Чёрное сердце

      Стук в дверь раздался настолько громко, что Азулин вздрогнул и настороженно посмотрел в сторону выхода. В голове лейтенанта тут же промелькнула мысль: «Не стоит её открывать… Папа… Папа, куда ты пошёл?!» Фаусто неспешно встал со стола и направился в коридор. Прежде, чем открыть незваным гостям, он посмотрел в глазок: рядовые в военной униформе заглядывали точно ему в душу, ожидая, когда дверь распахнётся и покажется его щетинистая морда. Внезапно появившееся из глубины инстинктов шестое чувство дало понять Азулину одну единственную вещь — случилось то, чего он всё это время опасался… Медведь так и знал, что его разыскивают… Явно не с целью вознаграждения. — Азулин, похоже, эти молодые рекруты пришли за тобой… — Настороженно произнёс Фаусто, готовясь открыть дверь. — Ёб твою мать! — Азулин злобно прорычал. — Помпон, ныкайся! — В бешенном ритме он подскочил с места. — Лейтенант, зачем? — Капрал бесшумно поставил опустошённую кружку на стол. — Чтоб ты, блять, спросил! — Хватает веснушчатого за запястье и утаскивает за собой на второй этаж, избегая окон. Помпон догадывался, что командир физически силён, но не думал, что у его лапы такой мёртвый захват. — Почему мы намерены избегать их? С чего вы решили, что вас разыскивают власти?! Оказавшись в одной из комнат, Азулин заперся изнутри, затем медленно повернулся на ефрейтора. — А потому, капрал, что эта ебучая жизнь научила меня одной из прекрасных вещей: никогда не надеяться на лучшее, к хорошему не привыкать! Ты думаешь, они за чем-то ещё пришли, кроме как объявить меня в розыск, ещё и в лице преступника?! — Простите меня, сеньор, но вы несёте какую-то хуйню… — Его голос задрожал, когда понял, что он рискует получить таких сказочных пиздюлей, которых свет ещё не видывал. — Обоснуй… — Азулин сжал лапу в кулак, до последнего воздерживаясь от желания зарядить тому по морде до хруста костей. — То, что смерть старших чинов — ваша вина, пока что не доказано… — Ещё бы громче заорал, блять! — Лейтенант тут же подлетел к Помпону, закрыв рукой его рот, прислушиваясь к звукам на нижнем этаже. — Мы пришли по точному адресу, верно? — Незнакомый голос доносился откуда-то из гостиной. — Здесь проживает лейтенант Азулин? — К первому добавился и второй. — Вы, собственно, по какому вопросу? — Фаусто прозвучал несколько серьёзным тоном, от чего Азулин на пару мгновений обомлел, казалось, что таким образом он хотел защитить сына. — К сожалению, мы не имеем права разглашать информацию третьим лицам… — Вот же ж, сука… А я тебе что говорил? — Прошептал голубоглазый, пятившись назад в самый край комнаты. — Что значит, третьим лицам? — Медведь, было уж, разозлился. — Я отец лейтенанта Азулина и единственный его кровный родственник. Я обязан знать, по какому вы поводу явились сюда! — Ох, что ж вы сразу не сказали? Лейтенант — ваш единственный сын? Был ли у него брат? — Да, в моей семье было двое сыновей. Я никак ума не приложу, куда подевался второй. Предполагаю, он погиб ещё с тех пор, как Азулина обнаружили на лесной границе и госпитализировали. — В этот раз никакой злобы в его словах, одна лишь печаль. — Нет… — Медведь ослабил свою хватку, высвободив капрала. — Всё не так… — Что вы имеете в виду? — Заинтересовался Веснушчатый, наклонив голову вбок. — Дело в том… — Прежде чем Азулин смог открыть свой рот для пояснений, рекрут этажом ниже заявил это вместо него. — Что труп вашего второго сына был благополучно найден среди павших в бою солдат. Мы вызвались добровольцами, которых послали сюда за просьбой передать, что вам с товарищем лейтенантом необходимо посетить МОРГ и дать своё разрешение на… — Так, достаточно, я понял! — Фаусто на тревожных, но не слишком грубых тонах быстро заткнул ему рот. — Спасибо за оповещение. — Закрыл глаза и стал массировать пальцами себе промеж глаз. — Вам подсказать, где МОРГ? — Они что, издеваются? — Презрительно сказал Азулин, возмутившись подобным вопросом. — В чём дело? — Помпон бесшумно приблизился к двери, прислонив к нему ухо. — Мой отец плохо переносит стресс с тех пор, как вернулся из лагеря, им бы поменьше трепать языком… — Насколько бы привязано Фаусто не относился к младшему, тот в глубине души благодарен ему за это и также имеет повод волноваться в ответ. — Что-то ещё проинформировать? — Второй рекрут вёл себя слишком назойливо, лейтенанту хотелось выйти и вышвырнуть его из дома пинком под зад. — Нет, всё предельно ясно. Можете идти… — А лейте… — Он спит… — Грубо прорычал хозяин дома, перебив солдата. — Я буду очень признателен, если вы покинете дом и передадите, что мы пребудем в ближайшее время на место. Уже после сказанных требований в доме настала тишина. — Азулин, они ушли! Можешь спускаться… — Отец звучал слишком опустошённо и бесчувственно, естественно, новость, о которой он узнал, не приносила ничего хорошего. Со второго этажа послышался звук скрипящих половиц. Лейтенант и капрал за ним следом спускались по лестнице. — Нужно езжать в МОРГ прямо сейчас, сынок, это важно… — Поникший вид медведя оставлял желать лучшего, ситуация только обретала негативные краски. Фаусто стоял у прихожей, надевая, на вид, более опрятную шляпу, накинул пиджак и прыснул на себя немного заканчивающегося одеколона, прихватил потрёпанную сумку с документами от машины и, соответственно, ключами. Не сказав ни слова, Азулин воспринял данные слова, как вынужденную меру сопроводить своего отца в поездке, да и к тому же, если его уши всё правильно услышали, присутствие лейтенанта также обязательно. Погода ухудшалась, вскоре вновь сверкнёт молния, загремит гром и нахлынет прохладный мелкий дождь. Оставалось только надеяться, что прогнозы не лгут… Голубоглазый вновь обулся в свои армейские сапоги, накинул плащ, спрятав за спиной левую ампутированную лапу. Азулин странно прошёлся рукой по отстиранной и приятно пахнущей ткани, словно поправляя смятые участки. — Стоит ли мне ехать тоже? — Помпон приблизился к выходу. — Нет, ты можешь остаться здесь. Тебе не обязательно быть с нами… — Пробубнил старший. Ручка дёрнулась, отец и сын стремительно оказались за порогом… Тишина… Веснушчатый остался наедине с собой, один-на-один со своими мыслями. Одиночество. Снова оно… Что теперь делать? Чем ему заняться? Столько вопросов, ответов на которых попросту нет! Будет неприлично расхаживать по чужому жилищу, ничего здесь толком не зная. Помпону неведомо местоположение ванной комнаты, нужной спальни, куда бы он мог заселиться на время… Разве что, пойти отоспаться на втором этаже. Когда выпадет ещё такая возможность? Насколько он помнил, там было место, куда можно прилечь… Капрал продолжает прогуливаться взглядом по первому этажу, по интерьеру гостиной, и натыкается на старенький, довольно уютный диван, пропахший всем, чем можно, но явно не чем-то отвратным. Помпон неспешно подошёл к нему, медленно присел, оглядываясь по сторонам, словно чего-то боясь… Фиалковые глаза тут же поймали в свой объектив семейные фото, повешенные на стену. Пока никого нет рядом, ефрейтор подумал, что было бы неплохо попытаться узнать своего командира получше, рассмотрев эти изображения. Рамки были равны по размерам с теми же картинами, и потому глядеть на них с расстояния, в котором он сейчас находился никоем образом не составит труда. Первое семейное фото, очевидно, запечатлено на рождество… Тёплые свитера, сияющие разноцветные гирлянды и радостные лица всех членов семьи… Стоп, погоди-ка! В самом деле всех? Справа от отца стоял лупоглазый малютка очаровательной внешности, но эта милая мордашка медвежонка явно выражала недовольство, а то и гнев на весь мир. Что же могло случиться в такой весёлый праздник? Чем Азулин был так недоволен? Рядом на фотографии выше стоял уже известный Помпону Фаусто, чья морда тогда только начинала зарастать щетинами… И довольно счастливая, жизнерадостная медведица, розового окраса шерсти. Снизу… ЧТО?! Н-не может быть… Помпон узнал во втором маленьком медвежонке того самого солдата с разбитым черепом и торчащим мозгом наружу. Неужели тот бедолага — есть брат лейтенанта Азулина? Что с ним случилось? Не единорог ли протаранил его голову своими тяжёлыми копытами? Тогда жестокость командира была бы оправдана, как страшная месть за смерть близкого… «Нет… Всё не так…» — Голос Азулина пронёсся в голове капрала таким же образом, как и в первый раз… Что могло пойти не так? Логическая цепочка завершена и кажется более, чем правдоподобной. Даже, вполне очевидной! Как так могло получиться? Похоже, на деле не всё так просто, как кажется… Помпон заметил, что каждое последующее фото было проделано в определённый праздник — чей-то день рождения, годовщина свадьбы. У Азулина мордочка выглядела счастливее всех на этой фотографии: розовый братишка унизительно смотрел на камеру, ненамеренно испачкав свою морду в черничном торте, смущённая мать и недоумевающий отец. Кажется, один из них точно мог быть против, чтобы это висело на стене в прихожей. Будущий лейтенант был тем ещё врединой…

***

Холодно. Невыносимо холодно… Санитары МОРГА уж давно привыкли к таким условиям. Азулин и Фаусто следовали за одним из них, предвкушая не лучшие известия. — Это здесь… — Высокий, слегка охриплый голос молодого сотрудника раздался слишком громко в этом безлюдном месте. Вслед за тихим возгласом зеленовато-белый свет люстр на потолке часто заморгал. Могло показаться, что это реагирующие на звуки и движения прожектора, но нет — лампы внутри них давно пора сменить. Гудение останкохранилищ постепенно начинали действовать обоим на нервы, но не этому медведю, который уже явно многое успел повидать за столь короткую жизнь. Скрежет тяжёлой металлической двери открывает новый проход в секционную, где пару десятков трупов ожидали своего вскрытия… А так же ещё более низкую температуру помещения… — Не многие из них сохранились… — Парень сложил свои руки в карманы, спокойно входя в местонахождение покойников. — Некоторые были найдены совсем недавно. Обычно, для нас отыскать родственников умершего достаточно сложная задача… — Он проходил мимо мёртвых тел, накрытых специальным покрывалом. — К нам поступила информация о лейтенанте, нам потребовалось сначала предоставить фото одному из солдат, что оклемался после долгой операции буквально вчера, где — рука с длинными и тонкими пальцами коснулась белоснежной ткани, — в лапах этого бедолаги находилась маска… — Покрывало плавно слетает на пол, точно шёлковый брезент, показывая обнажённое, мертвенно-бледное и практически истощённое тело пухленького, вислоухого медведя. Азулин не смог отреагировать на это должным образом. Лишь судорожный вздох полный непонимания эхом издался на весь «морозильник»… Фаусто замер на месте с отвисшей челюстью. Левый глаз старшего нервно задёргался, зрачки аквамариновых очей сузились до предела… Влага выступила наружу, всё больше и больше наполняясь, чтобы вот-вот скатиться солёными каплями по шерстистой щеке. Не сумев устоять на ногах, отец мертвеца упал на колени, не отрывая взгляд от того, что от него осталось… — Горди… С-сынок… Сильная гнетущая тоска внутри груди, ноющая боль в районе сердца, едкое, противное чувство вины и отвращения от самого себя же — это всё, что Азулин чувствовал прямо сейчас, смотря на практически разложившееся тело своего родного брата… То, что он видел перед собой — последствия яростной зависти, ненависти и чёртовой ревности, что не покидала его чуть ли не с рождения! — Проводить вскрытие и выяснять причину гибели мы можем лишь с вашего разрешения… — Не смейте даже пальцем его трогать!!! — Фаусто вскочил на ноги. — Горди едва узнать на вид можно, вы ещё что-то вырезать собрались?! — Шляпа слетела с его головы, на пару секунд уши разъярённого в слезах скорби и гнева медведя выпрямились, и тут же вяло опустились… Молодой патологоанатом с удивлением отшатнулся в сторону из-за внезапной вспышки раздражения. Лейтенант бросил обеспокоенный взгляд на разозлённого отца, понимая, каково ему сейчас… — Пап… — Он положил руку ему на плечо, притягивая к себе. — Я поговорю с ним… Пожалуйста, выйди… — Азулин говорил с ним так, как не говорил очень давно: ласково и заботливо, внушая полное доверие. Фаусто в отчаянии вновь рухнул на холодный кафель, поддавшись его добрым словам, несущим лишь благие намерения. — Прошу, послушай меня… — Сын пытался поднять отца на ноги, но на помощь приблизился второй… — И без тебя проблем хватает! — Азулин резко оттолкнул его от себя, продолжая уговаривать старшего наконец-то встать и успокоиться. Как ему всё же удалось проводить Фаусто к машине, Азулин прежде позабыл спустя пару минут — эти моменты слишком больно давили на него. Когда он видел отца в подобном состоянии, голубоглазый чуть ли не вслед становился таким же. Кровная связь между отцом и сыном была невероятно крепка… Накидка резко вспорхнула в воздухе, когда солдат молниеносно бросился обратно в МОРГ, зажав этого парнишку в самый угол. — У вас в работу входит действовать на нервы лишним базаром, а?! — Азулин крепко взял его за шиворот, от чего медведь вжался ещё сильнее, вздыбив со страху свою бледно-зелёную шерсть. Он дрожал, не зная, что ответить. Похоже, образ под марлевой повязкой лейтенанта, что вновь успела пропитаться кровавыми пятнами, привиделась ему в тот же миг, когда взглянул в эту пустую впадину справа на лице. — Я-я искр-ренне соболезн-ную вам и признаю свои ошиб-бки, товарищ лейтенант! — Еле пролепетал патологоанатом, выставив свои руки вперёд. — Каким боком мой протез оказался в лапах моего брата, если он слетел с меня чёрт знает где? — Монотонно и напряжённо задал вопрос Азулин, сверля того леденящим душу взглядом. — Я-я не знаю… — Мишка забегал глазами по помещению. — Поисковая группа, нашедшая труп, обнаружила его в таком состоянии. Он лежал почти сгнившим, обнимая вашу маску… Клянусь! — Подробнее! — Азулин дрогнул вперёд, лишь сильнее запугивая медведя. — Они так же поняли, что будучи совсем при смерти он пытался ползти с места, где получил смертельный удар по голове! — Последние слова он пропищал, словно пойманная мышь. — Вот, какой умница! — С сарказмом прокричал синеглаз. — А говоришь, вскрытие проводить нужно… Итак всё ясно, дурень, блять! Быстро повернувшись, словно в строю, Азулин двинулся к телу убитого им брата, дабы взглянуть на этот некогда добросердечный лучик света в последний раз… Дёсны внутри его пасти «отсохли» со временем, обнажив клыки во всю их длину, сморщенный вид, словно у старика, отжившего аж несколько веков… Глаза, по всей видимости, пытались закрыть, но труп окоченел настолько, что и это удалось совершить с трудом. Веки были слабо приотворены, блекло-серый, помутневший взгляд, без единого намёка о жизни смотрел куда-то вперёд. Посиневшее, с оттенками зелёного и фиолетового тельце лишь вызывало отвращение. Все телесные жидкости помимо трупного «отхода», что просачивались под ним при перевозке, застыли в однородной и омерзительной желейной массе. Насекомые и опарыши находившиеся внутри и торчащие из продырявленных участках мертвеца давно уже сдохли при таком холоде. Азулин старался держаться как можно дольше, чтобы не проявить черт своей минутной слабости, по-прежнему сохраняя спокойствие, но внутри шла борьба между хладнокровием и бурей эмоций, которые он отчаянно надеялся утаить. Его рука панически тряслась, аквамариновое око заблестело от подступившей влаги, склера снизу обрела покраснения. Лейтенант отказывается верить, что это жалкое и уродливое подобие живого медведя — Горди… Его родной брат Горди, что несмотря на всю боль и унижения с его стороны, всегда улыбался и радовался жизни. Он терпел все упрёки за свой лишний вес, вислоухость, переданную ему от отца… При всём раскладе жестокой судьбы, для Азулина он был кем-то вроде миловидного ангелочка, несущего лишь тепло, радость и солнечный свет в кромешную тьму доселе жестокого мира… Лапы покойного брата крепко прижимали к груди маску Азулина, так ещё и сильно вцепившись в неё лапами, из-за чего её могли не смочь вызволить из хватки. Голубоглазый не оставит это без внимания… Он протянул свою руку, с целью забрать то, что ему принадлежит. — Мне принести спиртные средства для обработки? — Вмешался парень, наблюдая за ним. Ответа от лейтенанта так и не последовало… Лишь приглушённый рык, заставивший холодок пробежать по спине второго и в без того ледяной камере хранения. Азулин взялся за протез, и проделав пару несильных рывков, всё же получил обратно свою вещь. Трупные пятна остались и на ней… Будет как-то не по себе вновь надеть её на морду даже после тщательной обработки и мытья. Что теперь делать с этим? Оставить на память?

Сегодняшний день будет полон всего, ну уж отнюдь не яркими и радостными страстями…