Gravity Of Love

      Зло в Апогее.       Абсолют.       Его действительно таковым считали?       Ночь душила липким теплом. Жар, застоявшийся тяжелый запах крови впитался в особняк. Железистый, солоноватый привкус этого тошнотворного аромата цеплялся за язык и горел на губах металлическим полутоном. Пряный, сладковатый амбре с трущобных улиц влачился по спальне, сливаясь с медовым запахом воска подтаявших свечей. Насыщенная гамма благоухала абстрактными и хаотичными мазками, дурманя и хмеля. Сморенные парными миазмами, в духоте и зное, они лежали на просторной кровати, накрытой балдахином. Утомленно вытянувшись по разные стороны, лежали голова к голове. Под прозрачным навесом, скрытые в тенистой прохладе, дышали часто, но ровно, вбирая легкую и эфемерную свежесть ночи. У обоих закрыты глаза, приоткрыты влажные от жара губы. Шелковое покрывало нагрелось и смялось под весом тел.       Им было так спокойно друг с другом.       В Каире песок был повсюду. Охровые песчинки случайно брызгали в распахнутые настежь окна, их колючая мелкая крошка колотила по стеклам, полу и мебели, оставляя тонкую ржавую корку на поверхностях. Сухой раскаленный воздух схватывал и подбрасывал дорожную пыль, вздымавшуюся грязными клубами и оседавшую на коже жалящим слоем. От этого все тело неприятно чесалось и саднило, но оттого любое явление влаги ощущалось словно милость Господа. И этот живительный холод собирался под дрожавшими веками, в уголках глаз, в поджавшихся, затрясшихся губах.       — Дио? — Робкий глухой шепот, как дуновение чистого бриза, повис в тишине.       — Да? — Ответил второй голос. Ласково и елейно. Мягко и бесшумно.       — Ты… скучаешь по кому-нибудь? — Туго, тяжело выдавил Пуччи. Он неловко и вяло повел плечами, будто отогнав наваждение. Насупился, и его лицо обрело выражение мучительной досады.       — Скучаю? Я? — Скованно усмехнулся Дио. Стесненный смешок прошелестел в удушливой тиши. Вдруг мужчина замолк. Он и без того не дышал, но, казалось, сейчас вместе с ним дыхание сперло и у всего особняка. — …Ты скучаешь по ней? Перле?       Дио запомнил ее имя только ради него.       Абсолютное Зло.       — …Прости. Мне не стоило… Так откровенничать. Это тебя не касается… Прости. — Сломленный, тоскливый всхлип болезненно разбил гнет тишины.       — Пуччи… — Тяжело выдохнул Дио, повернувшись лицом к парню, и тот тоже повернулся к нему. Открыв глаза, оба встретились взглядами. Один — растерянный, напуганный, мертвенно-печальный с блестящей пленкой слез, вставших в уголках глаз. Второй — немыслимо, неестественно обеспокоенный, с тлеющей тревогой и неясным смятением.       Пуччи сжал дрожащие губы, не отводя взгляда.       — …Не держи в себе яд скорби. Если тебя что-то волнует… Если тебя что-то гложет и свербит в груди… Я с тобой. Ты всегда можешь рассказать мне о том, что на душе. — Прошептал Дио, очертив взглядом горестное лицо Энрико: его мрачные, отрешенные глаза, уныло сведенные брови, губы… Его губы… В миллиметрах от него…       — …Спасибо, Дио. — Грузно вздохнул Пуччи, опустившись по острым линиям лица мужчины к его губам. Красивым. Таким близким и далеким одновременно. Никогда к нему не дотронувшимся и никогда бы не коснувшимся с нежностью и любовью.       И это правильно.       Им было так спокойно друг с другом.