Оставляя пепелище

«Он сам был как огонь – и согреет, и обожжет.»

Елизавета Дворецкая. «Огненный волк»

      Феликс сидит за горой сена в конюшне и рисует незамысловатые узоры на земле островатой палкой. Его волосы, взъерошенные и грязные, спадают на плечи, а взгляд направлен сквозь пространство. На шею стекает кровь из свежей раны на щеке, что протянулась от переносицы к середине левой половины челюсти. Алая жидкость задерживается в ямках и струится дальше на грудь, пачкая рубаху и там же засыхая. Его глаза блестят, но ни одна слеза не выбирается на свободу. Заострённые уши напрягаются, когда слышат приближающееся шарканье. Парень перестаёт царапать по земле, тихо откладывает палку и затаивается.       – Феликс! Где ты, Феликс?! Ох, что за пронырливый мальчишка.       Он узнаёт хриплый голос конюха и, не издавая лишних звуков, ломает палку пополам. Шарканье направляется к нему, и в закутке появляется широкоплечий мужчина.       – Тряпка вымочена в отваре. Кровь остановить.       Он тянется к его лицу, но Феликс останавливает руку, сам берёт тряпку и прикладывает к щеке, шипя от покалывания.       – Спасибо. – Звучит тихо и быстро, будто и не должно быть услышано.       Конюх садится на корточки.       – Ну на кой чёрт ты снова злишь господина? Знал ведь, что так будет.       – Я не злил его. Я сделал так, чтобы госпожа опасалась.       – По что она сдалась тебе? Тем боле накануне венчания.       – По то и сдалась, что перед венчанием. Страдающий вдовец из него неубедительный, но мог бы и дальше корчить траур. Понятно же, на что ему жена.       – Ну что ты, а! Нельзя ж так про господ, порочно это. Тем более одна кровь с тобой.       – Кровь я не выбирал, и его она лишь на половину. А правду говорить – не порок.       – Да что ты, Феликс...       – Слушай, Климент, я не хотел бы говорить об этом.       – Ладно, малец... Возьми. – Он снимает пояс с ножом и протягивает ему.       – Зачем?       – Ты и без меня знаешь. Удачи. – Конюх встаёт и уходит.       Феликс действительно знает. Знает, что сейчас все заняты приготовлениями. Что завтра охрана будет стоять у каждой щели. И что госпожа вряд ли будет в восторге, когда узнает о нём. Все всё понимают. Сейчас или никогда.       Парень стоит за углом и слушает тяжёлые шаги через стену. В тронном зале и дворе суетятся слуги, а вот в крыле покоев пока никого нет. Звуки из кабинета то затихают, то снова возобновляются. Он ждёт и уже начинает думать, что ничего не выйдет. Но дверь открывается и, к его ужасу, мужчина идёт в сторону покоев. Феликс бегло осматривается, делает несколько шагов назад и легонько давит на ближайшую ручку. Он юркает внутрь, тут же приседает, увидев человека, и закрывает за собой дверь. На большой резной кровати сидит боком к нему госпожа, отвернув голову в окно и заплетая волосы. Феликс слышит, что шаги по коридору приближаются, на четырёх конечностях крадётся к краю кровати и прижимается к боковой царге, что бы госпожа не заметила его. Раздаётся стук в дверь.       – Баронесса, всё ещё в силе?       – Да, уже иду.       Госпожа встаёт и идёт к двери. В её длинную золотую косу вплетены красные ленты, а зелёное платье подпоясано плетёным поясом. Она покидает покои, и в замке дважды проворачивается ключ.       – Чтоб их.       Он встаёт и осматривает комнату. На столике лежит зеркало и другие ленты разных цветов. Феликс глубоко вздыхает подходит туда, берёт синюю и завязывает себе полухвост. Парень усмехается сам себе и подходит к двери. Что ж, здесь и потренируется. Он вытаскивает нож и присаживается на корточки, приставляя остриё к замочной скважине. Как Феликс успел понять, не навесные замки почти не бывают сложными. Всё-таки в случае осады дверь будут выламывать, а не взламывать, а засов от этого защитит гораздо лучше. Только вот засов снаружи не закрывается. К собственному удивлению, он довольно быстро понимает, как подцепить первый штифт, потом второй и третий. Замок проворачивается, и дверь бесшумно открывается. Феликс выглядывает в пустой коридор. Парень закрывает дверь обратно и мягко ступает в сторону кабинета. Все по-прежнему суетятся в тронном зале и дворе, поэтому за углом также пусто. Феликс также присаживается перед замком в кабинет. Он нащупывает штифты, подцепляет их и проворачивает. Слышится металлический треск. На вытащенном ноже красуется сколотый кончик.       – Чёрт... – Не сдерживается недовольный шёпот.       Феликс тихо заходит внутрь. В середине кабинета располагается массивный стол, на котором ровными стопками разложена куча бумаг. Вдоль стены стоит книжный шкаф, который, конечно, не сможет сравниться с библиотечными. Резное кресло из тёмного дерева находится за столом. В кабинете царит тьма, родная стихия полуэльфа, лишь слегка разбавляемая светом, пробивающимся через узкое окно. Узкий нос вдыхает пыльный воздух, зелёные глаза блестят изумрудами. Чёрные бездны зрачков ловят каждую мельчайшую частичку света. Его острое зрение видит даже мелкую витающую в воздухе пыль. Феликс делает два шага вперёд и быстро ощупывает поверхность бумаг. Не найдя нужного предмета, он обходит стол и выдвигает ящик. Рядом с чернильницей и пером лежит сургуч и гербовая печатка. Феликс берёт массивное золотое кольцо с изображением меча и подковы, которое явно будет велико его длинным, но тонким пальцам. Он зажимает его в кулаке и невесомыми шагами покидает кабинет. Однако дверной замок назад не поворачивается. Феликс тихо матерится себе под нос и быстро шагает по коридору. Парень переходит на бег, двигаясь в сторону башни. На винтовой лестнице он падает от спешки, хватается за перило и виснет, поднимается, и бежит дальше. Феликс вылетает через мелкую дверь башни на улицу, несётся вдоль стены к конюшне, не обращая внимания на оживлённые голоса во дворе. В стоге сена руки по памяти находят спрятанный плащ и сумку. Уголь презрительно смотрит на него и фыркает, привлекая внимание, но Феликс замечает конюха, подметающего доски, который начинает намеренно причитать на коня. Парень благодарно смотрит в его понимающие глаза. Добежав до приворотных башен, он по животному, сильно прижимаясь к земле, на четвереньках проскальзывает через открытые ворота и со всех ног бежит в сторону леса, вдыхая сухой запах свободы.       Феликс вдыхает запах свежей выпечки и хмурится. Ритмичный стук в дверь вбивается ему в череп. Он встаёт, трёт глаза, взъерошивает волосы, чтобы ушей не было видно, одевает свои рваные штаны, подходит к двери и открывает. Юный служка зим двенадцати стоит с подносом, на котором плошка каши и румяный пирожок.       – Ваш завтрак, господин.       Парень усмехается и молча забирает еду, захлопывая дверь.       – Я смотрю, тебе совсем насрать на мои просьбы. – Он садится и начинает хлебать кашу. Незамысловатый вкус тёплой еды ощущается как высшее наслаждение.       – Много хочешь. Я с-сам решаю, что мне делать. – Раздаётся в голове язвительное шипение.       – Ну теперь то насмотрелся? Я хотел бы спать нормально, а не с ощущением, что кто-то роется в моей голове.       – Может мне понадобится вс-спомнить что-то. Ты вполне удобный архив.       Феликс вздыхает. Вот паразит.       – Чем язвить, лучше расщедрись силами в ближайшее время. Нужно меч с печаткой найти.       Исса молчит, и Феликс доедает пирожок с картошкой. Он отставляет посуду и двумя пальцами касается фитиля свечи, стоящей на тумбе. Через мгновение тот загорается, и парень убирает руку. Комната выходит из полумрака рассветных сумерек. Тень свечи дрожит на деревянной поверхности. Он смотрит на неё, и под его пристальным взглядом она перестаёт трепыхаться, а после начинает деформироваться, превращаясь в миниатюрную тень меча, а после в змею.       – Долго с-сидеть будешь, фокусник? – Исса не даёт по себе заскучать.       – Долго будешь языком трепать, червяк? – Феликс усмехается и встаёт. Надеть приходится рваную рубашку. Он достаёт из сумки синюю ленту, рассматривает её некоторое время, прежде чем завязывает себе полухвост.       – Ты кого червяком назвал, полукровка?       На деревенской площади обнаруживаются большой красный шатёр и работники, вбивающие последние колышки. Феликс осматривается. Народу уже столпилось полно, но нет сомнений, что будет ещё больше. Он молча ждёт в тени дворового забора, пока из двух телег и кареты разгружают товары. Ни к чему пугать народ его рваной одеждой, грязным плащом и угрюмой миной. Главное, чтоб торговец его не выпроводил в таком виде. Когда людей начинают пускать, он ждёт, пока толпа самых резвых зайдёт, а после хромает внутрь, не обращая внимания на косые взгляды охранников и простого люда. Внутри встречает сумрак из-за облачного неба и плотной ткани, но Феликс хорошо всё видит. Когда он замечает прилавок с тканью и одеждой, сразу же направляется туда. Женщина в расшитом платье ходила от одного посетителя к другому, постоянно отвечая на вопросы и предлагая товар. Со временем она добирается и до него.       – Уже чем-то заинтересовались, господин? – Её приторно сладкий голос вливается в уши.       Хорошо, что по остаточным признакам его всё-таки не опознают как оборванца.       – Мне нужна одежда. Штаны, рубаха и плащ.       – Шерсть или лён? Может хлопок?       – Лён. Что-то простое, но не простецкое.       Женщина начинает перебирать одежду в стопках, выбирая подходящую.       – Тебе в с-спину пялятся. – Раздаётся в голове голос Иссы.       Феликс оборачивается и видит темноволосого мужчину с выразительными чертами лица в дорогой одежде. Даже очень дорогой. Он оценивающе осматривает своего посетителя, сидя у лавки с напитками и улыбаясь. Тем временем женщина подносит ему товар.       – Одно из этого вам точно подойдёт.       Без желания торговаться, парень покупает одежду как есть и отходит в ближайший тёмный закоулок, чтобы переодеться. Простые коричневые штаны и тёмно-серый плащ, а вот рубаха с ветвистой зелёной вышивкой на вырезе и рукавами до середина предплечья. После он присаживается к земле, закрывает глаза, опускает на неё ладонь и пытается почувствовать меч. Парень напрягает сознание и все чувства, начиная ощущать пространство. Всё окружение становится объёмной картой, но ничего не находится, пока наконец не чувствуется незримый путь. Феликс резко встаёт и, тяжело дыша, направляется к таверне. Он чувствует свою усталость и удовлетворённость Иссы.       Был оплачен извозчик в, как оказалось, Медвежий мост. Мерно качающаяся повозка, подскакивающая на кочках, ехала по дороге. Извозчик пытался начать разговор несчётное количество раз и делает это до сих пор, но Феликс прямолинейно игнорирует его, даже не пытаясь делать намёки. Он вглядывался в сплошной забор деревьев, сам не понимая, что хочет увидеть там. Одинаковые сосны с вкраплениями мелких деревьев и кустов сменяют друг друга. Несмотря на надоедливого извозчика, парень ощущает здесь некое уединение. Лошади громко ржут, когда мужчина окликает их.       – Бурка, Тучка, не медлите!       Они на пару мгновений ускоряются, но потом снова возвращаются к обычному шагу. А извозчику, кажется, вовсе всё равно на качество произведённого эффекта. Вероятно, он просто слишком разговорчивый. Феликс продолжает думать о своём. Силы его поуменьшились после такого мощного использования магии, так что с возвращением меча могут быть проблемы. Похититель не убегает, но и на месте явно не стоит. Было бы хорошо, если бы у Иссы нашлось решение, но вряд-ли. Тот не расщедрится, да и он узник, а не благотворитель. А без меча обоим будет плохо. Видно, пришло время для кошек-мышек. Феликс замечает, что лесная поросоль по мере удаления от поселения сгущается. За это время он как-то сроднился с природой.       – Пригнис-сь. – Крикнул Исса.       Феликс услышал свист и дёрнулся. Мимо пролетела стрела, слегка поцарапав щёку. В следующий миг парень видит, как другая впивается в плечо извозчика, тот с криком заваливается на козлах. Лошади беспокойно ржут и ускоряются, но пытаются уйти в разные стороны, из-за чего телегу трясёт. Феликс присаживается на днище телеги, оперевшись одной рукой на пол, а другой хватаясь за рукоятку ножа. Гнедая кобыла встаёт на дыбы и сталкивает мышастую, телега входит в дерево, и парень выскакивает до того, как она переворачивается. Он встаёт на ноги, видит что извозчик завалился на дорогу, отчаянно пытаясь встать, и слышит шуршание в кустах. Его островатые уши напрягаются, Феликс проводит ногой по земле, поднимая в воздух пыль, и вокруг него образуется полусфера тьмы. Он, ориентируясь на слух, крадётся к кустам и, услышав пролетевшую стрелу, задерживает дыхание. Прямо перед ним раздаётся хруст.       – На вытянутой руке. – Шипит Исса.       Парень делает шажок вперёд и в бок, нащупывает рукой ствол кустарника и делает удар. Нож встречает сначала ткань, а потом кожу. Слышится хрип, и он повторяет удар, чтобы избежать шума. На коже чувствуются брызги крови. Феликс как может быстро забирается в кусты, стараясь не сломать веток. Тьма рассеивается, и он может разглядеть своего противника в листьях. Некто в коричневом плаще и повязанным на лицо, окровавленным теперь платком, с застывшими, стеклянными глазами. Парень ощупывает тело, но ничего интересного не находится. Феликс отворачивается, не желая видеть развороченную шею, хватает платок, резко скрывая с головы. Он пробирается сквозь ветки на некоторое расстояние, слышит глухие шаги по дороге, садится как можно компактнее, прижимаясь к стволу. Взрывая ножом землю, Феликс зачерпывает её рукой и размазывает по тыльной стороне ладоней и запястей, а потом по лицу. Он медленно втягивает максимальное количество воздуха и задерживает дыхание. Шаги приближаются, листва шуршит, а после ломаются ветки и он понимает, что это тащат тело. Слышится речь. Феликс с ужасом округляет глаза. Эльфийский язык. Первые слова он не особо понимает, потом разбирает, что он по их мнению, должно быть, сбежал. Противники уходят, и Феликс хватает ртом воздух, тяжело дыша. Что, чёрт возьми, здесь делают эльфы? И зачем его пытались убить?       – Исса! – Он кричит шёпотом. – Это что, блять, было?       – Я откуда з-знаю?       – Это эльфийский язык. Откуда?       – И без тебя понял. Понятия не имею. Главное, что не с-сдохли.       Феликс осматривается, прислушивается и вылезает из зарослей. Он поднимает дрожащие руки со сжатым в них кровавым платком и поджимает губы. Земля начинает засыхать на лице, проскальзывает мысль смыть её водой, но приходит осознание, что в бурдюке мазь. Да уж, план был отличный. От мрачных размышлений его отвлекает лошадиное ржание. Феликс делает шаг, и сознание внезапно пронизывает острая боль. Опустив взгляд, он видит на бедре расползшееся по ткани новых штанов огромное кровавое пятно. Парень шипит и с усилием топает к лошадям, превозмогая ноющую боль. Те стоят на границе леса, гнедая отвернулась к деревьям и жуёт траву, махая хвостом, а мышастая смотрит на него тёмными глазами так, будто считает идиотом. Что ж, хорошее начало знакомства. Феликс медленными болезненными шажочками приближается к ней, смотря на её нос.       – Ну привет. Тебя же Тучка зовут, да?       Лошадь фыркает, но никаких признаков агрессии не показывает.       – Хорошо, Тучка. Нам с тобой придётся познакомиться поближе, ты не против?       Оказавшись на расстоянии касания, он неспешно тянет к ней руку.       – Дашься погладить?       Лошадь не предпринимает никаких действий, и Феликс мягко касается свисающей на лоб чёрной гривы. Она делает шажочек вперёд. Видно, как под её широкой мощной грудью перекатываются мышцы. Он осторожно гладит её шею и подходит ближе.       – Хорошая девочка.       Феликс приласкивает кобылу и прижимается своим грязным лбом к её.       – Поможешь мне добраться до деревни?       Кобыла фырчит.       – Надеюсь, ты потерпишь мои чудеса лазанья.       Он обходит её сбоку и понимает, что она в холке ему по глаза.       – Ну дерз-сай, акробат. – Исса смеётся.       – Не помогаешь, так не мешай. – Бубнит себе под нос.       Встав поувереннее, Феликс старается надёжно схватиться за спину лошади, подтягивается и, отталкиваясь здоровой ногой от ближайшего дерева, пытается затянуть себя на лошадь, но руки соскальзывают, и он больно приземляется на ноги. Сделав то же самое и зацепившись за холку, он всё-таки затаскивает себя на лошадь. Тучка издаёт ворчащие звуки.       – Я почти всё, прости.       Устраиваясь на широкой мускулистой спине, он старается удобно обхватить её ногами, при этом не напрягая раненную конечность.       – Давай тихонько, ладно?       Феликс придерживает себя руками и слегка давит голенями на бока, надеясь, что упряжная лошадь его поймёт. Тучка, на удивление, продолжает проявлять чудеса смышлёности и послушно идёт.       – Молодец. Я обязательно вознагражу тебя, когда приедем.       Лошадь вышагивает по дороге, а Феликс занимается созерцанием. Широкие копыта оставляют на земле следы, над ними в полпясти возвышаются чёрные носочки, переходящие в полоски на все ноги. Из чёрной гривы вдоль хребта идёт до хвоста такого же цвета полоска. Он, отвлёкшись, пару раз начинает соскальзывать, чем каждый раз вызывает недовольство новой подруги, но, кое-как справившись с этим, они доезжают до Медвежего моста.       В деревне его персона весьма сильно привлекает внимание, особенно учитывая раненную ногу, езду без седла и измазанную рожу. Выменяв уздечку на бесполезный бурдюк, Феликс находит, где привязать лошадь, умывается в ближайшем источнике воды и из деревенских разговоров узнаёт, что жрецов нет, но есть знахарка. За неимением других вариантов, он хромает к ней.       – Где ж тебя угораздило то, горемычный? – Встречает его скрипучий старческий голос.       После долгих препирательств выясняется, что ничего особенно толкового ему здесь не предложить. Вынудив его снять штаны, хотя правильнее сказать, почти отодрать от засыхающей кровоточащей раны, знахарка накладывает ему повязку и, много матерясь, говорит быстрее отправляться в Полуночку или в Триград. Потом приходится некоторое время сидеть в молчании, но в итоге Феликс получает какой-то отвар.       – Это боль облегчит. А теперь иди отсюда.       Он выпивает, благодарит знахарку медяком и возвращается на улицу с окровавленным пятном на штанах. Поискав, где купить морковь и сушёных яблок, Феликс закупается и возвращается к лошади. Они всегда ему нравились. Сильные и статные. Не такие, каким он был. Свободные. Крепкие. Тучка и вовсе смотрела на него совершенно осмысленно. Хоть кто-то его понимает. Во время подкармливания в его голову приходит одна идея. Феликс смотрит на свою окровавленую штанину, надолго задерживая взгляд. Это кажется ему чем-то особенным сейчас. Достаточно особенным для одного дела.       Поинтересовавшись, есть ли где гонец, получает направление в почтовый стан. Он отламывает кусочек сушёного яблока и идёт в тенистое, влажное место. Положив приманку, Феликс садится рядом и неподвижно замирает. Засада оправдывается, на запах еды выходит крыса, и он резким движением втыкает ей в голову нож. Животное трепыхается несколько мгновений и обмякает. Феликс вспарывает ей брюхо, ждёт, пока большая часть крови выльется, вытирает нож и руки о трофейный окровавленный платок, заворачивает в него крысу, отрезает край плаща и оборачивает им поверх. В почтовом стане он оплачивает посылку господину. Пусть знает, что о нём не забыли.       Ему не было её жалко, нет. Он сделал это с абсолютно холодной душой. Будто опытный хищник, который уже давно знает все пути своей жертвы и просто играет. Гоняет туда сюда, всегда отказываясь впереди. Думалось, что он хочет быть действительно страшным. Внушать ужас. Чтобы о нём помнили. Чтобы никогда не забыли. Жизнь вообще казалась ему не самым привлекательным занятием, а с появлением Иссы и подавно. В замке он пару раз ел голубей, а пока бродил по лесам и деревням, кого он только не ел. Человека разве что не пробовал. Но Феликс уверен, что если бы это было необходимо, то не сомневался бы ни секунды. Даже не подумал бы об этом. Это всё неважно. Парень был доволен проделанной работой. Ему это нравилось. Он с удовольствием представлял лицо господина, которое изменится лишь в паре морщин, но это уже скажет о многом. Представлял, как тот отступит назад и позовёт стражу. Ну и где стража, господин? Как же вышло, что Феликс всё ещё на свободе и становится только сильнее? Как же вышло, что в конце господин проиграет?