За час до любви

Пак Чимин

             Такой красоты он никогда не видел…       Комната сверкала и переливалась от разноцветных гирлянд, звёзд и серебряной мишуры.       Колокольчики, банты, фигурки ангелов и бегущие по шторам огоньки…       Воздушная скатерть и праздничная сервировка: Тэхён позволил вставлять ему салфетки в золотые кольца и расставлять тарелки.       А уж когда приехали очень красивый омега Сокджин с сыном, то и вовсе каждый уголок гостиной стал сиять смехом, радостью и предчувствием волшебства…       Коробки с подарками лежали под маленькой, но удивительно пушистой ёлочкой, ветки омелы были прибиты над входом в гостиную, загадочные гномы были рассаженны омежкой Иджуном вдоль стен и криво прилепленные им же Снежинки сверкали на окнах…              Наступала Рождественская волшебная ночь.              И Чимин твёрдо решил, что если такой праздник пришёл в его жизнь хоть однажды, то он должен провести его, как должно: он не будет грустить и терзать себя мыслями как о далёком, так и о ближайшем будущем.       Сокджин, засобиравшийся вдруг по важному делу, о чём-то предупредил Тэхёна и обещал скоро вернуться.       Иджун показательно надул губы по этому поводу. Но стоило только родителю покинуть дом, как он забыл про обиду, щедро делясь с Чимином и господином Сону леденцами, заставляя их повторять за ним слова рождественских гимнов.       Ужин был заказан в ресторане, и в его ожидании все расселись в гостиной, передохнуть после суматохи.       Господин Сону задремал. Тэхён, хмурясь, уже несколько раз попытался дозвониться Сокджину, которому была пора бы уже вернуться.       Юнги играл с Иджуном в настольную игру, а Чимин наблюдал за ними.       — Хотите поиграть с нами, Чимин? — голос альфы застал его врасплох: видимо, Юнги не нравилось, что он пялится.       — Я не умею…       — Чего тут уметь! — Иджун был доволен тем, что может снисходительно сказать это старшему омеге. — Мы тебя быстро научим!       — Тебя не учил папа, как обращаться ко взрослым? — Юнги сделал замечание мелкому.       — Учил! Но ты сам говорил мне, Юнги, что между своими можно… А он ведь наш!       Чимин только сглотнул болезненно и растерянно посмотрел на альфу.       — Ведь он совсем наш? — не отстал мальчик.       — Наш, — кивнул Мин и неожиданно даже для себя добавил:        — Мой…

Ким Сокджин

             Джин всё смотрел в зеркало заднего вида, пытаясь увидеть есть ли за ним «хвост».       Иджун, перевозбуждённый количеством покупок, болтал без умолку, сетуя на то, что они слишком задержались и «хён» всё уже украсил без него.       — Не беспокойся, Иджун-и. Места в квартире Тэхёна хватит, чтобы ты устал, готовясь к празднику.       — Я не усну! — заныл свою песню омежка. — А вдруг Санта нам отца приведёт?       У Джина даже челюсть отпала:       — Ты себе отца на Новый год заказал?       — Да…              Вот и не верь в рождественские чудеса!              По спине Сокджина пробежал холодок.       Близость истинного альфы обострила инстинкты, заставив пережить вихрь впечатлений: от неуместного плотского желания до горькой душевной обиды.       Через час… Там, где расстались. Что такое час до встречи? Миг или бесконечность?       Они умудрились в один приём затащить все покупки и подарки в апартаменты Тэхёна.       Иджун мгновенно «включился» в наведение красоты, а Сокджин под предлогом забывчивости сказал Тэ, что нужно кое-что докупить, и обещал быстро вернуться.       Говорить про то, что произошла нелепая и совершенно случайная, по его мнению, встреча, он не посчитал нужным.       Потом… Он расскажет потом. После праздника.              Тэ только зря будет волноваться.       Ведь они просто поговорят с Намджуном о том…       О чём? О чём ему говорить с альфой, который однажды разбил сердце наивному сироте-омежке, мечтающему, что его заберут в сказочную жизнь?       Это сейчас Джин ни капли не жалел о тех ночах: Иджун — лучшее, что мог подарить ему альфа.       А обида…       Она осталась колючим, ворочающимся комком в груди и пульсирующей меткой на шее.       Чтобы отпустить её, жгучую, разъедающую душу им нужно было поговорить и…       Отправиться справлять Рождество. Каждому со своей семьёй…       Он немного опоздал. К назначенному времени добавились минут десять. Возвращаться туда, где однажды познал счастье и потерял часть себя, было некомфортно.              С чего он вообще согласился?       Могли бы посидеть в ресторане… Или альфа боялся случайной огласки? Ведь он был женатым человеком?       Скорее всего. И почему от этого стало вдруг так больно, ведь он давно уже принял выбор своего альфы…       Улица была безлюдной. Барак совершенно обветшал. И неумолимо на двигались ранние зимние сумерки.       Даже сейчас, через долгие семь лет, Сокджин был уверен, что дойдёт до двери их с Тэ каморки, не споткнувшись, даже если зажмурит глаза…       И пусть даже на нём были неуместные дорогие ботинки, длинное пальто и мешающий, обмотавший горло шарф…              Только бы не остановиться и не струсить!              Намджун сидел на том самом топчане, лицом к двери и ждал.       А Джин, как только вошёл, скользнул по его напряжённой фигуре глазами и, отвернувшись, принялся рассматривать до боли в сердце «родную» убогость жилища…       Где они были бы сейчас с Тэхёном и маленьким Иджуном и… Были бы вообще?       — Спасибо, что пришёл, — альфа поднялся навстречу.       — Я обязательный человек. И если уж обещал… — Джин злился на себя: фраза прозвучала как упрёк, а он совсем не хотел оправданий Намджуна.       — Случились непредвиденные обстоятельства…       — Не надо! — Джин остановил альфу, вставив руку ладонью вперёд. — И ты, и я знаем, что тогда произошло. Я пришёл не ворошить прошлое. А лишь затем, чтобы прояснить будущее.              И все-таки началась «течка»…       Лёгкий препарат, который он всегда принимал в таких случаях, сейчас рядом с истинным, не помогал.       У Джина закружилась голова, запульсировала метка и усилился запах.       В тесном помещении всё обострилось до предела…       Взгляд Джина упал на упаковки с бутылочками воды и другие коробки.       Он даже успел шагнуть к столу, когда за его спиной раздался въевшийся под кожу звук: деревянный брусок упал в скобы.       Джин повернулся и его брови взлетели:       — Ты что творишь?! — только и успел он сказать, как услышал ещё одно привычное лязганье.       Кто-то снаружи запер дверь на замок…

Мин Юнги

      Он и сам не ожидал, что ляпнет такое при Чимине. Но слово вырвалось и окончательно расставило всё в голове Юнги по своим местам.       Омежка же смотрел на него удивлённо, но не испуганно: видимо, пытался «переварить» услышанное.       Ситуацию спас Иджун, для которого ничего «такого» в словах Юнги и не прозвучало.       — Тебе какого цвета фишку? — Иджун протянул Чимину набор игровых фишек в коробке.       — Розовую… — Чимин выбрал из множества вариантов.       — Я тоже люблю розовый цвет! — Иджун завистливо проводил взглядом маленький конус. — Но из-за Рождества буду играть зелёной, потому что она похожа на ёлочку! А Юнги любит красную фишку!       — От красной до розовой — недалеко… — проворчал Юнги       — И она похожа на колпак Санты! Ты писал письмо для Санта Куллосу, Чимин? — мальчик вопросительно посмотрел на зажавшего в кулаке фишку Чимина.       — Нет…       У Иджуна даже руки опустились: для него, верящего в рождественские чудеса, кто-то здорово сейчас облажался…       — Юнги-я! — почти заплакал малыш. — Ведь мы теперь не успеем! Это надо написать, отдать хёну, чтобы ошибки проверил… А на улице уже темно…       — Успокойся, Иджун-и! Для таких случаев у Санты есть «скорая почта»! — Юнги только закатил глаза, выдумывая на ходу. — Чимину просто нужно прошептать, например, мне, чего он хочет. А Санта услышит…       — Почему это тебе? Пусть мне прошепчет! — Иджуну только подай идею…       — А вдруг ты слово с ошибкой услышишь? И хён не проверит?       — Ладно… — мальчик не очень верил в свои силы в грамматике. — Шепчи ему скорее, Чимин! Чимин закусил пухлую губу и повернулся к Иджуну:       — Моё желание уже сбылось, Иджун-и. Я всегда хотел настоящее Рождество…

Чон Хосок

      Он отогнал машины — и свою, и Джуна — на проспект, где бросил их на обочине, а сам вернулся, спрятался за угол барака и успел продрогнуть, пока ждал, когда приедет («вот ведь жизнь ничему не учит!» — по мнению Хосока) омега.       Как только Сокджин, помявшись и поозиравшись, вышел из машины и направился в бездверный покосившийся проём, ведущий в длинный коридор барака с одной стороны и на обветшалую лестницу, ведущую наверх с другой стороны, Хос с оглядкой, стараясь не шуметь, поспешил следом.       Он сто раз уже пожалел, что согласился на авантюру, но отступать было поздно.       Ему даже не пришлось прислушиваться: не услышать, как прогромыхал брусок внутри каморки, мог только глухой…       Не теряя времени даром, Хосок вставил ключ и повернул два раза. Всё получилось как «по маслу» — иначе и быть не могло, Намджун предусмотрел даже это…       Хос постоял ещё несколько минут, прислушиваясь, но шума драки не услышал, хотя подозрения у него были.       Подслушивать он не собирался, поэтому, посчитав свою миссию исполненной, он, подкинув ключ в руке, двинулся на выход…       Почти на выходе, перешагивая через груду мусора, ему показалось, что услышал вскрик. Постоял, послушал — не повторилось. Значит, показалось…       Подкинув ключ ещё раз, он хотел так же ловко его поймать, но…       Погас свет.       Не только тусклая лампочка в барачном подъезде, а вообще во всем фабричном районе.       Чертыхнувшись, Хосок нагнулся подобрать ключ, но тот отлетел куда-то в сторону…       Попытка нашарить его в куче мусора не увенчалась успехом, а разгибаясь, Хосок приложился затылком о покошенный дверной косяк. В косяке, видимо, торчал ржавый гвоздь…       На улицу он выбрался, трогая рукой ставший тёплым от крови затылок. Хорошо хоть Рождество порадовало снегом, и на улице не было непроглядной темноты…

      Ким Намджун

      Намджун опустил брусок в крепкие скобы, услышал звук поворачиваемого в замочной скважине ключа и медленно повернулся к Джину…       В комнате уже стоял такой аромат, что изголодавшемуся по своему истинному, альфе едва хватало выдержки.       — Ты что творишь… — омега растерянно переводил взгляд с Намджуна на дверь и обратно.       А альфа смотрел прямо в испуганное лицо и молчал: зачем отвечать? И так понятно.       — Открой дверь, Намджун, — голос Сокджина вдруг стал совершенно спокойным. Он достал из кармана телефон и быстро набрал сообщение.       — Я не собираюсь играть в глупые игры с тобой… Нам всего лишь нужно поговорить, как взрослым людям. Хоть я и не понимаю, зачем…       — Джин-и, — Намджун сделал шаг вперёд.       А Сокджин отступил.       Раньше каморка была больше или… Им просто так казалось?              — Я так хочу тебя почувствовать… Дай мне пару минут. Так сложно вдруг вернуться из мира мёртвых в мир живых.       Сокджин замер.       На сумасшедшего альфа не был похож… И то, как он вдруг наклонилтся к нему, чтобы вдохнуть, совершенно не выглядело опасным.       А сам Намджун… Больше всего боялся испугать Джина.       Зависнув над ним, он просто дышал: запах омеги был до боли родной.       Этот аромат, въевшийся под кожу, не было возможности забыть уже никогда.Как и заменить заменить было нечем.       — Ты прости меня, слышишь? За то, что я не успел тогда. И за то, что не смог найти… Прости меня, Джин-и.       Слова отрезвляли.       Джин дёрнулся и отстранился:       — Что уж теперь вспоминать прошлое, Намджун. У нас у каждого своя жизнь.       — Жизнь? — Джун растерянно заморгал. — Ты — моя жизнь.       — Даже не начинай. Я не тот наивный мальчик, который однажды имел неосторожность поверить своему истинному.       — Подожди… Джин! Что ты… Делаешь?       Омега вдруг отталкнул Намджуна, пробираясь к двери, и взялся за отполированный когда-то их с Тэхёном руками брус, которым альфа недавно запер дверь. Вытащил его с лёгкостью и дёрнул запертую на ключ дверь.       — Дай ключ, Намджун! Я ведь действительно рассчитывал поговорить.       — У меня нет ключа. Нас заперли снаружи.       — Ты соображаешь, что говоришь и делаешь? Меня, между прочим, сын ждёт!       В Намджуна будто кипятком плеснули.       — Я знал, что ты не захочешь меня выслушать, раз уж не попытался объявиться за столько лет… — Намджун уселся на «топчан», чтобы не мешать мечущемуся по каморке Джину. — Нам не откроют, пока мы не поговорим и не обсудим наше будущее.       — Какое будущее, Джун? — омега всплеснул руками. — Моё будущее — мой ребёнок. Твоё — твоя семья и твои дети!       — У меня нет семьи. И я буквально на днях узнал, что стал отцом… Шесть лет назад.       Джин остановился напротив.       — Ты не приехал тогда за мной, потому что уже знал, что скоро станешь женатым человеком. И глупый омежка из трущоб стал прекрасным развлечением… Приключением богатенького мажора перед вступлением в брак?       — Ты узнал о помолвке… — у Намджуна «сложился» пазл. — Вот почему… Прости меня, любовь моя.       — Да я простил, Намджун! Вот как только Иджун-и родился, я сразу и простил! И обида моя была глупая, романтичная… Это сейчас я понимаю, что ты бы никогда меня не забрал! А тогда — верил…       — Я опоздал на час, Джин-и. Я опоздал на грёбаный час, чтобы забрать тебя себе навсегда. Когда мы приехали, то старик убирал комнату и сказал, что вы не вернётесь…       — Господин Сону? Он бы мне сказал…       Намджун и не понял, когда он смог притянуть к себе Джина и уткнуться головой ему в грудь.       — Та помолвка была расторгнута… Я никогда бы не оставил тебя. Прости меня, Джин-и. Прости…

Ким Тэхён

      «Я в нашей комнате в бараке В Ахене Заперт с Намджуном»              Сообщение, которое пришло на телефон через час с лишним, как Сокджин ушёл «ненадолго по делу» Тэхён проигнорировать не мог.       Как не мог и понять, как Джину в голову могло прийти такое, чтобы отправиться в Ахен одному поздним вечером.       И почему он промолчал, что решил пообщаться с бывшим?       Может, Иджун-и достал с вопросами, кто его отец, и Джин решил… Или всё-таки притяжение истинных…       Тэ усмехнулся.       Кто угодно, но не Джин! Он даже в себе не был так уверен, как в друге.       Пройти через ад, чтобы зайти на его новый виток? А ещё и Иджуна с собой взять? Кто угодно! Но не Джин.       Значит, что-то вышло из-под контроля. Значит, он счёл необходимым предупредить о своём местонахождении… Значит…       Тэхён не тот, кто стал бы мучиться неизвестностью.       Он накинул пуховик, меховые шлёпанцы, и пока все были заняты «настолкой», выскользнул из квартиры, чтобы, очутившись на улице, набрать номер Сокджина.       Тот ответил сразу и по голосу Тэхён сразу понял, что случилось что-то из ряда вон…       — Всё нормально, Тэ. Не беспокойся. Мы просто разговариваем с Намджуном. Я всегда на связи.       — Ты написал, что вы запреты…       — Я перестраховался. Вот только Намджун не может дозвониться своему другу… Тому, что нас запер. И ключ у него соответственно…       — А Рождество? — Тэ и сам понимал, что вопрос глупый в сложившейся ситуации, но не задать его не мог.       — Мы что-нибудь придумаем… — в голосе Джина не было уверенности.       — Ясно. Сейчас приеду, будем вас вызволять. Только найду телефон какого-нибудь слесаря…       — Спасибо, Тэ.       Голос у Сокджина дрожал?              — Я быстро, Джин-и! Дай мне час, не больше…       Тэхён даже не стал подниматься назад в квартиру: ключи от машины нашлись в кармане куртки. Сидя в салоне, он нашёл телефон экстренной службы и вызвал по адресу в Ахене, который до сих пор помнил наизусть, слесаря, пообещав двойной тариф за срочность.       Побарабанив по рулю, он посидел какое-то время, размышляя о случившемся, и, покачав головой, запустил мотор и плавно выехал со двора.       Добирался до проспекта в Ахене он минут сорок. Ещё стоял минут десять на обочине, не решаясь свернуть в сторону бараков.       И если бы не эта «эмоциональная» задержка, когда вдруг напала такая серая тоска… Он бы пропустил странного альфу, который, держась за голову, шёл к рядом припаркованной машине. А когда подошёл, то буквально сполз по ней, усевшись на корточки рядом с водительской дверцей.       Тэхён замер за рулём.       Выходить или нет? Вдруг человеку нужна помощь? Одет вроде прилично…       На улице было ветрено и морозно. Тэ поспешил укутаться в пуховик и, запихав руки в карманы, медленно приблизился к присевшему человеку.       — Всё в порядке? Могу я вам помочь?       Альфа поднялся, опираясь рукой о машину, и застыл изваянием, разглядывая Тэ…       Руки у него были в крови. И по лицу он тоже размазал красные полосы…       — Какая встреча! — альфа улыбнулся, и теперь наступила очередь застыть изваянием Тэхёна.       — Здравствуйте… — Тэхён постарался взять себя в руки. — Вы в крови. Помощь нужна?       Альфа начал посмеиваться:       — Как и не было всех этих лет… Может, так и должно было быть? И не надо было «просеивать» Сеул, — Хосок засмеялся. — А ты красивый. Еще красивее, чем тогда, когда я влюбился…       Тэхён молча разглядывал альфу, не делая попытки даже улыбнуться в ответ на смех.       — Мне и правда нужна помощь, — альфа опять потянулся к затылку. — У меня телефон сел… Свет везде погас, а я ключ уронил и голову пробил…       — Звучит как хороший сюжет к началу «ужастика».       — Ты ещё основной актёрский состав не видел! — Хосок поморщиля, ощупывая затылок. — У меня далеко не главная роль, поверь…