Чёрное сердце

      Тьма… Азулин не видел ничего, кроме неё. Сплошная чернота, вдали которой был абсолютный и беспросветный мрак. Но он всё ещё продолжал слышать этот несчастный жалобный крик, полный отчаяния, звучавший прямо над ним. Помпон хрипел так ужасно, что, казалось бы, его глотка была так же обожжена этой чёртовой кровью и плотью последнего единорога. Он начал чувствовать, как кто-то аккуратно, но с трудом поднял его на руки, унося с собой… Тело Азулина всё сильнее слабеет, он перестаёт понимать, что сейчас происходит. Последние секунды сознания… Он погружается в глубину своего разума, и «всплывёт» ли он обратно — это вопрос времени. Всё зависит от того, насколько могла бы быть ущербна эта чёртова дьявольская доза.

— Л-лейтенант Азулин? Лейтенант Азулин!!!

Последние крики, которые он смог услышать… Помпон был едва ли не в истерике. А заслужил ли обладатель голубой шерсти вообще к себе такое беспокойство? Парнишка даже не догадывается, какому монстру всё это время так наивно подчинялся, выполнял приказы… Неужели, такая воля командира, как избавиться от начальства главного штаба, ничего не дала ему понять? Азулин отчётливо помнил этот страх в его фиалковых и испуганных глазах.

— «Лейтенант, д-дело сделано… Что вы прикажете делать дальше, сеньор?»

Дрожащий и высокий лепет запомнился голубоглазому, будто приговор… Приговор к ужасному исходу, но всё же добившейся цели. После Азулин пребывал словно целую вечность на пути в коматоз, не зная, что происходит вокруг него. Может быть, он уже мёртв? Как раз он увидел перед собой круглый белый свет, кажется, тоннель совсем близко. Стоп. Он чувствует твёрдую поверхность под собой. Азулин моргнул своим глазом. Бледно-алая пустошь с кровавыми оттенками выше. Чем дальше он вглядывался в пространство, тем цвет становился темнее. Он моргнул снова. Перед ним стояли ужасные твари, но как таковыми их язык назвать не поворачивался… Это жертвы, которых он без сожаления убил: золотистый медведь, будучи имея стройную, мускулистую форму и сиреневые глаза, стоял перед ним еле удерживаясь на одной единственной ноге, страшно оскалившись; армейский нож так и торчал из его груди. Розовая медведица — мать лейтенанта, смотрела на Азулина с болью и печалью; из её рта стекало много крови. Его старший брат стоял вплотную, рядом с ней с расколотым черепом; он плакал кровью. Отто, Флуффи и Офикос — убитые жертвы, что смотрели в гневе, осуждающе, больше, чем остальные. Жестоко убитые и истерзанные тела этих медведей были покалечены отнюдь не его собственными лапами — Помпон пошёл на это, ради ясного неба над головой. Теперь на плечах Азулина повисло слишком много тяжкой вины за содеянное… Он виноват перед всеми. Избавился от тех, кого ненавидел, от тех, кто мешался ему на пути… Что ему это дало?! Сейчас он находится в непонятном ему месте, в окружении тех, чьи изувеченные души глядят на своего убийцу не переставая. Даже неизвестно, когда он очнётся, да и очнётся ли он вообще. Может, это и есть конец его пути? Азулин делает шаг вперёд. Ему показалось, что чем ближе он к ним подходит, тем агрессивнее они становятся. Кóко, или, вернее, то, что от него осталось, смотрел гневным и бледным до невозможности взглядом, всё с такой же сигарой во рту. — Дōвõлęн? — Эхом раздался его искажённый голос, но рот он не открывал. Сиреневая радужка глаз вновь появилась, но тут же обрела чёрный цвет. Блеклые и бледные глазные яблоки налились кровью. Жуткое зрелище. Азулин взглянул на остальных со страхом, которого прежде так сильно не испытывал. Остальные молчали, смотрели такими же окровавленными глазами. — Горди… — На удивление, здесь лейтенант мог говорить свободно, его язык и глотка не повреждены. Вислоухий розовый медведь сделал ногой вперёд. В эти, когда-то розовые глаза, полные обиды и боли было невозможно смотреть. Его шаг был медленным, ковыляющим, словно у него нарушена координация. Удар по голове тяжёлым булыжником оказался ещё сильнее, чем думал Азулин. Он задрожал, как не в себе, судорожное дыхание участилось, когда он понял, что брат хромает сюда с раскрытыми руками, которые были готовы прижать его к себе, заключить в объятия. Кривая и слабая улыбка расплылась на мордочке убитого. — Я всё ̂ещё т̉вой брат, Аӟулин.́. Тогда на его голове острый булыжник срезал немного шкуры, потому был виден вскрытый и покрытый трещинами череп, откуда выглядывал розово-серый повреждённый мозг. Кровь из головы стекала с виска, достигая глаз и создавая видимость слёз. Его голос был таким неразборчивым, лейтенант ничего толком не мог понять. — Å ты — ́монстр, но мы с мамой не перестанем л̊юбить тēбя. П́омнѝ̧ это. Пространство внезапно начало становиться темнее… Свет вокруг гас, как негодная лампочка. Что происходит? Азулину на минуту показалось, что эти затерянные души стали в разы искажёнными. У каждого из присутствующих тело приобретало более жуткую оболочку. Костлявую оболочку… Их шерсть тускнела, обретая свои унылые и совсем бледные версии. Почти полностью сероватого оттенка. Трупный запах гнили внезапно пробил его ноздри, заставив тут же прикрыть нос и попытаться сдержать рвотные позывы. Сладковатый привкус мертвечины образовался в его носоглотке, а глаза невольно заслезились от резкого зловония. Уже спустя миг Азулин осознал, что все они гниют заживо. Ему стало противно… Нет, противно не от того, что здесь происходило… От самого себя! Неожиданно Горди, с чьего разваливающегося тела сползала шкура, словно у змеи, а поблёкшая шерсть сыпалась с него, как иглы завядшей ели, остановился, поняв, что он не сможет обнять своего брата. Слёзы навернулись на уцелевший глаз Азулина. Как же он хотел закричать прямо сейчас, покалечить себя за всё, что он сделал!

Он не заслуживает их прощения!

Вместо истошного крика сожаления о сделанном из уст раздался тихий плач…

Он заслуживает такой же смерти…

Разъярённые медведи быстро поковыляли в его сторону, игнорируя протесты матери и брата. Их отваливающиеся пасти налились тёмно-багровой субстанцией. Сейчас они накинутся, разорвут его на части! Азулина что-то невидимое приковало на месте, он не мог сдвинуться и на миллиметр, чего уж там, вытянуть руку. После яркий свет… Однорогий демон чёрной масти растворил каждого, кто желал прикончить лейтенанта здесь и сейчас. Что?! Тот самый последний единорог, которого он беспощадно прирезал и почти что с потрохами сожрал, тут же спас его от неминуемой гибели! Возможно, лейтенанта ждёт участь гораздо страшнее, чем планировалась. Острый и длинный рог Марии блеснул ярче звезды. Наступал полумрак, что уже через десять секунд уступил место полной кромешной тьме. Она словно вернула Азулина назад… Лейтенант ничего не успел понять, как его грудь была жестоко проткнута насквозь её единственным оружием. Мария резко вынула рог. Кровавое и густое месиво стекало ручьём из сквозной дыры в районе дыха, и водопадом из пасти, что выдавливала свой предсмертный хрип и жалкие попытки глотнуть немного воздуха. После Азулина поразило будто бы ударом молнии, и вновь в мучительной агонии он согнулся напополам, выхаркивая кровь. Снова электрический разряд… Он опять теряет сознание. Звон в ушах был настолько громким, что головная боль подступила мгновенно. В полубреде он видел, как абсолютно нормальные внешним видом мать и Горди прощались с ним, выставив вперёд руки, сложенные в сердца, а крики его собственного голоса начинали гудеть глубоко в его разуме… Я ничтожен.       Я… Ничтожен! Ничтожен…