Чёрное сердце

      Утренний свет пробивался солнечными лучами сквозь узкие щели ставней. Помпон сладко сопел, свернувшись калачиком, чувствуя тепло толстого одеяла. Изредка его уши подёргивались, а холодный нос морщился, когда блик попадал на его закрытые веки, так и вынуждая распахнуть глаза. Утро в палате, на этот раз, было особенным. Оно явно отличалось от предыдущих проводимых тут дней. Капрал больше не слышал надоедливый писк медицинских аппаратов. Дверь приглушала все звуки снаружи и лишь нечасто пропускала едва уловимые голоса по ту сторону: вскрики, ругань, ор будто сумасшедших больных и суетливый быстрый бег — поисковой отряд по-прежнему доставлял пострадавших из поля боя. Лейтенант, лежащий на другой койке больше не храпел так громко, как в поздний час, лишь еле слышно дышал… Часы, висевшие на белой стене указывали время — одиннадцать утра. Надо же! Помпон уж и не помнил, когда спал так хорошо! Отбой в девять вечера, подъём в пять утра… Сейчас он отдал бы всё, лишь бы поспать ещё немного, но что-то специально не давало заснуть ему вновь, и это слегка взбесило его. Сколько не ворочался, сколько не переворачивался на другой бок, не укрывался по новой — бесполезно. Солдат глядел на проливающиеся лучики небесного светила, что так назойливо «лезли» в его мордочку, делая веснушки ещё ярче и фиалковый цвет глаз гораздо яснее. Вежливый стук в дверь окончательно выбивает Помпона из попыток уснуть. Уже узнаваемая фигура медсестры заглядывает внутрь палаты. Янтарные очи медленно и испытующе взирали на двух медведей, находившихся здесь. — Всем доброго утра. — Долорес всё же решается войти, но на сей раз без своей записной книжки, с которой её привык видеть капрал. Ухо Азулина дёргается на голос. Синее око с трудом открывается, и лейтенант бросает свой сонливый взгляд на бледно-фиолетовую медведицу. По хмурому выражению лица было ясно, что он не слишком рад её визиту. — Пришло время выписки, вам уже можно собираться. Томный вздох со стороны медведя. Азулин встаёт с постели и садится на край кровати. Помпон последовал за лейтенантом и машинально подскочил с места, прихватив его военную форму, повешенную на стул. На неожиданность командиру, она не была в пятнах крови и, от большей части, грязи… — Мы постирали военную униформу, прежде чем вы оденете её. Пришлось принять меры, так как дополнительной одежды мы у вас не обнаружили. — Пояснила девушка. — Благодарю. — Азулин изъял из рук капрала принесённый им китель. Долорес удалилась из помещения. Когда дверь распахнулась на пару мгновений, веснушчатый заметил двух пробегающих мимо санитаров, их морды были встревоженными, в лапах крепко держались носилки. Судя по тому, с какой скоростью они передвигались, пострадавший на вес равносилен не тяжелее самой нормы. После выход ослабил звуки, но снаружи так же были слышны вздохи и быстрый топот. Медведи в халатах кричали что-то невнятное, но одну вещь Помпону разобрать всё же удалось: — Это рекрут Пелудито. Давай же, поторапливайся, у него есть шансы выжить! — Ты в этом уверен?! Говоришь об этом не в первый раз за неделю… — Да он контуженный, в отличии от немногих, этот точно прочный орешек, зуб даю… Поисковой отряд обнаружил его в кратере на месте взрыва. Тело этого крепыша чудом уцелело! Быстротечная ходьба отдалялась от их палаты. Судя по безразличной ухмылке Азулина, тот не придал громким крикам особого значения. Капрал догадывался, что он нарочно игнорировал всё, что было за пределами. — Сеньор… Это же из моего состава… Лидер искоса взглянул на своего подчинённого, как только закончил застёгивать свои армейские сапоги, подошвы которых имели шипованные выступы (возможно, это сделали для устойчивости в непригодных для ходьбы местах). — Я всё прекрасно слышал. — Азулин впервые за долгое время встал на ноги. У ефрейтора даже как-то из головы вылетело, что лейтенант выше него на голову… Попятившись назад, Помпон дотронулся лапой до ручки, что была готова дёрнуться в любой момент. Дверной механизм поддался давлению, и выход отсюда стал доступен уже двум медведям. Безмолвная тишина настала в миг… — Чего застыл? — Собираясь выходить, лейтенант заприметил в веснушчатом одну маленькую странность. Помпон помрачнел за секунду. Торчащее ухо уныло свисало, а взгляд был настолько болезненным и пристыженным, словно медведь в чём-то сильно сожалел. Азулину долго догадываться не пришлось, в чём причина. — Что ж, давай проведаем твоего товарища… Только не ходи с кислой миной, прошу. — Солдат покинул пределы своего временного ночлега. Фиалковые глаза тут же уставились на командира. Хоть бóльших эмоций Помпон и не выдавал, но знал бы лейтенант, как сейчас сильно значили его слова! Он неспешно следовал за предводителем их армии, не пытаясь догнать — всё равно тот шёл абсолютно бесшумно, плавно «скользя» по коридору, и ища своим глазом нужную палату. Что-то медведю подсказывало: один из его рекрутов уже пребывает в реабилитационном отделении. Капрал с волнением на душе плёлся по неизвестному пути, так как смотрел лишь под ноги и на быстро идущую обувь лейтенанта. Лапы ефрейтора от волнения сжимали тёмную накидку, которую Азулин, в данный момент, отказывался надевать. Внезапно впереди идущий остановился у центральной крупной двери. — Ну ты там скоро? — Прозвучал он требовательно, но не проявляя признаков злости. Помпон ускорил шаг, добравшись до поджидающего. — Извините, но вход сюда разрешён только персоналу госпиталя. — Незнакомый женский голос донёсся где-то справа. Они обернулись, и обнаружили, что теперь отнюдь не единственные в этом коридоре. Рядом стоящая медведица обладала персиковым цветом шерсти, кудрявая чёлка выпирала из-под головного убора, а красные очи пристально уставились на солдат. Она выбиралась из странного, пропитанного мрачно-синим освещением места, врач имела при себе передвижной алюминиевый столик с острыми режущими предметами. Помпона тут же пробило в дрожь, так как уже начинал понимать, что дела совсем плохи. — Имеются ли исключения? — Вмешался Азулин в данное недоразумение, явно раздражённый подобными условиями. — Для начала, я хотела бы знать, по какому вы вопросу? — Она быстрым шагом побрела в сторону операционной. — Какой пациент находится на вашем столе прямо сейчас? — Глаз лейтенанта прищурился, чтобы узнать имя девушки, написанное на её бейдже. — Пилар… Судя по замятому и очень напряжённому виду, медсестра, или же, ассистентка, очень спешила, у неё не было времени на ответы, словно пожалела о том, что заинтересовалась. Приводить кого-либо в известие явно не по её части. — За мной… — Пилар проникла на территорию, куда нерабочим вход строго-настрого запрещён, вскоре она попробует объяснить случившееся администрации. — В чём причина такой спешки, пациент на грани жизни и смерти? — Помпон следовал за ней быстрым шагом, прекрасно понимая, какой ответ он может получить. — Абсолютно точно. — Персиковая медведица тут же скрылась за поворотом в хирургический отдел, где, как раз, начинался процесс операции. — Если мы поторопимся, успеем спасти его! — Явно обращаясь не к солдатам, а к тем, кто ожидал её прихода, прокричала она. Небольшое панорамное стекло, к полному счастью для Помпона, позволило увидеть потерпевшего, пребывавшего под наркозом. Из изотермического покрывала виднелся кудрявый тёмно-синий, практически цвета чернил мех, глаза умиротворённо закрыты, морда доставленного рекрута была надёжно закреплена аппаратом. — Пелудито… — С ужасом веснушчатый узнал своего сослуживца. — Что вы здесь делаете? — Капрал и лейтенант вновь оборачиваются на очередной, но уже мужской голос. — Сейчас же покиньте этот отдел, у нас серьёзная операция! — Доктор, насколько всё плохо с тем пациентом? — Разозлившись на то, как грубо и на повышенных тонах обращался к ним тёмно-серый медведь, сказал Помпон, проигнорировав выше произнесённую просьбу. — У солдата есть шансы выжить, и они повысятся в разы, если вы перестанете преграждать мне путь! — Прорычал он, толкнув обоих, чтобы пройти. Азулину не понравилась эта хамоватость… — А ну слушай сюда, чёртов докторишка! — Правая лапа командира резко притягивает того за шиворот и заставляет посмотреть ему точно в глаз. — Тебе крупно повезло, что я в превосходном настроении… Жизнь этого рекрута зависит только от тебя. Не выживет — пеняй на себя! Непонятный страх поселился в низкорослом медведе, угроза подействовала на него целой дозой адреналина, да так, что мужчина за секунду оказался на своём рабочем месте. — Ишь ты, блять, какие пиздадельные пошли… — Проворчал Азулин, собираясь на выход. — Пора уходить отсюда. — Отдал приказ своему ефрейтору. На выходе из госпиталя двери внезапно распахнулись. Кто-то в спешке побрёл по оживлённому коридору прямо навстречу лейтенанту, преодолевая толпу врачей и медсестёр с гуляющими пациентами, что успешно шли на поправку. Небесно-голубая шерсть, такие же аквамариново-синие очи… Полная фигура с плохо выбритой щетиной на морде становилась всё ближе. — Азулин! — Медведь ускорил шаг, а взгляд стал только оживлённее. — Мальчик мой, ты в полном порядке! — Радостный возглас его отца пронёсся чуть ли не по всей больнице. — Я так рад, что ты жив! — Папа, будь по тише… — Вполголоса произнёс лейтенант, остановившись рядом с регистрационной. — Почему? Почему ты не оповестил меня раньше, что ты здесь?! — Добрый взгляд взрослого медведя сменился на рассерженный. — Почему я должен волноваться из-за тебя?! Ох Боже… — Он крепко обнял своего сына, семья, или, вернее, то, что осталось от неё, наконец, вновь воссоединилась. Азулину ничто не оставалось, как с чувством вины прижать отца поближе к себе. Грустный взгляд лейтенанта смотрел куда-то под ноги, уши прижались ближе к голове. Он был в курсе, что Помпон по-прежнему находился позади него, и из-за столь неожиданной встречи Азулин почувствовал себя перед капралом довольно неловко. Тем временем обладатель милого беретика стоял напротив. Умиротворённый взгляд и кроткая улыбка сияли на его лице. Он не знал, являлся ли его командир единственным оставшимся в живых членом семьи этого не столь пожилого мужчины. Отец отстранился от объятий, вновь взглянув на лейтенанта. Внезапно глаза медведя стремительно переместились чуть ниже, заставив Азулина немного напрячься. — Что за… — Он аккуратно приподнял его морду, взявшись за подбородок и взглянув на шею. — Откуда эти шрамы? — Волнение вновь посетило отца. — Нам предстоит обсудить это позже. — Азулин бросил озлобленный взгляд куда-то в сторону. — Н-но как же так? — Отец расстроенно снял с себя шляпу, держа её в лапах, вислоухие уши показались на вид. — Почему ты не хочешь говорить мне? — Я не сказал, что не собираюсь говорить, папа… — Раздражённо произнёс лейтенант, чувствуя себя совершенно некомфортно рядом с Помпоном в эти минуты. Солдат, понимая всю ситуацию, побрёл вперёд на выход из госпиталя, оставив отца и сына наедине. Пом уже надеялся почувствовать полной грудью эту приятную утреннюю свежесть снаружи, но тут же потерпел неимоверный крах и разочарование, как только в его нос ударил не желаемый прохладный ветерок, а запах гари, доносившийся из территорий военных действий. Бойцы ценой своей жизни сожгли священно-проклятый лес, точно ведь! Смердит за километр, и прилетело даже в город. Отвратительно. Интересно, как чувствуют себя жильцы ближайшего от лагеря поселения? Очевидно, ничуть не лучше. Как и ожидалось, ясного неба над головой также не обнаружилось: желтовато-рыжие от огня облака и дым — всё это нагнетало на жуткую атмосферу, что Помпон уже успел раннее испытать, находясь в самом эпицентре происшествий. Уже узнаваемые шаги позади стали приближаться вслед за Помпоном. Были подозрения, что родные друг-другу медведи отнюдь не собирались продолжать диалог… Старенькая машина, явно повидавшая многое за время службы её водителя, податливо отворила свою ржавую дверь после щелчка специального ключа. Азулин устроился напротив отца, продолжая игнорировать чужой взгляд. Отец сел за руль, и лишь с пятого раза сумел завести мотор… Выхлопной газ загрязнил и без того вонючий пеплом местный воздух, оглушающее гудение заложило уши капрала. Лейтенант, как не странно, не собирается закрывать за собой автомобиль, будто знал, что прямо сейчас в его затылок уставились те самые фиалковые глаза… — Помпон, я не пойму, ты ждёшь особого приглашения? Это прозвучало так громко, что веснушчатый подпрыгнул, забывшись всего на минуту. В спешке подойдя к хиленькому транспорту, он уселся на заднее сидение справа. Медведи тронулись в путь. Стоило капралу посмотреть в окно, как вдруг замечает стоящую на выходе Долорес. Слабый ветерок покачивал её проколотые уши, янтарные глаза пристально смотрели точно на него, словно прощаясь. Мрачный вид медведицы сменился на добрую и милую ухмылку…