда сговорчивее. Я, да и многие лорды недовольны вашим правлением. Вы излишне радикальны, плюёте на наши традиции, да и еще... — Так и скажи, ты — калокультисткая мразь — Смоук вплотную впился глазами в решетку, пытаясь разглядеть довольного своим простым трюком гада. — Ох, ну что же вы так грубо, мой Царь? Каловики не так уж и плохи — я узнал много техник, что помогают производить хорошие лекарство с минимальной нацен... — Так вот кто поставлял наркоту в трущобы. Мне интересно только одно. где вы приносите жертвы, и находите настоящих каложрецов — перебил Смоук.       Навэлус снова хмыкнул: — У нас более... новаторский способ, не требующий долгого обучения. Я бы мог вам долго рассказывать, но кажется он уже идет к вам. Оно растёт очень быстро, если кушает органику. Удачи, мой Царь — Навэлус разразился дьявольски злобным смехом, а через секунду уже засеменил к выходу, как и его охрана.

ЩЁЛК. ЩЁЛК.

      Из тьмы двинулось нечто. В свете было немного, но и то что было уже вызывало желание хорошенько прочистить свой желудок оральным или ректальным способом. Масса плоти, что постоянно двигалась, будто работающий муравейник, кажется направлялась в сторону огра. Жир и пот постоянно стекали белыми струями по мерзкому телу твари. Огромное пузо существа постоянно дрожало, будто в нем копошатся миллионы глистов, а мерзкий слой слизи, вываливающийся откуда-то из под жопы, прочертил путь из той самой тьмы. Длинные куски плоти, подобно щупальцам, вытягивались и помогали существу ориентироваться в пространстве. Оно двигалось медленно, но уже заполонило своим телом проход в чёрный коридор. Оставалось примерно пять метров, до того как тварь дойдет до еще желающего жить огра. — Ёбаный рот... — Смоук достал уже вложенный в ножны Свинорез. Кажется был тот самый момент, когда стоило применить его главную способность, а именно расширение и уменьшение по мысли владельца. Огр присмотрелся к потолку, и в секунду тесак растянулся до сталактитов, сбив их прямо на тушу нечто. Оно остановилось.

Я... Так голодна... Пожалуйста, помогите...

      У Смоука чуть не случился инфаркт. Оно, а точнее она обернулась к нему. Её восемь продолговатых грудей, на концах которой были странные и подвижные розовые сосочки, висели как только родившиеся крысята на пузе у своей матери, а на нём в свою очередь была ещё одна интересная деталь — от переместившегося на нижний уровень рёбер пупок вел единую линию прямиком к тому, что когда-то было вагиной существа. Будто открытая дверь палатки, два куска кожи между огромной щелью висели, выплескивая желтовато-коричневую струи непонятного происхождения. А в щели был расположен мясистый, волосатый, выступающий вперед орган, ранее бывший родильным аппаратом. Он постоянно дёргался, будто внутри было что-то живое, и нечто действительно рождалось. Мясо прорезалось, и из него вываливались объятые слизистой оболочкой капсулы... калопряности. Но самое страшное было на лице этой страдалицы. На него смотрела... красивая, молодая девушка. Её зеленые глаза покраснели от слёз, а её, по описанию, похожие на огонь волосы еще сильнее растрепались. Большой шрам продлевался от утонченной челюсти до глаза. Её лицо было полно страданий. — Блядь... — Смоук посмотрел в пол. Так вот, что он имел в виду под новаторством. Шок остав — не знаю, понимаешь ли ты меня, но я обещаю, что Навэлус умрёт смертью бешеной собаки!       Ещё одна слеза прокатилась по щеке существа. Поняло ли оно его или нет, было уже неважно. Она поползла к нему. Сталактиты, крепко вогнанные в спину рыжевласой, начали погружаться все глубже, а из под немного прозрачного кожного покрова было видно, как они растворяются, и всё, что могло бы быть полезным для роста существа высасывалось из флегматичной каменюги. Было видно, как кожа переходит в новое место, дабы лучше растворить инородный объект, а в остальных местах она истончала. Еще несколько секунд, и самые твердые и не переваримые кусочки вылетели из нового отверстия. В тех местах тварь несколько съёжилась. Видимо, что-то твердое только затрачивает усилия твари. Огр хотел было забросать тварь подобными вещами, но потец прокатился у него, когда он понял, что потолок полностью ровный, да и выложен твердющей кладкой. — Хм, теперь понятно что стало с стражниками... Ну, кажется на диалог ты не настроена! — огр сжал Свинорез двумя руками, понимая, что быстро не покончит с этой тварью — проклятые каловые отродья, снова взялись за создание существ с кислотной кровью. Я намерен покончить с этим! — Смоук посмотрел на свой меч, понимая, что он снова может уйти в утиль. И вот, тварь оказалась совсем близко. Огра на секунду обуял инстинктивный страх, но ещё в авангарде он научился плевать на самосохранение.       Тварь и Смоука разделял всего метр. Из тела, когда-то бывшего женщиной, вырвалась щупальца, обильно изливающая желтоватую слизь. Смоук отпрыгнул, и сразу же попытался нанести удар, что у него и получилось. Со свистом кислота вырвалась из отрубленной части, оплавив кончик Свинореза. Смоук поморщился. Пара капель попало ему прямо на щеку, и лицо сразу же заныло диким зудом и бурлящей реакцией сожженной крови и мышц. Зеленокожий с заметно впавшей щекой пожалел, что не взял шлем. Еще пара тентаклей была уже на подходе, попытавшись достать огра, но отступив на десяток шагов огр спас свою плоть от химического сожжения. Тварь, кажется из своего нижнего отверстия, начала накапливать нечто жидкое и плюнула прямо в зеленокожего. Огр скакнул за стол, и второй не пережил этого плевка, забулькав и загоревшись, и огр в спешке вылетел из под него за несколько мгновений до зелёного взрыва. Огр искал уязвимую точку твари, и понимал, что удар у него один, поэтому старался избегать любых прямых атак с обеих сторон, и за всей битвой Смоук не заметил, как тварь начала расширяться и заполонила собою большую часть пространства. Дряблая кожа заполняла каждую трещину, хрустя так, как будто долго намокала в отсутствующей тут воде. Смоук проклинал всё, что можно и нельзя, все глубже загоняемый в задницу. Но тут огр присмотрелся к ковру, и понял, что под ним находится нечто выпуклое. Это могла быть небольшая неровность, вздувшие из-за грибка доски, но времени оставалось немного. Смоук откинул украшение пола.       Он был прав. Оскал разразил лицо огра, и он уколол усмешкой Навэлуса в мыслях за такой просчёт. Люк вылетел с ржавых петель и с грохотом стальных доспехов огр влетел туда. И виды внизу были куда разнообразнее — еще двери, но вместо коридоров вниз приглашали черные ступени древних лестниц. Огр понимал, что глубже может быть еще хуже, но наверху погода также не радовала. Да, может и тварь не сможет преодолеть такой узкий проём, но выбраться нужно было, а путь глубже вряд ли вёл на свободу. Размышления прекратила просунувшаяся голова. Огр еще раз кинулся в неизвестность, и масса растягивающейся и все большей плоти. Ступеньки мелькали одна за другой, как надежды Смоука выбраться из этой передряги, и первый подземный этаж, да и второй он пробежал за секунды, несмотря на то, что обычному человеку даже бегом пришлось бы напрячь второе дыхание и потратить минуты две-три. Бесформенная, блестящая от жира плоть неслась не менее быстро. Смоук присмотрелся что расширяться она может не бесконечно, ведь из далекого люка уже залезали атрофированные ножки, а за ними была лишь пустота. За мысялми он уже опустился на третий этаж и... конец.        Ни одной, даже самой убогой ступени вниз не виднелось. Огр оцепенел от ужаса. Он судорожно высматривал хоть что-то, а утробный рёв твари, заставлявший дрожать даже бесстрашные камни, подгонял его. Он максимально держал себя в своих мозолистых руках, но понимал, что выхода нет. Пробираться через эту бессмысленно, ведь она легко перехватит его новообразовавшимся мерзким отростком, а если он отрубит тентаклю, то это приведет лишь к выбросу смертельной кислоты. Даже если он заставит тварь перевести твердую часть кожи на оборону, то он выиграет лишь несколько мгновений, а этого явно не хватит, да и так он потеряет своего единственного товарища — Свинорез.       Но тут он заметил последнюю надежду — огромные, каменные, обитые сверкающей сталью врата, справа от которых стоял рычаг. Если он успеет кинуть что-то достаточно тяжелое в него, то твари придется долго переваривать это, а там он может добежит до куда-то и схоронится до момента пока тварь не потеряет интереса. Он снял стальную перчатку, и побежал под звук своих трещащих от перегрузок костей. Тварь немедля последовала за ним, содрогая пол. Огр даже не бежал, а просто прыжками мчался до этого последнего луча света в кромешной тьме. Тридцать метров, двадцать, десять, а на пятом он кинул перчатку. Он быстро посмотрел взад, посматривая за тем, чтобы существо не сбило его с ног. Сердце стучало, а время будто и вовсе перестало идти в схватке со смертью. В глазах потемнело от усталости и страха. Огр совершил последний прыжок и с грохотом прокатился прямо за ворота.       Он услышал скрип. Перчатка попала в нужную цель, и древний механизм стал опускаться, хоть и не так быстро, как хотелось того Смоуку. Но тварь всё же не поспевала. Теперь весь организм заныл. Опасность немного отступила, и бешеная боль пронзила всё тело Смоука. Пот лился ручьями, а щека продолжала немного дымиться. Ну, это ничего. Эти врата твари придется переваривать долго, да и она сильно измельчает из-за этого, а он успеет перевести дыхание и спастись отсюда к каловой матери. "И какой чёрт меня сюда так потянуло?" — подумал он, но он слабо корил. Приятная дрожь обуяла всё его тело за процессом слишком быстрого падения ворот для скорости твари, и он вряд ли мог двинуться в ближайшие десять минут, духовно и физически приходя в порядок.       Рычаг остановился. Ворота заглохли. Казалось, что на ангельском личике твари промелькнула зверски голодная улыбка. Смоук попытался двинуться, но организм просто отказывал. Он с трудом поднялся на ноги, и в этот момент тварь запечатала все щели. Смоук почувствовал себя крысой, загнанной в угол. Для того чтобы собраться ему нужно было еще хотя бы несколько секунд, а существо, будто паста, проталкивалась внутрь, не давая ему ни шанса на спасение. Огр, будто дикое животное, хотел начать копать яму, но состоявший из плотной кладки гранитных блоков пол и стены думали иначе. Своим отвратительным щупальцем она уже почти тронула его.       Ворота резко упали. Ржавый механизм соизволил заработать. Тварь заорала со смесью ярости древних Богов и обидой тирана могучей Империи, и начала стягивать кожу для переваривания спасительных ворот. Было видно её огромное сердце, что билось как бешеное землетрясение. Образовался просвет. Смоук собрал все силы в кулак и прыгнул прямиком в неизвестность. Он видел лишь то, что впереди, и понял, что другого шанса не будет. Чуть приземлившись на одну ногу, он развернулся, и со всей силы втыкнул Свинорез прямо в сердце существа.       Она задрожала. Изо рта началась выливаться рвота, смешанная с кровью и говном. Оттуда вывалился шлем с уже потускневшим красным пучком на на затылке шлема. Она заплакала, но на лице было лишь смирение и последним взглядом своих изумрудов она поблагодарила Смоука. Это была победа. — Мой Царь, с вами всё в порядке?       С сильной отдышкой Скуфидар лежал рядом с рычагом, уперев его до упора в пол. Смоук был готов даровать ему всё королевство за это, но всё же разум его снова пришёл в порядок. Огр заикаясь, спросил: — С-с-скуфидар, а как ты сюд.. — Как я сюда попал? Да очень просто. Увидел долбоящеров, которые прятались рядом с мусоркой, а потом проход под ней открыли. Ну, я и за ними пошёл, думал и вас туда нелегкая занесла.       Огр дрожал. Уже отступавший страх, ярость и усталость Смоук не мог подавить. Скуфидар продолжал рассказ: — Ну потом я нашёл комнатушку какую-то. Большая была. Выглядела так, будто там девка жила, из аристократов. Правда, здоровая комната была, метров пять, так и все предметы были такого размера, будто там не человек, а пивозавр в платьишке — Скуфидар задумался — но все богатые чудилы те ещё. Я решил значит пойти дальше по коридору, никого нет, вдруг слухаю — ор такой, будто человека режут. Ну, я побежал, думал, шо вы там постарались, ан нет. Шёл по вашим следам, и увидел, как вы драпаете. Я конечно бегать не знаток, а лётали вы токо так. Когда дошёл, чуть не помер, чесслово — он развел руками, будто пытаясь показать, насколько сильно он отставал — а вы там уже почти мёртвый лежали, а эта... страхоёбина на вас лезла. Я побежал к рычагу, ух зараза, какой он тугой был, чтобы её придавить, а во как выбрались из ситуёвины! — последней фразы он ясно скромничал. Он спас жизнь самому Царю, а он явно ставил свои заслуги не больше, чем поднос паршивого котолюдского чая, который незаконно гнали те, кого отвергло племя и они старались даже таким способом заработать. Правда людям было сложно разбираться, и они просто назвали весь котолюдский чай паршивым.       Огр посмотрел. Он был по-настоящему благодарен ему. Так рисковать собой, и так понять... Стоп. Огр осторожно спросил: — Ты же не знал, что тварь мельчает от камней и прочего. Что бы ты делал, если она бы выползла назад? — Ну... — он с некоторой грустью посмотрел в пол — да я и так думал, что она задом полезет. Ну, у меня меч, я бы её пырнул, а вы бы там отдышались, как следует... — по его голосу было понятно, что он сам не верил в свою победу.       Огр положил руку на плечо Скуфидара. — Спасибо. — он посмотрел на выход — теперь мы готовы к выдвижению обвинений аристократии в калоереси. Нужно собрать всего понемногу, и у нас будет полный карт-бланж. Хм. — Что-то не так? — Есть один план. В комнате стражи есть один труп, и он нам понадобиться. И еще, помнишь, я говорил про способность скуфов каменеть? Слушай...