Исправление генерала

      — Сяо-Сяо, прости меня ещё раз…       Опечаленный дракон для Лю Сяогуя ничуть не изменился. Он остался таким же нежным, звонким и чарующим, каким был. Лишь осознание, что он принадлежит другому мальчику, продолжало его поражать. За окном уже мерцали яркие звёзды. Стрекотали цикады и сверчки. Ночная прохлада наполнила комнату, такая желанная после жаркого длинного дня. Она будто помогала остудить голову и взглянуть на произошедшее трезво.       Остатки ужина давно остыли. Пустые тарелки стояли на столе, ожидая, пока за ними придут горничные, и тогда вновь придётся прятаться от них под кроватью или в сундуке, а потом долго выслушивать удивлённые вздохи, ведь «юный господин стал есть будто за двоих, но ничуть не поправляется».       Поглотив остатки лапшичного бульона, Лю Сяогуй рукой вытер себе рот и посмотрел на удручённого юношу, уши которого были немного опущены.       —Нет, ты прости, — тихо попросил он. После открытия прошёл целый день, и на душе всё ещё было немного неспокойно, но мальчик уже убедил себя, что зря волновался. Болтать с красивым юношей оказалось куда проще, чем с юной красавицей, и от него совсем не хотелось убегать. Другими словами, если только не смотреть ему прямо в глаза, то можно было вполне держать себя в руках.       На ответ Лю Сяогуя дракон встрепенулся и поднял перед собой ладони, будто желал схватить мальчика и обнять, но никак не мог решиться.       — Это ничего, что ты не знал! Это всё моя вина. Я такой глупый, даже не смог тебе представиться… Но ты не подумай, что я не хотел! Просто… — он замолчал, долго колеблясь, прежде чем признаться. — Боюсь, если ты узнаешь, как меня зовут, то не будешь со мной дружить.       — Глупости! — Лю Сяогуй сразу же запротестовал. От такого заявления он даже почувствовал обиду и стукнул кулаками по столу. Кем же его считают, если думают, что из-за такой глупости, как имя, он станет предавать дружбу? Чёрные брови сами собой сползли к переносице.       Его лицо было таким злым, что дракону даже стало смешно. И всё же, тревога не могла покинуть его душу. Он знал, что будет, раскрой он свою личность. Он не хотел, чтобы этот мальчик, такой чудесный ребёнок, который гонялся за ним с карпом в руках, который дарил ему камушки, цветы и бабочек, который уплетал за обе щеки спелые персики, вдруг опустился в страхе на колени. Перестал бы, как другие, говорить с ним. Стал бы видеть в нём не друга, а…       Идея сама собой возникла в голове, и юноша, поддавшись ей, нашёл своё спасение. Он решился скорее её воплотить.       — Тогда… зови меня Шэн-мэем, хорошо? — представился он, улыбаясь. — Кое-кто часто называл меня так в детстве.       Злость Лю Сяогуя быстро испарилась. На её место пришло удивление. С ног до головы оглядев фигуру юного господина, он прищурил глаза.       — Старший братец точно не девочка?       — Вовсе нет!       Светлые щёки окрасил лёгкий румянец. Возмущение дракона выглядело забавно со стороны, и Лю Сяогуй почувствовал укол веселья внутри.       «Шэн-мэй…» — повторил он про себя. Имя было необычным, но очень ему нравилось. Оно звучало красиво. Хотелось снова и снова повторять его, но делать это вслух не хватило бы смелости.       Горничные пришли как только догорела палочка благовония. Они осторожно собрали всю посуду и, бросив на Шэн-мэя недовольные взгляды, передали ему небольшую пилюлю. Извинившись перед ними, юноша опустил голову, дожидаясь, пока те уйдут. Как только стали удаляться шаги, Лю Сяогуй вылез из-под кровати и посмотрел на маленькое лекарство. Он нахмурился. Уже несколько раз ему доводилось видеть, как дракон уходит, чтобы принять эту вещь, но ещё ни разу не удалось расспросить, что это такое.       — Зачем ты это пьёшь? — наконец спросил мальчик. Шэн-мэй, проглотив пилюлю, весь сморщился от отвращения и скорее запил её водой.       — Это мое лекарство, — объяснил он. — Если я не буду его пить, то умру. Всё потому что я очень болею…       — Чем? — Лю Сяогуй вскинул брови. Он пробыл рядом со старшим братцем так много времени, но ни на секунду не заметил у него и намёка на какую-нибудь болезнь. Каково же было его удивление, когда дракон сам пожал плечами.       — Я не знаю… — пробормотал он, тяжело вздыхая. — Но кое-кто сказал мне, что это очень серьёзная болезнь, и я узнаю о ней, когда буду достаточно взрослым. Я только знаю, что когда забываю выпить эти гадкие пилюли, то мне становится невыносимо плохо. Всё тело трясёт и ломит, до тех пор, пока не приму лекарства. Но и слишком много мне принимать нельзя, иначе мне становится ещё хуже, чем если бы я не пил их вообще. Меня уже тошнит от этих пилюль — они на вкус как мерзкий зелёный перец. А я ненавижу зелёный перец! Но и умирать я не хочу…       — Вот как…       Лю Сяогуй расстроился вместе со старшим братцем. Он никогда бы не подумал, что тот болеет чем-то настолько серьёзным, о чём даже не знает. Именно поэтому всё сказанное Шэн-мэем он аккуратно отложил в своей голове. Пусть этого было мало, но всё же лучше, чем ничего. Когда он вернётся домой, то обязательно разузнает, что же это за болезнь, и как сделать эти пилюли. И обязательно надо было изменить их — сделать вкуснее — чтобы его будущая жена могла жить счастливо и не беспокоиться, что каждый день надо есть что-то гадкое.       Ещё раз посмотрев на удручённого юношу, что так и пытался запить неприятный привкус во рту, Лю Сяогуй вновь нахмурился.       — Почему ты всё-таки не скажешь мне свое второе имя? — он перевёл тему как настоящий мастер. Шэн-мэй от такого внезапного вопроса встрепенулся и тут же позабыл о том, почему загрустил. Нежные длинные пальцы нервно затеребили светлые подолы ханьфу.       — Видишь ли, как я и сказал… Если ты его узнаешь, то сразу поймёшь, кто я… Хоть ты и уверен, что не перестанешь со мной дружить, если узнаешь правду, но я точно знаю, что если скажу тебе своё имя, то ты больше не будешь вести себя со мной, как сейчас. Так всегда происходит, кто бы меня не узнавал. Все сразу начинают относиться ко мне, как подобает к господину.       — Так ты всё-таки важный господин?       — Ну… можно и так сказать… — пробормотал Шэн-мэй, уперевшись взглядом в пустую чашку на краю стола. А после, взглянув Лю Сяогую в глаза, признался в том, о чём ещё никому не говорил: — Но мне это совсем не нравится! Мне нельзя говорить ни с кем, мне нельзя выходить никуда без разрешения и сопровождения, и мне нужно постоянно пить эти противные пилюли! А если я делаю что-то не так, то все сразу начинают смотреть на меня, как на… — он замолчал, прикусив язык.       Лю Сяогуй смотрел на него, забыв, как моргать. Он впервые видел, чтобы старший братец так злился. От возмущения у него даже покраснело лицо. Это было мило. Завораживающе. Это пробудило в нём восхищение — странное, но сильное, которого он ещё ни к кому не испытывал.       Недолго подумав, Шэн-мэй закончил иначе:       — Никто меня не любит. Если бы я только мог выбирать, то ни за что бы не стал господином.       — А кем бы ты хотел стать?       — Я бы лучше выбрал стать каким-нибудь непримечательным «слугой», — не задумываясь, ответил он.       Лю Сяогуй кивнул ему в поддержку. Пусть он не понимал такого желания, однако, вспоминая слуг своего поместья, мог сказать, что они выглядят гораздо счастливее, чем старший братец. Иногда ему даже хотелось, чтобы его отец тоже стал слугой. Всего на день. Чтобы он забыл о своих обязательствах Второго Генерала и просто играл вместе с ним до захода солнца. Но если бы только он сказал об этом желании вслух, то тут же застыдил бы себя. Придумав, как подбодрить Шэн-мэя, Лю Сяогуй признался:       — У меня дома тоже есть слуги.       И это сработало — тот воспрял духом. Голубые глаза загорелись интересом, и юноша не заметил, как придвинулся ближе, своим вздёрнутым носом наклоняясь вперёд.       — Правда? Сяо-Сяо, неужели ты тоже господин?       — Я гунцзы. Мой отец — господин, — поправил он. — Слуги в моём доме не такие, как твои. Они добрые и заботятся обо мне, а ещё играют со мной и дают всё, что попрошу… К тому же, если бы у меня дома прятался незнакомый мальчик, то они бы тут же об этом узнали.       Мальчик изо всех сил старался намекнуть, какие противные драконы служат старшему братцу. Раз он господин, то может всех их заменить, на тех, кто действительно заслуживает этого… Но, раз он до сих пор этого не сделал, Лю Сяогуй пришёл к простому, но удручающему выводу: эти — самые лучшие. Как дохлая рыба среди навоза.       Шэн-мэй, тем не менее, вовсе не чувствовал ни обиды на своих, ни зависти к чужим. В нём горел чистый интерес. Он уже столько знал об этом маленьком мальчике, но теперь вдруг выпал шанс узнать и о месте, в котором тот живёт. О тех, кто его окружает. О империи, что всё это время пряталась от юноши за плотным полотном, никогда не попадаясь даже в книгах. Всё, что он знал о империи Жэнь — древние тексты. Нечто со времён правления великих предков, когда люди, жившие на маленьком клочке, окружённом драконами, не считались ни опасностью, ни чем-то стоящим внимания. С тех самых времён, когда в людях не видели никого большего, чем жалких букашек и дворовых собак, которым лишь изредка стоило подкидывать кости.       Но те времена давно прошли. Положение двух империй тысячу раз успело перемениться. А Шэн-мэй так и не смог узнать ничего нового о тех, с кем уже десять лет ведётся война.       Разве можно было упускать такой шанс?       — А слуги в твоём доме, они… ну… драконы? — он подполз поближе, навострив уши. Лю Сяогуй помотал головой.       — Мы не держим рабов.       — В самом деле? А мне казалось, что в доме у каждого человека должно быть хотя бы по десять пленённых драконов.       — Глупости, — мальчик скрестил руки на груди и нахмурился. Хоть Шэн-мэй и был по-своему прав, ведь многие не скупились прибрать к рукам порабощённый народ, всё равно, что вещи или игрушки, но когда к подобным людям приписывали его семью, Лю Сяогуй чувствовал себя более чем оскорблённым.       Шэн-мэй улыбнулся. Тихий смешок сорвался с его губ, всё равно, что взмах крыльев бабочки. То, как злился Сяо-Сяо на его слова, очень грело душу. Одним своим существованием он доказывал, что есть в Поднебесной добрые люди. Отвернувшись от красивого старшего братца, Лю Сяогуй продолжил: — Никогда в нашем доме не появится ни одного раба! Отец не переносит драконов. И я тоже их не переношу. Только тебя…       — Только меня? Сяо-Сяо, выходит, если бы я захотел стать твоим рабом, ты бы согласился?       Шэн-мэй сказал быстрее, чем подумал. Лю Сяогуй повернулся обратно, широко распахнув глаза. Он был ошарашен. Увидев, как загораются мальчишеские щёки, и почувствовав, что кое-кто вновь вот-вот выскочит в окно, юноша поскорее замотал руками.       — Н-не пойми неправильно! Я вовсе не то имел ввиду! Видишь ли… Я всегда хотел такого, — признался дракон. — Жить в доме, где слуг очень мало, но все они друг другу близки. Чтобы все они были мне, как родные. Мы бы помогали друг другу и вместе следили за домом, переживали невзгоды и радости, волновались друг за друга и любили друг друга. Вот такая была бы чудесная, пусть и необычная семейка… — он мечтательно вздохнул. От одной фантазии теплело на душе, хоть она и была несбыточной. — Поэтому, если Сяо-Сяо был бы господином, то не нашлось бы замечательнее исхода. Он такой заботливый и добрый, что стал бы идеальным главой, совсем как отец… У драконов, к сожалению, всё совсем иначе. Правила и законы — превыше всего. Даже семьи.       Закончив говорить, Шэн-мэй отвёл взгляд к подвеске, закреплённой на поясе, и аккуратно стал теребить её за край. Милый камушек на ней болтался туда-сюда, и от этого удавалось сохранить при себе слабую улыбку. Лю Сяогуй молча обдумывал чужие слова. Картина, нарисованная старшим братцем, была ему приятна. Хоть он вовсе не хотел, чтобы кто-то, столь прекрасный, как небожитель, опускался до самых низов, но всё равно хотел порадовать свою будущую жену.       Надо было всего лишь предложить ему пожениться.       Прямо сейчас.       Сказать «выходи за меня замуж»…       Прямо сейчас!       — Тогда… давай п-поиграем? — выдавил из себя Лю Сяогуй.       Он захотел откусить себе непослушный язык. Шэн-мэй, отвлекшись от его подарка, немного склонил голову вбок. Его острые ушки три раза дёрнулись, прежде чем мальчик заставил себя продолжить.       — В господина и слугу… если хочешь…       — Хочу! — тут же вскрикнул Шэн-мэй, подорвавшись с места. Будто только этого предложения он и ждал. Уголки его губ поднялись высоко-высоко вверх, а тело затрясло от перевозбуждения. Сердце забилось чаще в предвкушении. Ощутить себя на месте слуги, узнать больше о культуре людей, воплотить — пусть и в игре — свою маленькую мечту… Как же тут можно было отказать?! Мигом поправив одеяния, он двинулся к дверям. — Сяо-Сяо, подожди меня здесь! Я сейчас же достану форму! Не важно как, но я достану, и завтра весь день будем играть!       В спешке пролепетав свои планы, юноша шустрой рыбкой вынырнул из покоев. Его шаги мигом затихли, словно его унёс ураган, и Лю Сяогуй остался наедине с собой. Наступила тишина. Лишь цикады стрекотали снаружи и звёзды мерцали высоко-высоко. И он, осознав, на что подписал свою будущую жену… стукнулся об стол головой.       «Почему я не могу сейчас умереть? — подумал он про себя. — Хочу сто ударов палкой. Сейчас же. Пусть будет бить Дай-гэ, у него рука тяжёлая…»       Избивая неповинный стол своим лицом, он просил у духов и предков, чтобы завтрашний день никогда не наступил.       Ни те, ни другие, однако, не стали его жалеть, и солнце взошло в положенное ему время, не опоздав ни на миг.       Проснувшись раньше обычного, Лю Сяогуй вышел наружу. Он даже не помнил, как сомкнул глаза, как вернулся Шэн-мэй, и как он оказался на своей циновке. Старший братец ещё спал, а форма, которую он притащил, лежала аккуратно сложенной у кровати, ожидая, когда тот проснётся. Сяогуй тоже этого ждал. Дрожь от предвкушения не покидала его с момента, как он открыл глаза.       Выбравшись на улицу, чтобы успокоиться, он сходил к пруду с карпами, нарвал и наелся сладких ягод, и, забравшись повыше, стал наблюдать за снующими вдалеке слугами. Никто из них даже не думал смотреть в его сторону. Никто и не думал прийти к его высочеству, хотя время уже приближалось к утренней трапезе. Плюнув в их сторону, Лю Сяогуй пошёл обратно. Беспокойство стало его покидать. Думая о том, какой же получится эта глупая игра, он вошёл обратно, как подобает, через проход.       И замер.       Шэн-мэй уже проснулся. Его постель уже была убрана, а форма, сложенная у кровати, теперь была в его руках. Привычное ханьфу было скинуто, волнами раскинувшись по полу, и белая нижняя рубашка покоилась на нём сверху, как соленая морская пена. Юноша стоял посреди комнаты, обнажив молочные плечи. Гладкая кожа сияла в мягком утреннем свете. Гладкая грудь, без единого изъяна, спокойно вздымалась и опускалась, а живот, покрытый маленькими мурашками, вытягивался и подрагивал от каждого движения.       Лю Сяогуй замер статуей, не способный отвести глаз. Волнение вернулось к нему незамедлительно, и сердце застучало в три раза быстрее. Он чувствовал себя так, будто только что увидел что-то вопиюще непристойное. Что-то, что видеть не должен был никогда.       Но Шэн-мэй, заметив его, вовсе не возмутился. Он, повернувшись к застывшему мальчику, сладко улыбнулся ему, и вовсе не думал прикрыться.       — Сяо-Сяо, можешь зайти.       Дав своё разрешение, дракон без стеснения наклонился и взялся стягивать нижние штаны…       — Нет!!! — с боевым кличем Лю Сяогуй вылетел наружу, захлопнув за собой двери. Он убеждал себя, что ничего не успел разглядеть, но не мог обмануть глаза. Очертания бёдер, белых, как редкий нефрит, теперь не покидали его мыслей. Голову обуздало пламя.       Изо всех сил стараясь выбросить неприличную картину из головы, Лю Сяогуй присел под первым попавшимся деревом, и обнял свои колени. Он решил подождать старшего братца здесь. Тот появился перед ним вновь, так быстро, что не успела бы сгореть и одна палочка благовония.       — Сяо-Сяо! — выглянув из-за дерева с хитрой ухмылкой, Шэн-мэй предстал перед мальчишкой в той же форме, что носили его служанки, и три раза покрутился, демонстрируя себя во всей красе. — Как тебе? Вчера я слишком побоялся просить форму напрямую, поэтому тайком забрал её у прачки. Надеюсь, такая подойдёт? Мужской, к сожалению, я не успел отыскать. Давай просто представим, что она для мужчин, да?       Лю Сяогуй слушал, пристально глядя на старшего братца. Подолы его юбки завораживающе развевались от малейшего дуновения ветра, а запястья и шея теперь были открыты куда сильнее, чем раньше. Даже волосы старший братец постарался завязать, сделав из них длинную золотую косу. И всё же, для простого слуги он оставался чересчур красивым.       Разглядев как следует чужой наряд, Лю Сяогуй снова прищурил глаза.       — Старший братец точно не девочка?       — Сяо-Сяо!..       Тот возмущённо надул свои губы. Встав из-под дерева и отряхнувшись, Лю Сяогуй тоже попробовал вжиться в роль:       — Теперь ты должен звать меня молодым господином.       У Шэн-мэя дёрнулись кончики ушей. Всё возмущение тут же пропало.       — Да, молодой господин! — тут же выпалил он. Даже поклонился, как часто делали это ему.       Раньше он никогда никому не кланялся. Личностям его статуса подобное было не положено. Это считалось настоящим унижением. Поэтому сейчас, когда он впервые кому-то поклонился, то в теле возникла непривычная лёгкость. Стало щекотно. Изнутри обожгло живот. Это было… приятно.       Наслаждаясь своим новым положением, Шэн-мэй повёл своего молодого господина прогуляться по саду. Он с нетерпением ожидал своего первого приказа и никак не мог с собой совладать. Одно предвкушение уже казалось сладким.       — Молодой господин, так это то, что должны делать слуги? Гулять вместе с господами? — спросил он на половине пути.       — Да. Они должны сопровождать своих хозяев, — Лю Сяогуй кивнул, скрестив на груди руки. — Люди любят хвастаться красивыми слугами и часто водят их с собой. А ещё слуги слушаются своих господ и выполняют их поручения.       — А какие им дают поручения?       — Самые разные. Стирать, убираться, готовить, ходить на рынок…       Лю Сяогуй приостановился. Он заметил, как погрустнел вдруг Шэн-мэй.       — Молодой господин, боюсь, многого из этого я сделать не смогу… — виновато пробормотал тот, опустив взгляд. — Всё это мне делать не позволено. Если только кто-то заметит, что я занимаюсь подобным, то это очень-очень плохо кончится…       Он тяжело вздохнул. По щелчку пальцев разрушилась половина его грёз. Закрался в душу страх, а не зря ли они начали эту игру? Если вдруг он ничего так и не сможет сделать, даже самых простых приказов? Если вдруг он ненароком разочарует Сяо-Сяо?.. От череды мрачных мыслей отвлёк голос мальчика.       — Ещё они должны со мной играть и учить меня! — быстро спохватился тот. Сказал первое, что вспомнил, только бы развеять сгустившиеся тучи над светлой драконьей головой. Шэн-мэй, выбравшись из лопнутого пузыря, захлопал ресницами.       — Играть и учить?       — Именно, — Сяогуй убедительно кивнул. И, подумав, предложил: — Например… катать меня на руках.       Идея была смущающей, но слишком привлекательной, чтобы от неё отказаться. В детстве его часто брали на руки. Иногда это делал отец, иногда слуги, а иногда даже два других генерала. Кататься на руках Лю Сяогуй очень любил. Он так часто просился на руки, что в какой-то момент ему стало лень ходить. Тогда Дай-гэ старательно требовал от каждого, чтобы желаниям этого хитреца перестали с такой лёгкостью потакать. С тех пор Лю Сяогуя ни разу не брали на руки. Разве можно было устоять теперь, когда это мог сделать сам небожитель, спустившийся к смертным?       Шэн-мэй повернулся к нему, наклонившись, и его коса спала на плечо.       — Молодой господин, тогда этому слуге стоит вас поднять? — спросил он. Голубые глаза горели энтузиазмом, почти вслух умоляли согласиться. Лю Сяогуй, сглотнув, кивнул.       По телу прошлась дрожь. Две нежные ладони подхватили его под руки, и удобно усадили в чужих объятиях.       — Вот так? — тихий голос Шэн-мэя слышался прямо у самого уха. Лю Сяогуй опустил голову, прячась от чужого лица, что теперь было совсем-совсем близко. Его ноги прижимались к парчовой ткани, а руки невесомо держались за хрупкие плечи. От старшего братца вкусно пахло сладкими фруктами и травами. Будто бы он на самом деле был духом этого персикового источника. Золотистые волосы тихонько колыхались, прислоняясь вновь и вновь к маленькой ладони. От чужого тела источалось необычайное тепло. Почти жар. Лю Сяогуй ощущал его каждой своей частичкой.       — Молодой господин, всё хорошо? — Шэн-мэй прижал его ещё ближе, и мальчишка чуть не свалился назад. Он случайно обхватил чужую горячую шею, и юноша вдруг пискнул. — Какие у тебя ледяные руки! Даже мурашки пошли… Молодой господин, почему вы вдруг так покраснели? Вам не нравится? Мне поставить вас обратно?       — Катай меня молча…       Лю Сяогуй вжался головой в плечи. Он не понимал, почему ещё жив.       Даже птицы, скрывающиеся среди ветвей, будто насмехались над ним своим щебетанием. Хотелось кинуть в их сторону камень.       Просидев в чужих объятиях половину прогулки, мальчик всё-таки не стерпел — попросил его спустить. Вместо этого он приказал Шэн-мэю покормить рыб, и издалека наблюдал, как тот возился с карпами, пока сам он пытался прийти в себя. Ощущение чужих прикосновений по-прежнему окутывало его. Словно до сих пор его держали на руках. Особенно неловко было чувствовать их снизу…       Сидя на небольшой скамье, Лю Сяогуй молча наблюдал за своим «слугой», что с довольной улыбкой осыпал подкормкой своих питомцев, которые, скучковавшись в круг, широко распахивали свои рты, стремясь ухватить побольше. Играть в господина оказалось не так уж плохо. Даже весело. Надо было только про себя притворяться, что этот день ничем не отличается от предыдущих: что он так же мог бы играть в капитана или генерала, и это бы ничем не отличалось от обычных их шалостей.       Когда Шэн-мэй закончил кормить карпов, то тут же получил второе своё задание — полить цветы. Раздобыв небольшое ведёрко, он охотно носился с ним по клумбам, а когда те насытились, то стал поливать деревья и кустики. Несколько капель пота выступили на лбу, и он стёр их, с восторгом оглядев. Дракон и не помнил, когда в последний раз потел. Закончив с поливкой, он вернулся к своему «господину», который наблюдал за ним со стороны и поклонился ему, спрашивая о следующем задании.       Третьим приказом была игра в прятки. Однако, в этот раз Лю Сяогуй не собирался играть в полную силу. Мальчик отлично понимал, насколько хорош: если бы он снова спрятался на весь день, то это было бы совсем не весело. Поэтому каждый раз он прятался недалеко от своего «слуги», и тот быстро его находил.       Потом пришёл черёд Шэн-мэя прятаться от «молодого господина». Он долго думал, куда же ему деться: залезть на дерево было бы проблематично, а спрятаться в кустах слишком просто. И тогда он вдруг понял. Сконцентрировавшись, он встал на месте и прикрыл глаза… Когда Лю Сяогуй принялся искать, он в самом деле никого не увидел. Просмотрев каждый уголок, но так никого и не обнаружив, он сдался. Тут же рядом с ним появился «слуга», хитро улыбаясь. Мальчик испугался.       Это был первый раз, когда он видел магию. В тот же момент его прошибло вдруг осознание: как бы хорошо он ни прятался, но всё равно не сможет переплюнуть настоящее исчезновение. В душу, казалось, должна была закрасться злость, зависть, обида… Но там было одно лишь восхищение.       Это казалось правильным.       Чего бы то ни касалось, искуснее самого Лю Сяогуя могла быть только его жена.       День выдался необычно длинным, и даже когда они закончили играть в прятки, солнце только-только начало сходить с небосвода. Последний приказ, который получил Шэн-мэй — это почитать своему «господину» книгу на драконьем языке. Ими были забиты все полки в его покоях, но какую бы Лю Сяогуй ни брал, всё равно не мог прочитать. Иероглифы были ему совершенно незнакомы. Будто какой-то придуманный язык. С трудом верилось, что на самом деле такой существует.       Выбрав первую приглянувшуюся книгу, он отдал её своему «слуге» и тот, усевшись под любимым персиковым деревом, скрывшись в его тени, начал читать с первой строки. В его устах всё сразу стало понятно. Нежным голосом он рассказывал сказку о тигре и фениксе, и, пусть некоторые слова для Лю Сяогуя оставались незнакомыми, он всё равно получал от истории удовольствие. Картинки будто бегали у него перед глазами. Постепенно расплывалось всё вокруг, пока не стал слышен лишь голос. А после пропал и он.       Когда Лю Сяогуй открыл глаза, то понял, что случайно заснул. Небо уже начало менять свой цвет, а его «слуга», что увлечённо читал, теперь тоже сопел рядом… У мальчика распахнулись глаза, когда он понял, насколько рядом. Он лежал на чужой руке, устроившись на ней, как на подушке, и практически прижимался к груди дракона своим тельцем. Они спали нос к носу — так близко, что он чувствовал на своём лице чужое дыхание. Теплое и нежное, как лёгкий морской ветер. Золотистые волосы окутали их, будто одеяло. Маленькое сердце заколотилось быстрее, и мальчик сжался, боясь лишний раз вздохнуть. Он не мог отвести взгляда от чужого умиротворённого лица. Оно было так близко…       В непослушной голове всплыли утренние воспоминания, о молочной обнажённой коже, о мягкой улыбке, и фарфоровых плечах и бёдрах, сотканных из облаков. Следом вернулись ощущения чужих рук на теле, что держали его, приобнимая и невольно тиская, знакомый шёпот у уха и сладкий аромат волос и жар кожи. Эти губы, с которых медовой рекой стекала сказка.       Эти два персиковых лепестка сейчас были приоткрыты. Они расслабленно вдыхали и выдыхали, и не подозревая, какую бурю вызывали своим видом в человеческом мальчишке.       Интуитивно Лю Сяогуй сжал свои ноги. В нём проснулся вдруг неизвестный дискомфорт. Снова стало щекотно внутри, но он не придал тому значения, слишком увлечённый видом старшего братца.       Он уже много раз видел, как проявляют свою любовь взрослые. Иногда мужчины делали это со своими жёнами на улицах, иногда это делали слуги с милыми горничными, а иногда это даже делал с красивыми девами Дай-гэ, думая, что никто их не видит. Сколько бы Лю Сяогуй не наблюдал за этими «проявлениями любви», он всегда делал вид, что ему такое противно. Но если это касалось юноши-небожителя, разве это могло быть противным?.. Одна только мысль сделать подобное уже вызывала трепет. Она манила, несмотря на страх и робость. Просто коснуться невесомо чужого лица. Ощутить эти мягкие губы, так, чтобы никто никогда не узнал. Просто позволить себе один раз маленькую проказу…       Сглотнув от волнения, Лю Сяогуй осторожно потянулся рукой к лицу спящего. Во рту мигом пересохло, а щёки обожгло. Дыхание Шэн-мэя теперь ощущалось на пальцах, совсем близко. Кончики пальцев коснулись нежной, шёлковой щеки, так осторожно, будто та вот-вот рассыплется. Превратится в кучу мягкого горячего песка. Нужно было только двинуться ещё немного, чуть ближе к желанному…       Маленькие пальчики проскользили по коже, оглаживая её, и трепетно коснулись чужих губ. Лю Сяогуй судорожно выдохнул. Он замер, потеряв себя в новом ощущении. Он будто коснулся самого тумана — такого же недостижимого, что должен ускользать сквозь его пальцы. Но вот он — прямо под кончиками его пальцев, принимает эту трепетную ласку. Это было ничуть не хуже волшебства. Так же прекрасно и восхитительно.       Стало больно внизу, и он сильнее сжал ноги, почти со всей силы. Касания стали смелее, оглаживая нежные лепестки персика, и захотелось ощутить их сильнее. Захотелось попробовать их. Веки отяжелели. Прикрыв наполовину глаза, Лю Сяогуй потянулся вперёд головой…       Из грёз его вырвал чужой голос.       — Молодой господин… — тихо пробормотал Шэн-мэй, потягиваясь во сне. Мальчик тут же отодвинулся и отдёрнул прочь ладонь.       К нему вернулось осознание. Понимание того, что он сейчас собирался сделать.       Осторожно выбравшись из чужих объятий, мальчик отскочил в сторону и спрятался за первым попавшимся деревом, крепко-крепко обняв колени. Он не мог поверить, что действительно собирался… Как ему такое в голову пришло?! Зажмурившись, он помотал головой. Надо было как-нибудь выкинуть эту глупую идею из головы. Тем не менее, волнение не уходило, тело продолжало гореть, а дискомфорт не утихал.        Прекрасный юноша не покидал мысли. Он крутился в голове, по-хитрому улыбаясь, и не желал оставлять бедного мальчика в покое. А тот не знал, как ему быть. Борясь со странными чувствами, Лю Сяогуй посмотрел вниз, на место их скопления… и широко распахнул глаза.        «?!»       Он свёл ноги вместе и поджал колени, крепко их обнимая. Он притворился, что ничего не видел. Такого с ним ещё никогда не происходило. Эта штука ещё никогда такой не была!       Ладони вспотели и заскользили по коленям, пытаясь сильнее их сжать. Лю Сяогуй тяжело вздохнул. Он уткнулся в них лбом, не зная, что делать.       Из-за этого дракона он продолжал чувствовать себя всё более странно…

      

‿︵‿︵୨˚୧ ☽ °❀° ☾ ୨˚୧‿︵‿︵

      Шэн-мэй проснулся как раз когда солнце коснулось горизонта. Он даже не подозревал, каких усилий стоило мальчику, что охранял его сон, успокоиться. Как только прошли все странности с его телом, Лю Сяогуй сел поодаль от спящего, взял книгу, и, вспоминая чужой рассказ, стал угадывать некоторые иероглифы. Три из них он выучил быстро, другие так и не смог разобрать. Очень захотелось выучить однажды этот странный язык. Тогда бы он смог обмениваться письмами или даже записками со своей будущей женой. Он бы писал на драконьем языке, а Шэн-мэй — на языке людей, и никто бы не смог понять, о чём они говорят.       В размышлениях о будущем Лю Сяогуй не заметил, как они очутились в покоях. Быстро переодевшись в привычное ханьфу, Шэн-мэй позволил горничным накрыть для них стол, но как только они покинули его, то тут же переоделся обратно. Он продолжил изображать из себя верного слугу, двумя палочками поднося рис ко рту мальчика.       — Молодой господин, скажите «А-а-а!»… — пролепетал он. Лю Сяогуй позволил себя покормить. Он съел три горсти риса, прежде, чем вдруг попросил:       — Можно потрогать твои уши?       Шэн-мэй уронил палочки от удивления. Эти самые уши вспыхнули красным. И всё же, он не отказал.       — Если только аккуратно, хорошо? Они очень ч-чувствительные.       Синие глаза загорелись интересом. Получив кивок, «слуга» подсел поближе и медленно наклонился, подставляя острые уши. Как только их коснулись чужие холодные пальцы, он вздрогнул, сжав подолы своей формы, но не сдвинулся с места. Терпел стоически, пока его оглаживали и мяли, как хотели. Впрочем, если отбросить смущение, то было даже приятно: Сяо-Сяо был очень аккуратен. Даже нежен.       — А можно потрогать рожки? — спросил Лю Сяогуй следом, когда наигрался с ушами. Те стали совсем бордовыми, и пунцовая краска уже пробиралась на драконье лицо. Шэн-мэй заколебался.       — Молодой господин… А-а другие люди трогают драконов за рожки?..       — Не знаю, — мальчишка пожал плечами. — Я никогда не видел, но всегда хотел потрогать.       Такой ответ совсем не вселил в «слугу» уверенности. Тем не менее… Лю Сяогуя не хотелось расстраивать. Он наконец-то проявил такую большую инициативу! Сам решил прикоснуться, вместо того, чтобы убежать. К тому же, это же просто касание. Это в тысячу раз лучше, чем бегать и искать его ночью по саду. Разве не так? Убедив себя самостоятельно, Шэн-мэй наклонился лбом вперёд, выставляя два блестящих рожка под чужие касания.       — Можете потрогать чуть-чуть…       Хоть он и разрешил, но всё равно был взволнован. Его рога были куда чувствительнее, чем уши. К тому же, ещё никто не касался их, кроме него самого. Да и он сам был так смущён своими чувствами, что старался лишний раз их не трогать. Но этот мальчик был ему достаточно дорог, чтобы разрешить. Это был его первый настоящий друг. Тот, кому такое позволить было не страшно.       Лю Сяогуй сглотнул, осторожно переводя ладони с ушей на голубые рожки. Он аккуратно коснулся их пальцами, погладив, по кончикам, и почувствовал, как старший братец сжался, сдержав писк.       — Тебе больно? — спросил он взволнованно, готовый, если что, сразу убрать руки, но Шэн-мэй только помотал головой.       — Всё хорошо, просто чувства с-странные… Можешь гладить дальше, если хочешь…       В этот раз Лю Сяогуй постарался быть нежнее. Он погладил чужие рога у основания и прошёлся подушечками пальцев по маленькой ложбинке на каждом. На ощупь оба были как настоящий жемчуг, гладкие и твёрдые. А ещё теплые. Наверное из-за того, что весь день огревались жарким солнцем.       Под этим солнцем даже кожа Лю Сяогуя покрылась загаром и стала темнее, но старший братец почему-то совсем не изменился — так и остался светлым, как ясный день. Это только убеждало мальчика, что тот, наверное, небожитель, ведь богу жар солнца не может быть ведом.       Не желая тревожить Шэн-мэя и дальше, он убрал руки от рогов. Но любопытства унять не смог. Решив, что ничего сложнее уже не попросит, он спросил снова:       — А можно потрогать хвост?       Наконец всё лицо Шэн-мэя зарделось. Стало красным, как киноварь. В тот же миг он отпрянул, замотав головой, и прикрыл себя руками.       — Нет! Ни в коем случае! Это… это неприлично! Постыдно!       — Даже посмотреть нельзя? — Лю Сяогуй вскинул брови.       — Ни за что! Сяо-Сяо, ты же не просишь девиц показать тебе их… их…       — У девиц я всё уже видел, — невозмутимо признался мальчик. У юноши глаза распахнулись так широко, что стали похожи на озёра.       — Сяо-Сяо! Бесстыдник! — возмущённо крикнул он, не желая верить чужим словам. Как мог этот хороший мальчик так спокойно говорить о подобных непристойностях?! Позорище! Распутство!       Наблюдая за внутренними стенаниями дракона, Лю Сяогуй никак не мог понять, почему тот так сильно смутился.       — В моем городе все драконы ходят с хвостами напоказ, — объяснил он, подумав, что так сможет успокоить своего «слугу», но тем самым только сильнее выбил его из колеи. Шэн-мэй не поверил собственным ушам.       «Все… В-все ходят с…» — даже в мыслях он не смог этого повторить. От одной только картины в голове кровь бурлила кипятком и норовила хлынуть наружу. Вскочив с места, он выставил перед собой руки и твёрдо крикнул:       — Нет! Исключено! Показывать хвосты — это только для супругов! В-вот! Лучше попроси что-то другое! Я не могу выполнить этот приказ!       «Только для супругов?..» — повторил про себя Лю Сяогуй. Его глаза загорелись. Это ведь был отличный шанс, чтобы предложить. Набравшись смелости, которую копил весь малый сезон, он заговорил:       — Тогда…       Но договорить не успел. В этот раз его перебили. Шэн-мэй, разволновавшись, предложил сам:       — Т-тогда давай я лучше помою тебе ноги! В детстве мне часто мыли их служанки, когда я собирался отойти ко сну. Что скажешь?       Лю Сяогуй даже не успел расстроиться. Представив, как эти нежные руки касаются его ног, он почувствовал, как нарастает возмущение. Нельзя такими красивыми ладонями касаться его грязных ступней. Посмотрев вниз, на свои ноги, босые и покрытые грязью, он нахмурился. Всплыли в голове воспоминания о том, как эти самые ноги были уродливы, покрыты волдырями и ранами, испачканы, как у старого дикого зверя. Неужели Шэн-мэй не понимал, насколько он испачкается?..       Однако, взглянув на полные надежды голубые глаза, Лю Сяогуй не смог ему отказать.       — А ты точно хочешь? — спросил он вместо этого, понадеявшись, что тот передумает. Но не повезло — дракон уверенно закивал.       — Хочу! Это куда лучше, чем показывать хвост!       Больше ничего не говоря, он побежал переодеваться и просить служанок нагреть ему воды. Чтобы подготовить всё, понадобилась половина большого часа. Пришлось вновь обмануть прислугу, достать полотенце, вкусных масел и мыльный корень, а когда всё было готово, Шэн-мэй, не стесняясь, присел перед небольшой ванночкой на колени и взял в ладони мальчишескую ногу, начав тереть её.       Лю Сяогуй сидел молча, хмурясь, но его «слуга» этого вовсе не замечал. Он был слишком сосредоточен на новой задаче. С лёгкой улыбкой на губах Шэн-мэй напевал себе под нос мелодию неизвестной мальчику песни. Хоть Лю Сяогуй ни разу её не слышал, но всё равно почувствовал умиротворение. Горячая вода, к тому же, ощущалась приятно, а запах масел напоминал аромат Шэн-мэя, но куда сильнее и слаще. Лю Сяогуй смирился со своим положением и позволил дракону делать всё, что тому захочется.       — Извини… Что попросил посмотреть на хвост… — всё-таки сказал он. Пришлось долго размышлять, чтобы понять, в чём была ошибка. Зато когда пришло осознание, стало ни на шутку стыдно. У Шэн-мэя дёрнулись уши. От одного только упоминания о недавней просьбе он снова начинал краснеть, но больше не позволял себе лишних истерик.       — Ничего страшного, молодой господин. Я знаю, что вы не нарочно. Вы просто не знали о культуре драконов… К тому же, как этот слуга может злиться, когда вы целый день выполняли мою прихоть?       — Это ведь ты выполнял мои приказы, — Лю Сяогуй нахмурился, но Шэн-мэй упрямо замотал головой.       — Ничего подобного. Это я захотел быть слугой, а ты просто согласился мне подыграть. Спасибо тебе большое за этот день. Такая жизнь мне нравится куда больше, чем быть господином, — он тяжело вздохнул. — Если бы у меня только был выбор, то я бы выбрал навсегда остаться слугой Сяо-Сяо…       — Нет, — Лю Сяогуй перебил его.       — Нет?       — Ты никогда не будешь моим слугой, — твёрдо ответил он. Шэн-мэй пристыжено опустил голову, погрустнев.       — Я знаю, но…       — Ты будешь моей женой.       Закончив, Лю Сяогуй скрестил руки на груди. Шэн-мэй, услышав это, застыл на месте. Нижняя губа отвисла вместе с челюстью.       «А?..»