Чёрное сердце

      Омерзительный запах крови стоял повсюду. Алая струйка со всех падших душ стекала ручьями, обретая тёмно-багровые оттенки и впитываясь в горячую землю… В землю, где остались царствовать лишь пустошь и пепел. От густого дыма ужасно слезились глаза, до чего же отвратна эта вонь! Страшно представить, какой смрад будет стоять здесь через несколько дней, не захорони вовремя на покой все трупы поверженных солдат… Всё это — печальная картина, что исписана лишь кровью и горем. Помпон оказался одним из тех, кому посчастливилось пережить эту войну. Такой многовековой враг, как единорог, наконец побеждён! Веснушчатый с трудом приподнялся на локти, мутным взглядом осматриваясь вокруг. Чёрные и размытые пятна перед глазами назойливо загораживали весь вид, а неустанный звон в ушах постепенно прекращался, давая охровому мишке наконец расслышать хоть что-нибудь. Самое главное, прямо сейчас, — отыскать тяжело раненых бойцов. Нет! Не может быть такого, чтобы пали замертво сразу все! В особенности… Лейтенант Азулин! В том лесу он в одиночку истребил семерых единорогов и жадно испил всю их кровь, трагически был изуродован и остался без руки. Однако, и впредь Помпону не суждено узнать, какой кошмар может таиться под той невозмутимой фарфоровой маской, что передавала одно лишь безразличие. Если он выжил в том проклятом месте, то не малы и шансы, что он сумеет остаться невредимым и после безжалостной битвы. — Лейтенант Азулин! — Сев на колени, Помпон первым делом стал звать своего командира. До этого голос капрала был сорван криками ужаса, когда он внезапно не смог почувствовать под ногами бесплодную землю… Этот мощнейший взрыв заставил его взлететь. И как же повезло ему тогда не разорваться напополам, как те единороги и его неудачливые товарищи! Некогда высокий голос Помпона прямо сейчас предательски хрипел, к горлу подступал солёный привкус металла. Медведь начал задыхаться… Наконец отдышавшись, капрал выплюнул в свои лапы целую кровавую лужу. Теперь ему стало ясно — он серьёзно ранен, но адскую боль почувствует спустя какое-то время, стоит ему отойти от болевого шока. Возможно, это произойдёт уже прямо сейчас. Спонтанно для себя Помпон осознал, что своей головой он ощущает небывалую лёгкость, словно чего-то не хватает. О нет! Где его милый беретик?! Теперь ему предстоят поиски не только своего командира… Берет с помпоном точно должен валяться где-то неподалёку, не мог он улететь за километры отсюда! Сухая трава, мёртвые кусты, возгораемые предметы и осколки от гранат — пылало негасимым пламенем всё, что попадалось на глаза хромающего вперёд капрала. В душе нависло давящее, тяжкое чувство тоски и безысходности, словно Помпон остался здесь один, в одиночестве, среди этого ада и горы трупов… На пути раненого ефрейтора встречались и такие, чьи глаза были испуганно открыты, а тела насмерть проткнуты рогами завистливых демонов… Их потускневшие омуты смотрели в никуда, абсолютно блеклым, мутным взглядом, в них больше не проскакивали даже едва заметные искры короткой и такой непростой жизни. Сердце внутри Помпона заныло невыносимой болью, прямо-таки глядя в них. За что? Чем они всё это заслужили? За какие грехи? Небо было налито кровью, багровые тучи нависли над полем, где прогремело сражение мгновениями назад. Скоро нахлынет сильный ливень… Вот-вот маленькие капли упадут на землю, набирая мощь, прогремит гром. Помпон идёт не спеша без уверенности, что пошёл правильно и найдёт ли он то, чего искал. Вдруг его сапог с невысокой платформой наступает на что-то мягкое, словно на подушку. Из неожиданности взглянув под ноги, капрал заулыбался, точно нашёл кошелёк с миллионами. Радости не было предела — его милая шапочка, без которой он уже не мог обойтись наконец нашлась! Она слишком дорога ему… Никто и не представлял, насколько. Внезапное ржание единорога выбила медведя из мимолётного счастья. Шерсть на загривке встала дыбом, а в лапах, кроме этого несчастного головного убора у него нет ничего! Отряхнув от пепла и грязи, одев его на голову, Помпон забегал глазами в поисках опасности. Вот, в руках трупа его сослуживца он обнаружил копьё с рубиновым остриём в виде сердца… Нагнувшись за ним, капрал громко вскрикнул от боли. Чёрт… Похоже, его догадки насчёт ранения оправдались. Глаза своевольно заслезились, охровый поглядел вниз, глубоко задышав. Как оказалось, небольшой острый осколок взорвавшейся неподалёку гранаты, впился глубоко ему в ногу. Та самая предательская подлянка овальной формы и с торчащей чекой, что выронил неопытный подрывник… Как Помпон не осознал этого сразу? Кровь текла из области рядом с подколенной ямкой. Нужно остановить поток, а то дела совсем пойдут худо… Капрал с трудом порвал рукав своей малиновой униформы. Попытки вытащить осколок будут безусловно болезненны. Пинцета нет, некого даже попросить о помощи! Помпон, глубоко вздохнув и закусив нижнюю губу, попытался принять меры, аккуратно доставая острый кусок чугуна из ноги. Резкий рывок… Охровый зашипел, прижав уши к голове. Небольшой ручей слёз покатился по его веснушчатым щекам. Окровавленный чёрный предмет оказался у него в лапе… Помпон прерывисто задышал, смотря на него, затем резко и озлобленно выбросил в сторону. Осталось перевязать… Взяв порванный рукав, он туго затянул рану, снова зашипев. Больно, но лучше, чем ничего. После это оказалось не единственным ранением: глубокий порез на груди, едва ли не задевший сердце! Участок правого лёгкого был поражён, что, собственно, и вызвало ту кровавую рвоту… Вторая рана начала кровоточить лишь после множества движений руками. Тогда Помпон принялся разрывать на части не только свою верхнюю часть униформы, но и белую майку. Капрал не мог видеть на себе столько крови. Он побледнел, словно охолодевший мертвец сразу из-за двух причин. Теперь же тканевое тряпьё было туго натянуто на его пушистой груди, давая хоть какие-то шансы на жизнь. Нужно немного передохнуть и вновь двинуться в путь на поиски лейтенанта… Неожиданно его вновь отвлекает крик единорога где-то вдалеке. Наверняка демон подаёт признаки жизни, созывая своих непарнокопытных сородичей, но Помпон чувствовал, что ему никто не ответит… Взяв на всякий случай копье, ефрейтор прищурил очи и стал быстро озираться по сторонам в поисках активного движения.

Вдруг взгляд пал на вершину холма…

Чей-то маленький тёмный силуэт возвышался прямо над ним, словно некто стоял и покорно ждал. Ждал именно его… Избранного. Капрал двинулся ему навстречу, хромая, болезненно вдыхая воздух, приподнимая грудную клетку и опираясь на копьё. Там был явно слабый ветреный порыв, накидка его командира плавно и изящно парила, подобно ангельским крыльям… Он казался ему падшим кровопролитным серафимом среди адского пекла. Помпон двигался всё дальше, всё выше… Становилось больнее и тяжелее. Немного отдышавшись, веснушчатый перевернул копьё остриём вниз, чтобы опора о крутой склон стала в разы надёжнее. Теперь же более различимое ржание единорога показалось ему несколько жалобным… Однорогий демон проявлял свой неописуемый страх. Перед кем? Быть может, у него нет ни шанса, перед тем, кто оказался опаснее в разы?

Давай же, Помпон! Я здесь, жду тебя!

Что-то неясное, отдалённо напоминающее, хриплое искажение голоса его главнокомандующего тут же пронеслось в голове капрала, как полуночный фантом, растворяясь в небытие. — Лейтенант? — Затуманенные и уставшие глаза устремились вверх. Осталось совсем немного… Буквально, ещё несколько усилий для подъёма на самую вершину. Эх, а ведь когда-то в далёкой юности игра под названием «царь горы» была достаточно подвижной и весёлой. Если Помпон только знал, что ему в будущем предстоит такое испытание в виде крутого холма и раненой ноги, то ненароком соглашался бы на то, чтобы поиграть вместе с друзьями… Сейчас это время прошло, и страшная реальность возвращает его из пучины воспоминаний о беззаботном детстве, когда Помпон неожиданно слышит последний хрип однорогой твари. Её кто-то прикончил… Капрал не сдавался. Он достиг последней цели, опираясь на копьё, чей острый конец впивался в землю, разрыхляя её. Тяжёлый вдох… Помпон уже ползёт на четвереньках, не разбирая пути. Красная, как лепестки роз кровь снова начала течь из его рта. Вдруг взгляд веснушчатого округлился в изумлении и огромном недоумении, увидев перед собой лежащую маску своего командира… Фарфоровый лик уже не был таким белым и ясным: трещина под правым глазным отверстием, царапины и грязь. Что здесь случилось? Застёжка ремня на ней была цела и невредима — это свидетельствовало о том, что лейтенант сам лично снял её, «оголив» свою сущность перед побеждённым врагом. Что же он видит и слышит подле себя? Голова шла кругом, но он смог разглядеть чей-то труп, лежащий неподалёку… Расколотый череп, блекло-розовые глаза так же смотрящие вверх… И мерзкое чавканье в нескольких шагах от розового и пухленького тела. Перед Помпоном предстала ещё более жуткая картина, отнюдь не изготовленная насыщенными красками, стоило ему приподнять свою голову и встретиться с некто лицом к лицу: что-то, что напоминало ему некогда расчётливого и сурового лейтенанта, сейчас безобразно и хищно сжирало убитого им единорога. Совсем молодого единорога… Острая, окровавленная и слюнявая пасть, страшные свежие шрамы, на которые капралу стало больно смотреть. Они выглядели ужасно: на правой части морды тёмно-красные бугры, местами ошмётки, словно здесь прошлись маленьким дробильным молотом для фарша, на уровне челюсти красовалась длинная рассечённая поперёк глубокая полоса из которой торчала часть черепа. Внутри этой, казалось бы, глубокой раны не было ничего… Такие ужасные увечья будут зарастать годами, не говоря уже о двух серьёзных и плохо заштопанных шрама на левой щеке Азулина, где по-прежнему оставалась его небывалая, хоть и тронутая безумием красота… Он выглядел так, словно что-то с мощной силой жестоко оторвало ему часть лицевого скальпа, оставив вместо очаровательной мордашки лишь кусок освежёванного мяса. То самое аквамариновое око, что сверкало тогда сквозь темень безразличия, теперь выражало ужас и превосходство, страх и победу… От второго глаза осталась лишь такая же бездонная впадина. Обладатель милых веснушек внезапно понял одну единственную вещь — победа одержана за плюшевой армией! Единороги истреблены… Куски быстро застывающей плоти последней кобылки таяли в зубастой пасти лейтенанта… Вкусовые рецепторы на его языке смаковали приятный металлический привкус огромного количества крови. Вся небесно-голубая шёрстка на морде была испачкана в чёрной, как смоль непонятной и неприятной на ощупь массе… Что за чёрт? Почему древнее пророчество не сбывается?! Тошнота и адская боль, что сжигала его горло, язык и внутренности, овладели контролем над избранным, презренным медведем. Лейтенант в страхе и агонии откинулся прочь, впившись когтями правой руки прямо в землю. Кровь и чёрная пережёванная плоть оказалась абсолютно непригодной, её невозможно было проглотить! Он задыхался и громко рычал, стараясь терпеть… Всё, что он сейчас так с жадностью съедал, насильно выдавливалось обратно, вызывая судороги и жжение в глотке. Тело командира вдруг ослабло.

Последнее, что помнил Азулин, так это то, как его тело безжизненно падает на горячую землю. Тёмные круги перед ним становились больше, но он успел узреть прямой контакт обеспокоенных фиалковых глаз.

Помпон не успел…